По правде, ему не хотелось выслушивать то, что скажет кардинал, он остался подальше, у машин, вместе с Сашей и Белкой, честно поделивших между собой один сэндвич, и Яном, расправляющимся со вторым. Джек облизывался и жалобно поскуливал, выпрашивая себе кусочек, но над ним быстро сжалились: невозможно было устоять. Если не вдумываться в то, что им предстоит, если не смотреть, что в руках каждого, кто проскальзывал мимо, был автомат или светящийся изнутри амулет, могло показаться, что они выбрались на милый семейный пикник.
Наблюдая за Белкой и Сашей, вдохновенно трещавшими, Влад качал головой, дышал ночной свежестью. Видел их довольные, упоенные взгляды, что они ничего вокруг не замечают, гадал, выглядел ли когда-нибудь сам похожим идиотом… Детишки быстро повзрослели — того и гляди обменяются свадебными кинжалами — вместо колец — по старой, полузабытой демонской традиции. Ян осторожно коснулся его локтя.
— Я не люблю апельсинов, да? — усмехнулся он, на немой вопрос, немного смутившись, объяснился: — Мы что-то читали… Про бедную семью, в которой мать все апельсины отдавала детям именно под этим предлогом. Чтобы им больше досталось, значит. Забыл, откуда это…
— Голодный маг лучше работает, — заявил Влад. — Да и во время такого… аппетита нет.
Он рад был, что выдался шанс постоять со своими, а не толпиться в стороне. Ласковый ветерок овевал лицо, не позволял мрачным размышлениям надолго задерживаться… Влад развлекался тем, что наблюдал за Джеком, который охотился на хвостик хихикающей Белки. Та потихоньку засыпала: час был поздний.
Из темноты появился Саша, и лицо его было решительно, точно он собирался отправиться в последний бой. Не успел и рта раскрыть, они с Яном синхронно затрясли головами, всем видом намекая, что не потерпят никаких споров. Ян вытащил пачку и закурил, ладонью разгоняя густой дым.
— Но почему?! — возмутился Саша.
— Я видел твои оценки по стрельбе, вот не нужно строить из себя героя, — сказал Влад. — Пожалуйста. Стоило бы забросить вас обоих домой, но теперь уж и телепорты не работают, и времени нет. Будут какие предостережения? — он в ожидании посмотрел на Сашу.
— Нет, — угрюмо пробурчал он. — Ничего не вижу. Ночью всегда отступает, не важно, сплю я или нет.
— Интересно, — оживился Влад, почесал затылок, но потом упорно напомнил себе, где находится. — Следите друг за другом. Берегите. — Он оглянулся назад, на Белку, умиленно возящуюся с Джеком. — Это единственное, о чем я, как ее крестный и твой начальник, могу просить. Посидите тут с ведьмами, почитайте записки Лаврентия. Самое полезное, что можно сделать.
— Поменьше пафоса, Войцек, — проворчал Ян, — мы ведь не собираемся там всерьез умирать. Ответственно заявляю, что отправлю тебя обратно из Бездны — пинком или за шиворот, не важно. Мне там такие не нужны.
— Не разбивай мое мертвое сердце! — трагично, но знакомо начал Влад, однако запоздало вспомнил, что жив. Коснулся рожек, глупо проверяя, на месте ли.
Не успокоившись, но смирившись с их упрямством, Саша отшатнулся назад, собирался сказать что-то на прощание, может, удачи пожелать, а не стал. И в то же время Влад почувствовал, как дрожит контракт, охваченный паникой — их общей. Он понял, что это — игра на публику, попытка успокоить тех, кому они дороги. И ласково коснулся нитей магии.
— Не хочешь послушать Ирму? — укоризненно начал Ян. — Она что-то говорит.
— Она всегда что-то говорит, к сожалению, это ее естественное состояние. Всем нам было бы куда легче, если б Ирма умела иногда помолчать…
Объяснение предстояло не из легких. Стояла почти безлунная ночь, ужасно громко стрекотали сверчки в траве, но еще громче, казалось, стучало его сердце. Мельтешение вокруг начинало всерьез раздражать — причудливый театр теней. До отправления оставалось всего ничего, и небольшая группа отправилась в обход колючего забора, затянутого проволокой, по кривым указаниям товарища Саши.
— Гвардия всегда, — голос Яна сорвался, — совершает невозможное. Но так далеко и правда никто не забирался, и я не знаю…
— На самом деле, — сказал Влад, — я забирался. Ну, ненадолго. Когда ты умирал… обретал силу Всадника, а мы все думали, что ты умер, я немного… отчаялся. Решил, что меня в этом мире ничто не держит, и почти ушел на самую глубину изнанки. Хорошо, что Кара смогла меня уболтать и вернуть, а там и ты очнулся, даже откачивать не пришлось…
— Я не знал, что все было так серьезно. Почему ты не рассказал?
В растерянности Влад смотрел в широко распахнутые глаза, потемневшие от ужаса. Потому и не хотел признаваться, насколько бывал близок к тому, чтобы, обезумев, сгинуть в глубинах изнанки, точно запутавшись в паучьей паутине.
— Да ни к чему было тебя волновать, — отговорился Влад. — Шла война, думали совсем о другом. И я легко выпутался, испугаться не успел. Ты знаешь, что там, на самом дне изнанки? Бездна?
— Никто не знает, а я не всеведущ, Влад, — мягко напомнил Ян. — Бездна везде, между мирами. Проникает, всегда рядом, но нам серьезно повезет, если именно она окажется в самом низу. А когда нам везло, скажи?
— Всегда — как утопленникам. Часто любят говорить, что стоять на изнанке — точно на краю Бездны отплясывать на лезвиях. Так мы, похоже, не танцуем, а уже падаем, зацепились за край. Одной рукой.
Растерянно покачав головой, Ян продолжил мрачно смолить сигарету, но подошел ближе, прижимаясь плечом. От него пахло горечью табака, наблюдал Ян с тоской за Инквизицией и Гвардией, за обеими организациями, которым он был бесконечно предан — может быть, самую чуточку больше, чем Владу. Не зря они по-доброму шутили, что Ян женат на своей работе…
— Как долго ты сможешь продержаться в боевом трансе? — тревожно спросил Ян, вслепую, в темноте, нашаривая его руку, сильно стискивая пальцы. — Влад, это опасно, магия… У тебя настоящее, живое тело. Его могут ранить. Да его разорвет в клочки, если ты хватишь слишком много! С изнанкой не шутят, еще никому не приходилось… ладно находиться — сражаться так глубоко.
— Значит, будем первыми! — резко рявкнул Влад. Он злился не на Яна, наседающего с искренним беспокойством, не на проклятого мага, но — на себя. За предательскую слабость, за то, что его так просто сломать и уничтожить. Успокаиваясь, он потянул Яна за руку, прижал к груди — напротив сердца, чтобы тот ясно мог почувствовать бешеное стучание, разламывающее ребра. — Я боюсь, видишь? — прохрипел Влад полузадушено. — Но там наша Рота. Наш Вирен. Мы должны попробовать.
Боевой транс смывал границы между миром людей и изнанкой. Он же взращивал жутких чудовищ — и изменял лицо, точно кривое зловещее зеркало, и медленно сводил с ума… За долгие годы привычно ходить по грани миров, но падать — совсем иное. Когда Влад открыл глаза, вокруг проявились цветные разводы магии, стало заметно светлее, фигуры загорелись изнутри, точно он напялил тепловизор. Теперь мог бы пересчитать всех, прежде казавшихся неясными тенями. Увлекшись рассматриванием изнанки, Влад забыл обо всем; был не так уж глубоко, но достаточно, чтобы сражаться в полную силу. При взгляде на него испуганно шарахнулся Джек, ища спасение у бока Яна.
— Ну как оно? — прошептал Влад. Язык и губы покалывали острые клыки. Ныли все кости, как если бы по нему проехался грузовик; впрочем, Влад давно привык к этому ощущению переплавляющегося тела. Он знал, как изменилось лицо, точно у вервольфа в полнолуние, что глаза посверкивают алым — кошачьи, запали, выделились скулы, когти резали ладонь.
Ян без слов потянул его к себе, чтобы по привычке коснуться лбом рожек, но остановился слишком далеко — и Влад почувствовал прикосновение. Он протянул дрожащую руку, ощупал, прикидывая ошалело: кривые, обсидиановые рога, загнутые назад, острые, похожие, как у Вирена… Длинные и демонские. Зловещие предсказания Евы начинали сбываться пугающе скоро.
— Когда ты вернешься, все будет по-прежнему, — поклялся Ян. — Если нет, подпилим их. При дворе теперь модно: на людей хотят быть похожи…
