Он в одну секунду теряет весь свой запал. Чувствует себя пустым и уставшим.
– Будь ты одной из северных – да, – на выдохе признается он.
Платон выходит за дверь, оглушенный, почти контуженный внезапным открытием. Он идет чуть впереди, Аврора крадется сзади, и ему приходится прислушиваться к ее шагам, чтобы быть уверенным, что она все еще здесь. У Платона почему-то жутко болят глаза, он щурится и трет веки, а сам пытается придумать, как вылечить ее губу. Он вдруг понимает, что собирается защищать ее, оправдывая эти мысли тем, что трое против одного – нечестно, и особенно трое против одной.
Так гуськом, друг за другом они добираются до своих поистине царских чертог. Он толкает незапертую дверь и устало проговаривает что-то о ключах. Платон очень надеется, что она не станет спорить, потому что сил у него на это нет. Он просто запихнет ее в комнату, подопрет дверь чем-нибудь тяжелым и спокойно пойдет спать. Аврора долго копается в кармане, достает оттуда связку и протягивает ее Платону. Он замечает, что руки у нее дрожат, и уходит вниз, чтобы сдать ключи сторожу.
Аврора остается в комнате одна, сползает по закрытой двери, наконец чувствуя себя в безопасности, и плачет навзрыд. При каждом всхлипе чувствуя боль в животе, как раз там, куда пришелся удар, она запоздало удивляется своему спасению. Ей просто повезло. Повезло, что тот, кто держал ее за волосы, оступился или поскользнулся. Повезло, что остальные двое соображают медленнее, чем она. Просто повезло. Могло и не повезти.
Уговаривая себя держаться, Аврора поднимается на ноги и идет в ванную. От рыданий губа снова начинает кровоточить. Перед зеркалом она придирчиво разглядывает лицо, так же, как ранее Платон. Исключая красные глаза, все выглядит вполне прилично, поэтому Аврора открывает воду, умывается и отправляется в спальню. Там она прикладывает к подбородку холодную металлическую ножку лампы и ложится на кровать. В комнате темно, только немного лунного света попадает внутрь сквозь окно. Аврора глядит в потолок, чувствуя, как по вискам снова стекают слезы и попадают в уши. В правом боку с опозданием начинает пульсировать и она устало думает, что там будет большой синяк. А еще думает, что Платон прав. Если кто-нибудь прознает о случившемся – быть беде. Больше мыслей нет. Она лежит абсолютно пустой головой на мягкой подушке с лампой у подбородка и тихо плачет. Аврора слышит, как хлопают двери, сначала входная, потом в спальню Платона, и зажмуривает глаза от обиды. Почему-то ей казалось, он постучит и спросит, все ли с ней в порядке.
Утром Платон не слышит ни звука из комнаты Авроры. За ночь он немного поостыл и свыкся с новыми мыслями. Он очень надеется, что у нее хватит ума не лезть на рожон и тихонько радуется тому, что Аврора останется сегодня у себя. Собираясь на занятия, Платон перебирает учебники, постоянно прислушиваясь к едва слышным шорохам в ее комнате. В глубине души он действительно рад, что не приходится смотреть ей в глаза. У Платона, к его огромному сожалению, нет ни выдержки Авроры, ни смелости, ни упрямства. Он не сможет сейчас говорить с ней о чем-либо, потому что совсем не знает что сказать.
На завтрак Платон не торопится, он курит за углом старого склада, как и всегда. Сигарета на голодный желудок действует умиротворяюще, притупляет аппетит, помогает продержаться еще половину дня до следующей затяжки. Он медленно выдыхает дым, думает о вчерашнем и жалеет Аврору. Глупая девчонка, всю жизнь прятавшаяся за спиной брата, решила сыграть в героя, и вот чем это обернулось. Смешная, ей-богу, смешная и глупая. Мозгов только на учебники хватает, а жизни не знает.
За пятнадцать минут до окончания завтрака Платон заходит в столовую, получает свою порцию, пробивает талон и занимает место за столом у стены. Без энтузиазма он скребет вилкой по тарелке, мельком поглядывая по сторонам. Без пяти минут восемь в столовую входит Аврора. Платон едва не роняет вилку. Ее длинные волосы ровно лежат на плечах, глаза подведены черным, на губах обычная розовая помада, на подбородке ни следа от синяка. Платон и еще десяток парней провожают ее взглядом, пока Аврора не спеша идет к раздаточному окошку. Легко и непринужденно она берет яблоко, отказывается от своей порции завтрака и подсаживается за стол к своим знакомым. О чем-то весело болтая, она лучезарно улыбается, закусывает губу, и Платона просто перекашивает от этого зрелища. Он легко может себе представить, как больно ей сейчас. Аврора громко заливисто смеется и поднимается со стула. Она медленно идет по проходу между столами, подбрасывая яблоко. Платон, не отрываясь, смотрит на нее и только поэтому замечает наполненный злобой и яростью взгляд Оскара, так же неотрывно следующий за Авророй. Неожиданно она останавливается, откусывает сочный кусок от ровного яблочного бока и продолжает идти.
Едва она скрывается за дверьми, Оскар зло бросает вилку на стол, и тут же к нему подбегает один из тех троих, что поджидали вчера Аврору. Они о чем-то тихо шепчутся, Оскар хватает его за шею и прижимает к своей тарелке лицом, шипит ему в ухо, злобно оскалившись, и отпускает. Завтрак окончен, все потихоньку выходят из столовой.
Ее собирались просто припугнуть, понимает Платон. Она мешает Оскару править в его личном королевстве, и он собирается убрать эту помеху. Аврора по сей день отказывается называть тех, кто нарушил режим в ту памятную ночь, когда она ринулась спасать кого-то и это держит Оскара в напряжении. Он уже устал ожидать от нее подвоха и хочет убедиться, что его имя ни за что не будет названо, поэтому ее собираются запугать. Запугать настолько, чтобы она не смела даже поднять головы, не то что открыть рта. И Аврора не может не понимать этого. Но то, что в ответ делает она, не лезет ни в какие ворота.
Платон поднимается с места, быстро сдает посуду и широкими торопливыми шагами выходит из столовой. Он еще надеется нагнать Аврору, что бы убедиться, что у нее помутилось в голове от вчерашнего удара, отправить девчонку в больницу и хоть что-то исправить, но ее нет ни в одной из галерей, нет в комнате и нет в аудитории. Платон опускается на свое место за партой, достает какие-то книги, совсем не по предмету, вполуха слушает лектора, невпопад посмеивается над шутками соседа и вообще ведет себя отрешенно и немного рассеянно. Урок за уроком он наблюдает пустое место Авроры за партой и смутно надеется, что она не лежит избитой за углом разбомбленного склада. Статус коменданта не спасет, если кто-нибудь пробьет тебе голову железной трубой. Глупая, глупая девочка ввязалась в бой с теми, кто заведомо сильнее ее. Истинная южанка. Ума – как у гусеницы. Безрассудная. Платон с опозданием понимает, что начинает уважать ее именно за ее смелость и редкое для них всех благородство. И он очень боится, что, в конце концов, ее все-таки убьют. Эта война беспощадна. Особенно к тем, кто хочет быть героем.
Весь день Аврора малодушно отсиживается на автобусной остановке, зябко кутаясь в куртку, и нежно наглаживает синяк на боку. Она в буквальном смысле зализывает раны, беспрестанно водя языком по разбитой губе. Попытки уговорить себя вернуться в корпус и занять место за партой разбивается о неконтролируемый страх перед Оскаром. Запал смелости ушел на триумфальное шествие по столовой. Она будет готова отвечать перед ним и перед всеми остальными, но не сегодня. Слабое утешение, что завтра она станет смелее, сильнее и сможет противостоять врагам, не стоит ровным счетом ничего. К сожалению, Аврора знает, что всему этому неоткуда взяться. Она вдруг улыбается, не замечая боли в губе, вспоминая перекошенное от удивления и злости лицо Оскара, и становится чуточку легче. Он тоже уязвим, у него свои слабости. У него есть сила и мускулы, но она смышлена, и если правильно действовать, то нет ничего невозможного. Она сможет управлять им, контролировать его. Нужно только понять как. Завтра она скажется больной и отсидится в комнате еще один день, а потом придется смотреть страху в глаза. И она посмотрит и победит.
Провожая рейсовые автобусы, Аврора вспоминает, что второпях оставила дверь спальни незапертой, но это волнует ее меньше всего. Единственная вещь, которую никто не должен найти, надежно спрятана, а все остальное Платон может продать за сигареты, ей, в общем-то, все равно. Она подумывает, что должна сказать ему спасибо или что-то еще за вчерашнюю помощь. Хотел он того или нет, а прошлой ночью Платон, возможно, спас ее. Неглупая Аврора прекрасно понимает, что ее хотят запугать, усмирить, заставить прятаться. Из-за собственного упрямства она не имеет права отступать. Так учили брат и отец – никогда не сдаваться. В конце концов, она знает за что борется.
