— Я тоже скучаю, милая, — говорит он.

Мы ещё недолго болтаем о школе и его работе, папа советует мне не пререкаться с матерью, хотя и признает, что она не подарок.

— Позвонишь завтра? — спрашиваю я перед прощанием.

— Я не знаю, — отвечает мужчина, ему неловко говорить мне нет, но я понимаю, что связаться мы сможем только через пару дней.

— Ладно, — обречённо вздыхаю я, — позвони, как появится время.

— В первую же очередь,-заверяет он меня. — Пока!

— Я люблю тебя, — говорю, но телефон прерывает меня на полуслове, так как вновь начинает вибрировать, оповещая о новом вызове.

Я хмурюсь, рассматривая цифры незнакомого номера, и смутно припоминаю, что этот же телефон, что был и прошлый раз.

— Алло? — неуверенно отвечаю я.

Я уже практически подошла к дому, всего несколько метров и буду у калитки, поэтому замедляю шаг, рассматривая подъездной участок. Там стоит несколько тёмных машин. Солнце зашло, и я не могу чётко разглядеть, что это за автомобили.

— Когда ты будешь дома? — нетерпеливый голос с той стороны провода задаёт вопрос, и я узнаю Шистада.

Закатываю глаза, открывая калитку, и останавливаюсь, разглядывая жёлтый свет в окнах дома.

— Прямо сейчас, — раздражённо отвечаю и тянусь, чтобы положить трубку, лишь краем уха уловив:

— Твою мать.

Прячу телефон в карман штанов и размышляю над словами Шистада. И что это должно значить?

— А вот и моя рыжая подружка, — звучит за моей спиной, и у меня леденеют ладони.

Комментарий к Глава 6

Обещанная субботняя глава.

Надеюсь, это скрасит ваши выходные.

Сегодня немного знакомимся с новыми героями (я про Элиота) и раскрываем характер и уже известных. Не знаю, не знаю, понравится вам он или нет, но у меня на этого парня большие планы. И плюс небольшая неожиданность в конце, что-то будет в следующей части…

Всем хороших выходных!

========== Глава 7 ==========

В своей жизни чувство страха я испытывала всего пять раз. Первый раз: когда родители сказали, что разводятся. Я была совсем маленькой и совершенно не понимала, что происходит, но собранные в коробки вещи и печальное лицо отца сказали всё без слов. Я сразу осознала, что слово «разводимся» значит нечто плохое. Я не знала, что будет со мной и папой. Мамино лицо не выражало никаких эмоций (такое же холодное и отчужденное, как всегда). Но по отцу я видела: он раздавлен.

Второй раз чувство страха посетило меня, когда мы с отцом вышли на балкон, чтобы посмотреть на первый весенний момент. Холодный ветер, бьющий в лицо, головокружение и пугающий вид на улицу навсегда привили страх к высоте.

Третий раз я ощутила оковы страха, когда мне было четырнадцать. Мы жили в Финляндии уже полгода, и мне впервые понравился мальчик. Его звали Фило, и он был старше меня на три года. Это была моя первая вечеринка и первый глоток алкоголя — обжигающая и горькая водка, — и я осмелилась подойти к Фило, чтобы поцеловать его. Конечно, он не ответил, и тогда страх и унижения сковали нутро, поэтому я решила безбожно напиться. Дома меня стошнило два раза, и отец понял, что я перебрала.

Четвёртый раз был, когда я собралась с духом и переспала с парнем. Мы не состояли в отношениях, но он нравился мне, а я ему, и я решила, что готова. Мне было пятнадцать. Марк пытался успокоить меня и настроить на правильный лад, но я была настолько испугана, что не почувствовала ничего, кроме боли.

И пятый раз. Он наступил сейчас.

Я сглатываю вязкую слюну и поднимаю глаза на лицо мужчины, слегка оттягивающего отстриженную им же прядь моих волос.

— Давно не виделись, сладкая, — приторно произносит он, и я делаю шаг назад, скривившись.

Его сальные пальцы тянутся за моей головой, а губы искажает мерзкая ухмылка.

— Кажется, прошлая наша встреча не научила ни тебя, ни Шистада, поэтому я решил повторить визит, — объясняет он, надвигаясь на меня.

Я испуганно пячусь, прокручивая в голове уроки самообороны, которые бесстыдно прогуливала. Заглядываю за спину мужчины, замечая, что у незнакомой машины стоят ещё двое, и понимаю, что мне никуда не деться — сейчас он сделает со мной всё, что захочет, и я не смогу помешать.

— Твой дружок явно не понимает намеков, — он делает ещё один шаг вперёд, и я чувствую, как лодыжки уперлись в порог дома.

Мерзкое чувство поднимается по горлу приступом тошноты, а страх сковывает нутро, заставляя морщиться и инстинктивно оглядываться по сторонам в поисках помощи.

— Нет, сладкая, здесь только ты и я,— будто отрезая пути к отступлению, слащаво произносит мужчина, а у меня внутри всё переворачивается вверх дном.

Чёртов Шистад! Что у него за дела с этим мужиком? Почему я уже второй раз попадаю в переделку из-за него? И где он сам, твою мать?

— Я просто хочу донести до нашего друга, что долги стоит отдавать вовремя. Его ничему не научила ситуация с кучерявым приятелем?

Я хмурюсь, неожиданно понимая, что он говорит об Элиоте. Получается, авария не случайна? И то, что произошло с Флоренси, может произойти и с Шистадом? Или со мной? Поэтому он сегодня пытался узнать, когда я вернусь домой, — Крис знал, что вечером нагрянут гости.

Мужчина дергает меня за руку, привлекая внимание, и я чувствую резкую боль в плече и морщусь, глаза застилает пелена слёз. Он прижимается ко мне бедром; я чувствую его эрекцию, с отвращением отворачиваю голову, но незнакомец глухо усмехается и берёт меня за шею, с силой надавливая и поворачивая лицом к себе.

— А теперь слушай меня внимательно, — хрипит мужчина, глядя мне в глаза, в то время как его ладонь сжимает мою шею и не даёт отвернуться.

От него пахнет сигаретами и мужским одеколоном, от которого у меня возникает новый приступ тошноты.

— Это мой последний безобидный визит. И тебе лучше прямо сейчас сказать, где носит твоего дружка.

— Я не знаю, — шиплю я, чувствуя, как страх перед этим мужиком и злоба на Криса смешивается в одно чувство отвращения.

— Неверный ответ.

Всё происходит как в замедленной съемке: его рука отрывается от моей шеи, немного отходит назад, а затем сталкивается с моей щекой… Громкий, оглушающий удар. Пару секунд я пребываю в шоке: он ударил меня. Затем ощущаю, как кожу щипет и боль разносится по всему лицу. Меня никто никогда не бил по лицу. Щека пульсирует, на бешеной скорости гоняя кровь в ушибленной области, из глаз брызжут слезы: я просто не могу их контролировать.

— Я еще раз спрашиваю: где херов Шистад?

Я зажмуриваюсь, просто потому что заранее знаю, что сейчас он снова меня ударит. Пытаюсь настроиться, чтобы пощечина не выбила из меня последний дух, но голова настолько пуста после предыдущего удара, только кожа пульсирует, наливаясь красным отпечатком ладони.

— Не знаю, —шепчу, сглатывая вязкую слюну, и вновь чувствую это.

Эта пощечина сильнее, чем предыдущая. У меня подгибаются ноги, но незнакомец насильно удерживает меня. Сквозь головокружение я вижу его исказившееся яростью лицо. Мужчина встряхивает меня, возвращая в сознание и, наклонившись к моему уху, говорит, обжигая кожу шеи никотиновым дыханием:

— В следующий раз так просто не отделаешься, — он отпихивает меня, отчего я падаю на ступеньки и даже не пытаюсь встать.

В голове набатом звучит: «В следующий раз…». То есть, он придет ещё? Вялая мысль о немедленном убийстве Криса отступает назад, пока я затуманенным взглядом наблюдаю за тем, как ещё двое мужчин выходят из дома и следуют за главным в машину. Автомобиль освещает темноту оранжевыми фарами и с рычанием уносится, оставляя меня одну. Из распахнутой двери дома пробивается свет, давая возможность разглядеть порог и кусочек тёмной лужайки. Я кое-как поднимаюсь и на трясущихся ногах иду в дом.

Перешагиваю через развороченную мебель в гостиной, рассматривая причинённый ущерб, и пробираюсь на кухню, чтобы налить воды. Пытаюсь не паниковать и немного успокоить нервы: щека всё ещё пульсирует, но шок от происходящего заглушает боль. На полу кухни валяется посуда, разлетевшаяся на тысячи осколков. Аккуратно обхожу разбитые керамические кружки и тарелки, пытаясь не наступить, но чувствую, как в кожу левой ноги впивается небольшая стекляшка, отчего морщусь и встаю на носочки, пробираясь к раковине. Достаю уцелевший стакан и с удивлением обнаруживаю, что не так много посуды разбито: в основном всё осталось на полках, но всё-таки количество чашек уменьшилось. Залпом опустошаю кружку с водой и иду к лестнице в свою комнату, мысленно прося всех богов, чтобы мои вещи остались невредимы. В голове тут же щёлкает мысль о Тоффи: если они тронули собаку, то я собственными руками убью каждого из этих ублюдков. С замиранием сердца спускаюсь, при этом стараясь не наступать на ногу, где всё ещё находится кусок разбитой посуды (сначала проверю, как там Тоффи, который подозрительно не подает голоса, а затем уже рана на ступне).