– Савамура… – кажется, и он от открывшегося вида теряется, но находит в себе силы закончить интересующий прямо сейчас вопрос: – Есть ли еще что-то, о чем я должен знать?

А вот Дайчи уже с трудом заставляет свои мозги отзываться и реагировать на слишком сложные, неуместные и ненужные конфронтации.

– Поверь… То, как солдаты снимают напряжение, ты знать не хочешь… – и дернуло же Тетсуро спросить об этом вот так. Они же оба сейчас взорвутся. Сгорят и останутся пеплом.

– Вот еще и поэтому ты туда больше не вернешься… – Куроо рычит и со всей дури прихватывает плечо Дайчи зубами. И тот стонет и от боли, и от ярких вспышек эйфории и наслаждения. А пока привыкает к размеру внутри себя, терпеливо обещает:

– Учту твои пожелания…

– Чертов манипулятор, – выдыхает Тетсуро ему на ухо, и Савамура улыбается, лаская чужой затылок крепкими пальцами.

– Никто обратного и не говорил, – он подается навстречу, и Куроо принимает.

И отдает сторицей. И задыхается вместе с ним, и стонет, и снова воспламеняется. И Дайчи, может быть, и посетовал бы на то, что от теоретического «попробуем» они сразу перешли к практике, но не собирается жаловаться. Его устраивает абсолютно все. Но то, что Куроо сегодня к нему пришел, конечно же, больше.

Дареному коню в зубы не смотрят, но Савамура-то уже закален всеми водами и любым огнем. Он знает, что легко и просто не будет. Что, возможно, будет еще больше боли, много ругани, претензий и обид. Вот только он теперь со всем этим справится. И жалеть опять ни о чем не будет. Он будет отдавать и принимать. Больше, чем когда-либо мог и имел. И хотя бы раз, но сможет побыть счастливым.

Он не собирается давать Куроо никаких обещаний, не собирается манипулировать им и к чему-либо принуждать. Он отдает ему всего себя, до самой последней похабной мысли и самого мелкого шва на заживающей ноге – этого должно быть достаточно. Но даже если Тетсуро не сможет принять, от него он возьмет ровно столько же – каждую колкость, слетевшую с языка, каждую прядь невообразимой прически, каждую улыбку и стон. Каждое обвинение и признание. Этого ему хватит до конца всей его несуразной жизни.

Пусть она лишь в редкие моменты казалась ему раем – по большей части, чистилищем, где он снова и снова погрязал в своих грехах – но от этого он не станет ценить ее меньше. И уж точно не тогда, когда Куроо – рядом, со всеми своими бесами. Дайчи однажды влюбился раз и навсегда, но никогда не считал, что поступил неправильно. Все его чувства, надежды, мучения и чаяния стоили того. И теперь он постарается, чтобы и Куроо не о чем было жалеть. Савамура уверен, что это в его силах. Ведь сил у него теперь – немерено.

Конец