Спок смотрит просто с нечитаемой миной – Джим и не стремится расшифровать – приказы на этом корабле все еще отдает он. И если он решает менять курс – детка летит без разговоров. Решает прожить всю жизнь без соулмейта – устроит вулканцу хоть лоботомию, хоть мозговых слизней. Решает обидеться на своего лучшего друга – тот не вымолит прощение, даже рискнув жизнью. Маккой, конечно же, крутит пальцем у виска и обижается в ответ – хорош капитан – спаивает малолеток, – и встает за широкую спину вулканца – с гуся того вода.

Джим фыркает себе под нос, чихает, игнорирует головную боль и формирует разведывательный отряд. В пару к себе и Чехову он ставит тройку офицеров охраны и научников – не-соулмейтов обязательно – ох, и вечеринку «разбитых сердец» они там закатят! Ага, как бы не так – хренов вулканец собирается вместе с ними! А с ним никакого веселья – только нудеть будет да мешаться под ногами, когда Кирк и Чехов решат построить парочку каменных сейдов или поиграть в «масштабное» домино местными валунами. Ну или, наконец, приватизируют себе парочку гектаров инопланетной местности и разобьют на них сад камней – для медитации и воя на местную Луну по четвергам каждый третий месяц через квартал. Хуже того – Боунс выглядывает из-за плеча вулканца и, сука такая, еще и поддакивает – да-да, капитан, возьмите с собой старпома – пока того будут жрать какие-нибудь каменные паразиты, мы вас преспокойненько спасем. Но в том-то и прелесть, что Джим – капитан. Старпом и СМО останутся на корабле – таков его приказ. А он с Павлом и группой пойдет гулять…

Каменное плато весьма живописно и абсолютно безопасно – Спок и Ленн могут параноить до поедания ногтей на руках и ногах друг друга. Джим вообще жалеет, что не взял с собой мяч – могли бы размяться, пока ученые исследуют породы. Хотя, в принципе, им тоже интересно: скалы то полые, то пористые, то серые, то серебристые, то незыблемые, то крошащиеся под носком ботинка… Не иначе, как подверженные ауре везуче-невезучего капитана Джеймса Тиберия Кирка… Полчаса, и плато разрушается, растрескивается и осыпается под землю, превращаясь в лес каменных столпов, между которыми так легко теряется связь, а офицеры охраны говорят, что в последнем сообщении с корабля разобрали только: «поднимайте» и «сейс… сейслоно… сейсмологическая, блядь! Активность!» Наверняка это орал Боунс, выхватив передатчик у Ухуры и надеясь, что проверенный мат укрепит и сделает более доходчивым любой сигнал. В чем-то он, может быть, и прав, а пока… А пока в каменных джунглях вдобавок начинается ливень, земля под ногами начинает мелко подрагивать, а десантная группа начинает подозревать, что фатум капитана опять проснулся невовремя. Просто поразительно, как, блядь, предсказуемо невовремя!

Булыжная почва под ногами становится вязкой, и всему их небольшому бравому отряду приходится скакать по скалам подобно горным козлам. Под копытами, тьфу, под ногами которых разверзается не иначе как вход в Преисподнюю. В сам Джимов пресловутый Ад. До которого еще надо долететь – по ощущениям «пятой точки» и «на глазок», там сотни футов отвесно вниз, и никто, даже сам Джим, не хочет проверять, насколько глубока эта кроличья нора. Да разве ж фатуму это объяснишь?

Кирк командует скакать по камням повыше – откуда их смогут транспортировать, а у Чехова ноги разъезжаются на скользких породах. Раз, другой, третий, пока навигатор не сигает прямо в бездну… Знал бы Джим, вместо мяча прихватил бы альпинистское снаряжение – у него-то есть опыт! Как оказалось, и у чертова вулканца тоже – тот появляется весь в золотых искрах от микровзрывов подпространственного перемещения в самую распоследнюю секунду, хватает Павла за руку, удерживая над пропастью, скользит сам, и теперь Джим, вместе с навигатором, потеряет еще и старпома! А вот хрен этому гребанному фатуму! И Джим сигает следом за этой сладкой парочкой любителей исследования каньонов…

***

Он приказывает. Он, блядь, приказывает! Спок готов поставить на кон свои уши, прическу и брови, уверенный, что эта вылазка снова закончится катастрофой. Так и получается. Полчаса в безмятежном, спокойном, каменном необитаемом мире, и вся его природа, вся его сущность, до самого ядра, начинает протестовать нахождению на ней Джеймса Тиберия Кирка! Ну разве могло быть иначе?! Поначалу глубокие и слабые возмущения мантии не вызывают никаких подозрений, а потом верхние слои начинают резонировать, и безопасная вылазка становится хождением над пропастью. В буквальном смысле. И Спок больше не сомневается – к черту все эти проверки на «родственность» – проверить капитана он все-таки заставит в любое другое время, надо только чтобы он к этому времени остался жив! Чтобы было с кем проверять. И он несется в траспортаторную – пусть наводят на самую ближайшую точку, пусть СМО хоть сожрет этот передатчик, а Спок вытащит капитана оттуда. Из Ада, в который он тащит их всех из раза в раз.

Но первым под руку зачем-то попадается лейтенант Чехов. Хотя это тоже неплохо – к гадалке не ходи, а Кирк бы вот-вот сам за ним прыгнул. А успевает Спок – схватить Чехова за руку, закрыться от чужого воздействия – русским паническим матом – просчитать траекторию недолгого полета и ухватиться за внушительный кусок породы. А потом снова сорваться в бездну – камень под его нечеловеческими пальцами отчего-то слишком мягкий…

Полторы секунды свободного падения не наполнены ничем – ни страха, ни осознания скорой смерти, ни новых поисков, за какой бы выступ ухватиться. Но следом за ними идет сильный рывок, и левая рука вулканца оказывается в плену чужих бионических пальцев, чужого притупленного, приглушенного, ватного ужаса и чужого ментального крика: «Спок, нет!!» Вот это его пугает. Да так, что Чехов чуть не продолжает падение из ослабевших пальцев другой руки. Это капитан! Вулканец вскидывает голову, встречается с яростным льдисто-голубым взглядом, продолжает слышать «нетнетнет» и ощущать чужой страх, а потом старается сосредоточиться и абстрагироваться. В другой его руке все еще лейтенант, и теперь их жизни зависят только от крепкости бионического протеза капитана. А уж никак не от того, что Спок ощущал в прошлый раз, когда так опрометчиво хватался за чужое голое запястье.

Они приходят в положение покоя, но Кирк не пытается их вытащить – пять секунд, отваливающиеся скалы вокруг них и брешь в зоне помех для сигнала. Пять секунд и вся их героическая троица лежит на полу транспортаторной «Энтерпрайза» – Сурак, храни Скотти и его гениальные мозги…

Капитан подрывается на ноги, но инженер осаживает его говоря, что всех остальных он успел забрать раньше. Хоть в чем-то им все-таки везет… Спок поднимается медленнее, а Чехов и вовсе только садится, ойкнув от боли в лодыжке – ну надо же, расплата не заставила себя ждать. К нему тут же подходит СМО и медсестра, ставят на здоровую ногу и тащат в медотсек, а Спок вдруг чувствует слабость в коленях. Только что… Только что они чуть опять не… Он обрывает мысль и не дает себе додумать ее до конца – потом, после смены и если у него будет желание предаваться ностальгии и оценке собственных действий. Позже, когда он снова вынудит капитана поговорить с ним.

Естественно, больше на эту планету Кирк никому из них ступить не позволит. Но позволит научникам взять шаттл и наматывать круги на бреющем хоть до тошноты, пока они изучают эту чертову сейсмологическую активность литосферных плит. Естественно, Спок не позволит Кирку сбежать в медотсек не поговорив с ним, но позволит ругаться хоть на клингонском, если тот изъявит желание, возмущенный наглостью старпома.

– Капитан, я настаиваю, – Спок лишь краем сознания догадывается, что все это время до конца смены нет-нет, да потирал место прикосновения бионической руки.

– На чем опять, мистер Спок? – а Кирку хоть бы хны – смотрит в сторону, говорит механически и глаз с двери не сводит. – Я уверен, что это сможет подождать…

– Не может, – перебивает Спок. – Завтра вы опять рискнете своей жизнью, а я так и не смогу выяснить, являетесь ли вы моим тхайла.