Тело наполнилось любовью, налилось (груди, бедра), походка преобразилась, стала свободной, раскованной. Встречные мужчины, независимо от возраста, улыбались мне, провожая взглядом, и причиной тому были не только мои соблазнительно покачивающие бедра.

   Я ловила на себе их восхищенные взгляды, это было исключительно приятно, но мне мил был лишь один, всю себя отдавала ему, других не существовало...

  Изредка Игорь приезжал ко мне, тогда мама оставляла нас одних, стараясь не мешать, уезжала к своей сестре или еще куда, и хоть он нравился маме, она настойчиво отговаривала меня от развития отношений с ним, предрекая скорую крайне болезненную разлуку.

  Я с ней соглашалась, но была не в силах что-либо изменить - это было сильнее меня!..

  ...Дома у меня была гитара.

  Игорь просил меня, и я с удовольствием пела ему под гитару романсы, песни, в том числе и свои (авторские).

  Но более всего он любил в моем исполнении украинские песни, которые мало знал.

  Он восхищался их мелодичностью.

  Как же он на меня смотрел!

  Эти изумленно-недоверчивые глаза!

  И хотя после этого он трудно переходил к любовным утехам, не решаясь спугнуть очарование (приходилось помогать ему), я не сетовала...

   ...Утром, проснувшись, Игоря возле себя не увидела, а услышала звуки гитары из другой комнаты.

  Лежала, внимая, наслаждаясь.

  Это были не джазовые импровизации, которые любил играть Игорь, и к которым сама была равнодушна.

  Что-то другое, незнакомое, идущее из недр души - мягкие переливы, неожиданные переходы, удивительные перепевы.

  Не Григ ли?

  Заслушалась!

  Душа потянулась к нему.

  Незаметно вошла, Игорь, сидел спиной.

  Увы, легко почувствовал меня, перестал играть. На мой вопрос:

  - Что ты играл? - ответил:

  - Тебя. То есть, о тебе.

  - ???

  - Я думал о тебе, а руки сами по себе перебирали струны.

  Не смогла удержаться, прижалась к нему - сомлела.

  Растворялась в нем, плавно погружаясь в мир ирреальных ощущений, когда понятие мое (его) тело теряло смысл, наши тела уже не существовали в отдельности, сливаясь, обретая гармонию с совершенством мира, удивительного, сказочного мира любви...

  Так в наших поездках друг к другу прошла зима, подходила к концу весна, а я не только не успокоилась, а все более погружалась в любовь, в наркотическую зависимость от нее, от ожидания встреч с любимым, и, как истинному наркоману, мне стало недоставать, необходимо было увеличивать дозу и частоту.

  Я изнемогала без него, часто звонила, чтобы хоть услышать его голос, все более нуждаясь, предчувствуя - вот-вот что-то должно было произойти.

  Никогда ничего не требовала, и вначале он сам, по собственной инициативе, обещал найти какое-то решение, даже развестись, я же была готова на все, лишь бы быть рядом с ним, но к концу весны он уже не заговаривал о нашем будущем.

  Видела, как ему тяжело, как он разрывается на части, мучается.

  Это усугублялось еще и тем, что моя плоть, разбалованная им, не выдерживала столь долгих разлук, терзалась и, как попрошайка, вымаливала любовь.

  Мне казалось, что я потихоньку превращаюсь в нимфоманку.

  Едва приехав, теряя сознание, слабо соображая, торопила - скорей, скорей, и пила, расплескивая, огромными глотками любовь, наслаждение, блаженство, восторг, и лишь насытив любовью страждущее тело, как-то успокаивалась.

  Впрочем, он не возражал, с восторгом гасил мой любовный накал, не переставая поражаться моему темпераменту, наслаждался мной, моим блаженством.

  Зато самое замечательное начиналось потом, после...

  Я впадала в удивительное состояние: полета, падения, невесомости, погружаясь в его дивные глаза, растворяясь в них - наверное, это и есть вершина любви.

  И легкая, как пушинка, возносилась в небо, часами парила с любимым, держась за руки, неохотно возвращаясь в реальный мир...

  Вспоминая сейчас с болью эти сладкие, счастливые дни, часто себя спрашиваю, что же больше всего осталось в моей памяти - самое острое, пронзительное?

  Нет, это не были картины любви, не утоление страсти, не восторги тела.

  Оказывается, то, когда мы, взявшись за руки, бежали под дождем мокрые, счастливые от метро домой и было самым ярким моим воспоминанием!