Хоть Эмилия и не работает здесь, для некоторых сотрудников она стала неотъемлемой частью этого места. Несмотря на её нелюбовь к больницам и скептичное отношение к медицине в целом, она никогда не покажет этого, дабы не позорить ни себя, ни родителей. Было бы очень некрасиво жаловаться на свою жизнь и несправедливость со стороны отца всем подряд, тем более в этом месте, так что она старалась поддерживать эту видимость идеальной семьи, где прекрасная дочь идет по стопам своего прекрасного отца. Аж передергивает, но такова суровая действительность.
— Хей, к тебе тут человек, — делая очередной глоток кофе, девушка кивнула в сторону молодой посетительницы, неуверенно идущей от главного входа в их сторону. — Только не заболтай.
— Здравствуйте, — несмело начала девушка, на вид не старше двадцати лет. — Можно, пожалуйста, записаться…
— Здравствуйте! — задорно поприветствовала посетительницу Кимберли, не заметив, что на самом деле перебила её, а когда заметила косившийся в её сторону взгляд Эми, одновременно с её улыбкой, которая великолепно передает фразу «боже, ты неисправима», поспешно выпрямилась и приняла серьезный вид. — Извиняюсь, куда вы хотите записаться?
— На узи, думаю, или… Подождите, нет, — переминаясь с ноги на ногу, девушка задумчиво отвела взгляд в сторону длинного коридора, который находился по правую сторону от стойки, и заметила миловидную светловолосую девушку в бежевом пальто. Увидев то, как безупречно выглядит Эмилия, какая у неё фигура, девушка опустила взгляд вниз, и положила руку на свой живот. — На аборт, пожалуйста. Как вообще проходит процедура? Куда мне сначала нужно?
Если до этого на лице Ким была приветливая и беззаботная улыбка, то сейчас это выражение лица сменилось непониманием и, в некотором роде, сочувствием. Эмилия же, в свою очередь, смотрящая в сторону окна на дальней стене больницы, обернулась в сторону посетительницы.
— Вы… — несмело начала Ким, доставая записную книжку из полки, располагающейся в глубине стойки, которая не была заметна со стороны посетителей. — Вы уверены? Может…
— Нет, пожалуйста, — отрезала девушка, пытаясь сохранять спокойствие, но её неуверенность в выборе чувствовалась за километр. — Не отговаривайте меня.
Ким повернула голову в сторону Эмилии. Ей сложно давались такие темы, поэтому, в своем взгляде она попросила помощи у подруги. Кимберли была за мир во всем мире, она словно любила всё, что только существует в этой вселенной, а дети были отдельной радостью в её жизни, именно поэтому она с самой чистой искренностью и любовью проводит время с детьми в выделенном для них корпусе. А когда дело доходит до жестокого обращения с ними или тех же абортов, она не может сдержать слёз. Эмилия прекрасно знала это, потому что за всё время, что она проводила в больнице, она успела хорошо узнать каждого отсюда, а в особенности Кимберли.
— Слушайте, — неспешно и аккуратно обратилась Эми к девушке. — Я знаю, что это не взвешенное решение, и что вы не уверены в нем на сто процентов. Так даже лучше, потому что жалеть после этого — намного хуже.
Молодая пациентка сдерживала свои эмоции, потому что не хотела расплакаться стоя посреди регистрационной, так что ей осталось лишь кивнуть и слушать слова незнакомой девушки, которая явно хочет ей помочь.
— Как вас зовут? — аккуратно поинтересовалась Хейз, заглядывая в глаза девушке, тем самым пытаясь наладить зрительный контакт, что будет способствовать спокойному разговору и доверию со стороны собеседницы.
— Хлоя, — представилась девушка, подняв взгляд и взглянув в яркие, добрые и одновременно серьезные глаза девушки, что обратилась к ней. — Хлоя Брайт.
— Я — Эмилия Хейз, — кивнула блондинка, и приглашающе вытянула руку в сторону кресел, находящихся у окна. Сразу после этого жеста, Хлоя неуверенно двинулась с места в сторону белоснежных кресел, а Эмилия, в свою очередь, направилась в сторону кулера, чтобы налить воды для пациентки.
Наблюдая за всем этим, Ким успела испытать огромный спектр эмоций от грусти до облегчения от того, что Эмилия сумела понять то, что чувствует каждая из них и взяла инициативу в свои руки. Именно её собранностью и умением не поддаваться эмоциям восхищалась Ким. Хоть они и начали общаться не так давно, до этого она всегда наблюдала за Эми, и за все время успела понять какая она, потому и радовалась тому, что им удалось наладить контакт друг с другом. Облегченно выдохнув, медсестра встала со своего стула, уперевшись руками в столешницу и закрыла глаза, собираясь с мыслями. Словно за секунду восстановившись, и вновь став жизнерадостной Ким, девушка решила не мешать разговору Эмилии с Хлоей и принялась за работу, раскладывая бумаги по папкам.
— Вот, — протягивает одноразовый белый стаканчик с водой Эмилия девушке, уже ожидающей её, сидя в кресле. Сняв свое пальто и повесив его на спинку кресла, Хейз села напротив девушки и аккуратно закинула ногу на ногу. — Вам на вид лет семнадцать-восемнадцать, что же такое случилось, что вы попали в такую ситуацию?
Эмилия понимала, что задала вопрос достаточно прямолинейно и не начала этот разговор более мягко, но сделала это нарочно, чтобы привести собеседницу в чувства после того, как она переволновалась. В конце концов, существует два типа людей: те, которым проще выговориться близким людям, и те, которым проще обсуждать подобные вещи лишь с незнакомцами, готовыми на это, чтобы не бояться осуждения и последующего возможно плохого отношения к себе от близких. И Эмилия искренне понадеялась, что Хлоя относится ко второму типу людей, и у неё были некоторые основания на такое предположение. Видя то, какая Хлоя неуверенная, Эми рискнула сделать вывод о том, что эта тема не обсуждалась с родными, потому что, будь оно так, она была бы уверена в своем выборе, так как получила соответствующие напутствия и поддержку от родственников. Но так как этого не наблюдалось, то вывод очевиден: Хлоя жалеет об этой ситуации и боится признаться в этом близким. Сказав Хлое о своих предположениях, Эмилия была не уверена в их правильности, но, когда в ответ она получила ряд неуверенных кивков, подтверждающих её правоту, она выдохнула и наклонилась в сторону девушки напротив.
— Эй, слушай, ты не должна бояться этого, — понимающе пыталась поддержать всхлипывающую из-за слез девушку, Эми. — Если никто не поддержит того, что ты решишь оставить ребенка, надо оно тебе вообще? Твое здоровье и здоровье будущего ребенка куда важнее, чем мнение твоих близких на этот счет. Твое решение — главное в этой ситуации. Не забывай о последствиях. Сейчас решать только тебе, и не думай о том, что скажут другие. Есть только ты и твой ребенок.
Хлоя подняла взгляд вверх, пытаясь разглядеть лицо Эмилии через слезы. В её кристально чистых голубых глазах можно было увидеть её душу, все сомнения, все страдания, что она пережила, благодарность, надежду и искреннее непонимание того, что ей делать. Она выглядела как потерянный котенок, которого все бросили.
— Слушай, давай я тебе помогу, — обратилась к ней Эми, вставая с кресла и по привычке оттряхивая свои бежевые брюки. — Для начала, пойди в уборную и умойся прохладной водой, приведи себя в порядок, а следом, мы со всем разберемся.
— Хорошо, спасибо вам, — неуверенно кивнула Хлоя и, встав с места, огляделась по сторонам в поисках уборной. — А где..?
— По коридору прямо до конца, и направо, — сразу ответила Эмилия, указывая большим пальцем себе за спину в сторону нужного коридора, и скрестив руки на груди.
— Спасибо, — направилась в указанную сторону девушка, и поспешила завершить все свои дела как можно быстрее, чтобы её спасительница ждала ее как можно меньше.
Выдохнув, Эмилия поправила выбившуюся прядь светлых волос и взглянула на наручные часы. Время близилось к шести часам вечера, и девушка прекрасно понимала, что должна была пойти домой чуть ли не час назад, но, видимо, задержится здесь еще надолго. Она не смела жаловаться на данную ситуацию, потому что это было ее решение, и причиной тому, что она все еще не дома — она сама. К тому же, она и не была расстроена этим, потому что искренне хотела помочь этой девушке.
