— Мы же закрывали дверь? — мягко урчит он ей в губы.

Маринетт приоткрывает затуманенные страстью глаза.

— Да, а что такое?

— А вот что, — выдыхает Адриан и набрасывается с поцелуями.

Из груди Маринетт вырывается сдавленный писк, когда он подхватывает её руками и усаживает на стол. Кий Адриан отбрасывает ещё дальше, чтобы не мешался, а сам удобно располагается между ног Маринетт. Краснея, она обнимает его и ими, обхватывая за талию, и с тихим стоном зовёт по имени, когда жаркие поцелуи скользят ниже. Адриан прижимается губами к бьющейся жилке на шее, дразнит языком и оставляет весьма отчётливый красный след на шее.

Маринетт прижимает ладонь к засосу и строго смотрит на довольного Адриана.

— Ты это специально?

— Да, специально, — он приникает к ней, и она рвано выдыхает, когда чувствует, как весьма ощутимый бугор вжимается в ноющую без ласки промежность. — Я знаю, что у тебя есть милый бежевый свитер. Он очень хорошо смотрится на тебе.

— Ты мог попросить меня его надеть и без этого, — краснеет Маринетт, явно польщённая таким неожиданным вниманием со стороны Адриана.

Он оттягивает ворот её пуловера в сторону и припадает губами к ключице. Маринетт стонет и тут же закрывает рот ладонью: их не должны услышать!

— Нет, не мог бы, — ухмыляется Адриан, и в его интонациях Маринетт чудятся отголоски Кота Нуара.

Но когда он возвращается к её губам, убирает руку в сторону и приникает жадным собственническим поцелуем к припухшим устам, всё лишнее из головы отправляется чуть ли не пинками. Маринетт наслаждается ласками Адриана. Его пальцами, скользящими под пуловер и мягко поглаживающими бока; его языком, которым он явно сведёт её окончательно с ума когда-нибудь; его урчанием в поцелуй, рокотом отдающим в самое сердце.

— Не знала, что ты умеешь мурлыкать, — выдыхает она, когда Адриан на мгновение отстраняется.

— Гм-м-м, я сам не знал, — недоумённо тянет он.

Это и в самом деле впервые, когда оглушительный моторчик вибрирует где-то в гортани. Маринетт с любопытством гладит его шею, словно ищет источник урчания, а Адриан судорожно придумывает отговорку. Палиться тем, что он Кот Нуар ему не хочется. Однажды он непременно расскажет ей о себе, но не сейчас, не когда им ещё угрожает Бражник.

— Мне стоит записаться к врачу, — бормочет Адриан.

Маринетт смеётся и целует его.

— У тебя в роду не было случайно кошек?

— Мой отец похож на старого занудного льва, это считается? — ворчит Адриан, закатывая глаза.

— Ты бука, — Маринетт трётся носом о его нос. — Он больше похож на чёрствый сухарь. Извини, — она поджимает губы, не зная, как отреагирует на её слова Адриан.

— Не извиняйся, — он прижимается лбом к её лбу и заглядывает в ставшие такими родными глаза. — Он правда тот ещё засранец. Очень надеюсь, что после лицея наши пути разойдутся. Ну, или что мы будем пересекаться только по работе. Я планирую купить или начать снимать квартиру, — поясняет Адриан на её невысказанный вопрос.

— Это серьёзный шаг, — Маринетт кладёт руки ему на плечи. — Если тебе нужно в чём-то помочь, ты всегда можешь положиться на меня.

— Спасибо, — улыбается он и ласково целует в уголок губ. — Это очень много значит для меня.

Маринетт молча гладит его по щеке, а потом прижимается ответным поцелуем к губам. Сердце Адриана падает в пропасть; он притягивает Маринетт ближе и с пылом раскрывает податливые уста языком. Тихий стон врывается прямо в душу. Маринетт слегка ёрзает, устраиваясь поудобнее, и Адриан резко вспоминает о собственной эрекции.

— О чёрт, — тихо шипит он, когда Маринетт снова подаётся к нему навстречу.

— Тебе помочь, милый? — невинно предлагает она, скользя ладонью к пряжке ремня на джинсах.

Он ворчит и уже хочет отвести её руку в сторону, но Маринетт вовремя успевает предупредить это движение.

— Это будет нечестно, — бормочет Адриан, как сквозь туман наблюдая, как она немного отодвигается и расстёгивает ему джинсы; один бог ведает, что у неё сейчас творится в голове, и это заводит ещё сильнее. — И громко, — смущённо добавляет он.

Маринетт усмехается и — в противоположность действиям — нежно и трепетно целует его, дразня мимолётным прикосновением языка к губам. Он стонет ей в рот, неосознанно подаётся вперёд.

Тонкие пальцы невесомо касаются резинки нижнего белья. Мозги напрочь отключаются, когда, нерешительно помедлив, Маринетт всё же оттягивает ткань и скользит ладонью дальше. Адриан судорожно выдыхает ей в губы, когда она наконец перебарывает себя и ласково гладит горячую твёрдую плоть.

— М-Маринетт!..

Нетерпеливый стон срывается с его уст, когда пальцы, подрагивая, осторожно касаются чувствительной головки. Маринетт буквально вышибает из лёгких весь кислород, когда одновременно целует и двигает рукой вверх-вниз. Это что-то из ряда вон выходящее. Сосредоточиться на чём-то одном нереально, только погрузиться в этот водоворот чувств и ощущений.

— Нежнее, — от его хриплого шёпота Маринетт хочется провалиться сквозь землю, хочется попросить, чтобы он показал, как это нравится ему, но язык прилипает к нёбу.

Она слегка замедляется и меняет интенсивность движений.

— Так?

Адриан глухо и одобрительно стонет ей в плечо, обдавая жаром сбившегося дыхания, а потом вонзается зубами в нежную кожу. На утро явно останутся следы, однако никого это не волнует. Пальцы впиваются в ягодицы, Адриану до одури хочется почувствовать её внутренний жар.

— П-погоди, — шепчет она, и слова набатом отдают у него в ничего не соображающей голове.

Адриан не успевает опомниться, когда Маринетт резко убирает руку, облизывает ладонь и снова возвращается к своим немного неумелым шалостям. Так легче и гораздо комфортнее. Он рвано выдыхает, сжимая зубы до скрипа.

Ей хочется довести его; хочется видеть, как он в наслаждении будет закатывать глаза и захлёбываться её именем. Несмотря на то, что между бёдер уже мокро, Маринетт твёрдо уверена в своих намерениях. Она хочет завести его за край, так же, как он это сделал с ней в ту ночь. Показать, что ему будет хорошо только рядом с ней.

И ей это удаётся.

Томление внизу живота становится невыносимым; обжигающие душу движения Маринетт проникают под кожу, импульсами проходят до мозга. Адриан толкается ей в ладонь, не в силах больше сдерживаться, и в один прекрасный момент волна удовольствия омывает его. Маринетт вовремя успевает заткнуть ему рот поцелуем. Он глухо стонет, дрожь прокатывается по позвоночнику, а ноги совсем не держат.

Маринетт убирает руку и с любопытством облизывает липкие пальцы. На языке солоно и горько одновременно, но ей дико нравится, как Адриан краснеет, когда видит её баловство.

— Ты как? — усмехается она, склонив голову и наблюдая за ним из-под длинных пушистых подрагивающих ресниц.

Глаза Адриана темнеют.

Рывок — и её руки заведены назад и прижаты к столу, а рот запечатан обжигающим поцелуем. Маринетт ахает, когда Адриан прижимается к ней, и, не сдерживаясь, глухо стонет, когда он движением задевает клитор сквозь слои одежды.

— Нехороших девочек нужно наказать, — довольно урчит он ей в шею.

Маринетт краснеет, чувствуя, как из-за их позы ткань бюстгальтера натягивается, и напряжённые соски больно врезаются в сеточку простого кружева. Зубы Адриана смыкаются на мочке, вызывая судорожный вздох и падение её сердца к его ногам.

— Тебе разве, м-м-м, не понравилось? — невинно уточняет она, облизывая губы.

Адриан следит за движением её языка и шумно сглатывает.

Сколько у них там времени? Ещё около трёх часов до девяти?

— Понравилось, — он обманчиво нежно целует Маринетт невесомым поцелуем. — Но ты такая вредная, что мне хочется тебя наказать.

Вопреки его словам Маринетт смеётся и обнимает его руками за шею, подставляясь под ласки его губ и зубов.

— Думаю, мне нужно почаще быть вредной, — подводит итог она, важно кивая.

— Правильно думаешь, — усмехается Адриан. — Потому что тогда у меня появится ещё тысяча причин заставить тебя сходить с ума.