В свое время Старый Бэн положил много сил и времени, чтобы убедить меня подать прошение в Судебную Палату Континента о восстановлении и подтверждении прав. После чего пришлось затратить уйму золота и нервов, являясь на несчетное количество заседаний, где заслушивались оставшиеся свидетели: наши соседи дворяне, а то и просто вольные йомены, жившие на землях Лоншира. В общем, всех этих дурацких процедур было не перечислить, но в итоге, совсем замотанные, мы получили с дедом на руки все нужные документы на гербовой бумаге, с тьмой печатей и автографов. Вот уж "радость"-то была! Получил во владения княжество, которого в принципе нет!

     Дед, однако, придерживался другого мнения, говоря, что само по себе подтвержденное высокородное происхождеие значит в жизни очень многое. Но что-то, честно говоря, я как-то не замечал. «Золото, - твердил я деду, - все подкрепляется золотом, а иначе самое высокое звание останется пустым, ничего не значащим звуком.»

     Старый' Бэн слушал, но оставался непоколебим. Что делать, человек старой закалки, хотя отчасти он, наверное, прав. "Ох, - про себя тоскливо вздохнул я, - деда, деда, как же по тебе соскучился твой беспутный внук. А теперь и не знаю, свидимся ли когда вновь? Такие вот дела ..."

     В сам город в тот день мы так и не попали. Не успели на десять-ятнадцать минут - и массивные городские ворота со скрипом и лязгом затворили. Фин-Дари расстроился, да и Джон, пожалуй, тоже. Видно, идея гульнуть крепко сидела в их шальных головах. М-да, чуток развеяться им-таки не повредит. Тем более перед смертельно опасным предприятием. Итог которого и самый ярый оптимист вряд ли увидел бы в розовом свете.

     Разведя на пригорке костерок, мы занялись делами: гном куховарил, Джон возился с лошадьми, а я, разбив палатку, принялся штопать кое-где порвавшийся плащ. Изредка до меня доносилось ворчание Рыжика по поводу скудного разнообразия оставшихся продуктов, что впрочем, не помешало ему приготовить вкусный и сытный ужин. Потом, уже на полный желудок, они раскурили свои трубки, стараясь "нечаянно" дунуть в мою сторону.

     - Паразиты! - не выдержал в итоге я и запустил в каждого большой пригоршней каштанов, в изобилии валяющихся неподалеку от растущего рядом мощного старого дерева. - Да мы. не специально, - завопили, оправдываясь, оба, старательно закрываясь от повторной атаки, - это ветер так дует.

     - Ветер? - ухмыльнулся я, метко кидая по ним еще и еще.

     - А чего тогда на меня орете? Это не я, это ветер по вам швыряет каштаны, - после чего продолжил обстрел.

     - Хватит! - первым запросился Джон, покаянно подняв над головой руки. - Ну настоящий пацан. Ой, черт! Хватит, тебе говорю.

     - Ладно уж, - смилостивился я, прекращая "дуновение", - но в обмен с тебя анекдот.

     - Идет, - охотно согласился Джон и, потирая голову, поудобней уселся у потрескивающего костерка Э-э, про что б это рассказать ... Гм, как назло ни фига в голову не приходит. Оно и конечно, когда путешествуешь в такой компании, поневоле чуток отупеешь.

     - Джо-он! Не отвлекайся.

     - Ага, ну да ладно. Идет, значит, по пустыне странник голый, но в изящной шляпе, совершенно не защищавшей от солнца. Навстречу ему караван. Старший охранник спрашивает: "А отчего это ты, мил человек, голый?". "Так все равно ж никого нет", - отвечает тот. "Ну ты даешь, - удивляется охранник. - А шляпа тогда зачем?". "Как зачем? А вдруг кто-нибудь попадется".

     - Гы-гы, - заржал гном, - еще рассказывай, только не такое старье.

     - Один монах возвращался из далекого паломничества на родину.

     Проезжая лесом, он заметил сидящего высоко на суку молодца, который усердно орудовал топором. "Что ты делаешь, безумец? - в ужасе вскричал монах. - Ведь сук упадет вниз". "Не такой уж я и безумец, - с достоинством отрезал молодец, - ибо тоже подумал об этом и потому крепко привязал его к себе".

     Тут уже, не выдержав, засмеялся и я.

     - Та-ак, что бы еще вспомнить? - задумался на мгновение Джон

     - А, вот, только, чур, последний. Ловил, значит, рыбак в море рыбу, но что-то удача в тот день отвернулась от него. Вытягиваемая из воды сеть каждый раз оказывалась пустой. Все же напоследок он таки кое-что выудил. Правда, это была всего лишь старинная бутылка, запечатанная странной, серебристой смолой. Откупорив ее, он здорово испугался, ибо из отверстия повалили клубы дыма, принявшие очертания демонической фигуры.

     "Слушаю и повинуюсь! - прогрохотал чудовищный голос. - Загадывай три желания, но прежде хорошо подумай.

     "Чего ж тут думать? -сразу приободрился испугавшийся было рыбак. - Хочу иметь сто наложниц".

     "Вот они", - указал джинн на внезапно возникшую на берегу целую толпу полуголых красоток.

     "Так, - радостно потер руки рыбак, - хочу еще иметь и дворец". "Полюбуйся", - джинн про стер руку в сторону прежде пустого мыса, на котором теперь сияли купола и высились зубчатые башни.

     Над третьим желанием рыбак действительно долго думал, наконец, он сказал: "Хочу, чтобы достоинство мое мужское доставало до дна лодки".

     "Проще простого", - откликнулся джинн, щелкая пальцами.

     Выскочившая из воды акула тут же откусила бедняге ноги и достоинство его в самый раз стало достигать лодочного дна.

     "Всего хорошего, - пожелал напоследок улетающий джинн. - И прощай. Я дал тебе все, о чем ты просил".

     - Никогда слишком долго не ломай голову, - сделал философское заключение Фин-Дари, - целее будешь. И вообще, пускай кони думают, у них головы-то побольше будут.

     - Такой размышляющий конь, - усмехаясь, в тон ему ответил я, - может и не позволить на себе ездить. Всяким там ленивым гномам.