— Ты молодец, Эмилия, — Эйнар сел на корточки перед ней, пальцем проведя по щеке. Он хотел переложить свою вину на виски, но осознавал, что не так уж сильно был пьян.

— Зачем Вы сделали это со мной?

— Не ищи ответа на этот вопрос, — усмехнулся Эйнар. — Так нужно было, постарайся не сердиться.

Мужчина сожалел. Ему действительно было жаль, что он испортил девушке судьбу своим эгоистичным, мерзким поступком.

— Постарайся забыть о своём первом опыте, — бросил он и выпрямился, засовывая замёрзшие пальцы в карманы брюк.

Эйнар ушёл, даже не оглядываясь назад. Домой идти совершенно не хотелось. Видеть Герду после того, что хотел сделать с ней, а, в итоге, сделал с другой - тоже. Совесть пожирала изнутри.

***

— Извини, что так поздно. Ты уже спал?

— Нет, что-то случилось? — Обеспокоенно спросил Ханс, как только открыл дверь и увидел на пороге продрогшего друга.

— Много чего, — Эйнар пожал плечами и тяжело вздохнул.

— Заходи, — Ацгил пропустил художника, запирая за ним дверь.

— Если тебе не хочется принимать гостей, просто скажи.

— Нет, мне очень интересно, что случилось, — усмехнулся Ханс, похлопав друга по спине. Он редложив пройти в гостиную.

— Выпьем? — С улыбкой спросил Ацгил. Без алкоголя истории Вегенера слушать как-то неприлично.

— Разумеется, — подтвердил Эйнар, облокотившись на спинку дивана и запрокинув назад голову. Он ждал, пока перед глазами перестанут всплывать картинки с Гердой, лежащей на полу, и плачущей Эмилией.

— Что на этот раз натворила твоя жена? — Арт-дилер вернулся с двумя стаканами и бутылкой портвейна.

— Много чего, но я натворил больше.

— Герда не пострадала? — Старался как можно спокойнее спросить Ханс, не желая показывать другу волнение за жену художника. Ацгил невольно сжал кулаки, свел брови и начал внимательно слушать. Ответ был очень важен.

— В меньшей степени. Пострадала другая. — Эйнар не заметил изменившегося настроения друга, продолжая вливать в себя алкоголь. Нужно было убедить себя в том, что он сделал всё правильно.

— А можно подробнее?

— Вместо жены взял другую. Думаю, ты знаешь, как это обычно бывает, — горько усмехнулся Эйнар, пустым взглядом смотря на стену. Ханс расслабился: разжал кулак и сел свободно.

— Значит, изменил ей.

— Пришлось. Герда ведь теперь мужчина, — засмеялся Эйнар. На самом деле хотелось разрыдаться.

— А с ней ты ничего не сделал? — Стал аккуратно выяснять Ацгил, исподлобья смотря на своего друга.

— Потрепал немного… Дальше не смог, — художник отвернулся, залпом выпивая содержимое стакана.

— Бил? — Спросил арт-дилер, поджимая губы.

— Нет, ни в коем случае, — возразил Эйнар, стараясь говорить ровнее, не понимая, почему товарищ так странно себя ведёт, задаёт столько вопросов. Неужели Ханс боится за Герду?

— Она вернулась… Нет, стой, Густаво вернулся, — Эйнар поднял указательный палец вверх, поправляя себя. — Я пил, а потом увидел её с бородой, меня словно током прошибло.

Он сказал это тихо, не издеваясь, после чего поставил стакан на столик. Мозг тут же воспроизвёл картину происходящего: Герда пытается вырваться, защитить себя или Густаво, пытается убежать вновь.

— Да, — выдавил из себя Ацгил, кивая головой и соглашаясь с тем, что с этой женщиной определённо точно может снести голову. Он и сам был бы не прочь , конечно, в меру, но потрепать её.

— Герда не простит меня на этот раз, — сказал Эйнар то, что знал наверняка.

— Если любит, то обязательно простит. Она же понимает, что отчасти это и её вина тоже.

— Нет, не понимает, дружище, в том-то и дело. Она живёт в своём выдуманном мире. Ей там хорошо, а не здесь, с нами.

— Неужели ничего нельзя изменить? Ты перестанешь бороться? — Ханс хотел удостовериться в том, что препятствий нет, чтобы самому признаться в симпатии к жене друга.

— Я думаю, уже не за что бороться. У неё не осталось ко мне любви. Я ей больше не друг, не любовник - никто, — Ханс только хотел ответить, но услышал настойчивый стук в дверь. Они одновременно повернули головы ко входу. — Ты ждёшь кого-то?

Эйнар повернулся к Хансу, с сожалением понимая, что ему придётся уйти.

— Вроде нет, — мужчина встал и решил посмотреть, кто же пришёл к нему в столь поздний час. — Герда, — он тихо произнёс имя той, что стояла за дверью его квартиры.

— Прости, что тревожу, но мне нужно согреться, — сказала она и обвила крепкое тело руками, щекой прижимаясь к широкой груди. Она знала, что почувствует спокойствие рядом. Ацгил быстро закрыл дверь, пока Герда обнимала его. Он не знал, как поступить. Прогонять не хотел, но и сталкивать их с Эйнаром — тоже.

— Ты в порядке? — Мужчина немного отстранил от себя художницу, пытаясь разглядеть последствия их с супругом потасовки.

— Нет, не в порядке. Уже очень давно, — прошептала она, чувствуя острое желание заплакать. Как же ей надоело лить слёзы. Вновь прислонившись к сильному телу и приподнявшись на носочки, она приблизилась к желанным губам. Хотелось ощутить на себе силу этого уверенного мужчины. Он подался вперёд и ответил на поцелуй, совершенно забыв о друге. Проклятье!

— Впусти меня, — едва слышно шепнула женщина. Ей просто хотелось уснуть в его руках, ни о ком не думая.

— Не могу, — признался он и сам поцеловал так, как хотел: с силой, вперемешку с нежностью.

— Ты не один? — Вдруг спросила Герда, не понимая.

— Не один, — сказал Ханс тихо, пальцами перебирая пряди длинных русых волос, пропуская их между пальцами и совсем немного задевая скулы, шею и ключицы.

— Извини, — проговорила Герда с обидой, быстро отстраняясь от него и сбегая вниз по винтовой лестнице.

— Герда, постой, — Ханс ринулся за женщиной, надеясь догнать и объяснить всё.

— Нет, хватит указывать мне! — Выкрикнула она у двери подъезда, так и не выслушав. Мужчина прикрыл глаза и поднялся обратно, надеясь, что с ней всё будет в порядке, хотя было бы правильнее пойти за ней и в этом убедиться.

«Вот же чёрт!» — Прорычал он про себя от досады и со всей силы стукнул кулаком по перилам.

— Это была Герда, да? — Эйнар вышел в коридор, нервно сложив руки на груди, потому что услышал родной голос.

— Да, — просто выдохнул Ханс, облокотившись на перила и опуская голову вниз.

— Она нравится тебе? — Спросил Эйнар, заранее зная, что ответ будет положительным.

— Нравится, — честно ответил друг, повернувшись лицом к художнику, но тот лишь усмехался, качая головой от горькой правды.

— Ладно, я понял. Пойдём за ней, это не женщина - бедствие, — стараясь оставаться спокойным, Вегенер снял с вешалки своё пальто и пальто Ацгила. Разборок учинять не хотелось. Он и сам изменил, не ему осуждать свою супругу.

— Да, пойдём, — беспрекословно согласился Ханс, чувствуя облегчение от того, что признался. «Беда» сама пришла к нему, когда он совсем её не ждал.

========== Часть 6 ==========

Герда довольно быстро добежала до дома. Она быстро поднялась по лестнице, распахнула дверь, после чего вбежала внутрь и заперлась. Всё это время за ней следовали две молчаливые тени. Она чувствовала их за спиной и страх затмевал накатывающую усталость. Прислонившись к стене от бессилия и прикрыв глаза, Герда медленно соскользнула вниз, усаживаясь на холодный пол. Художница подтянула колени к груди и, приобняв их, неосознанно начала раскачиваться вперёд и назад, устремляя взгляд в стену напротив. Тьма, что скрывалась глубоко в сердце, следовала по пятам.

Ровно три недели она жила в заточении. Вегенер заперлась у себя в мастерской, не желая ни видеть, ни слышать Эйнара. Ей больше не хотелось контактировать с супругом. Густаво принял решение вместе с ней. Рядом с супругом она чувствовала постоянное беспокойство.

Эйнар не задерживался дома. Усмехался её возмущениям, приносил еду и уходил. Он признавал, что был виноват перед женщиной, но всё, чего мужчина хотел, — продолжать заботиться о ней. Он просто не мог по-другому. Хоть Вегенер и ненавидел Густаво, но, кажется, смог принять его и даже то, что Ханс претендовал на его Герду. Художник не мог отказаться от супруги, а поэтому иногда позволял себе украдкой подглядывать за ней. Для этого он сперва демонстративно хлопал дверью, словно говоря ей: «Всё, я ушёл, ты в безопасности.»