– Нет. У меня нет ни родни, ни друзей.
– Совсем никого?
– Вероятно, это тоже издержки профессии.
Юстициар вновь взглянул в лицо охотника, улыбка стала чуть шире.
– Надолго планируете задержаться в Паруа?
– Чудный городок, господин юстициар, пожалуй, побуду тут еще немного.
– А когда вы прибыли в город?
– Позавчера.
– И вам хватило одного дня, что бы найти преступника?
– Я в Паруа впервые, поэтому это заняло так много времени.
Юстициар рассмеялся, а помощник выдавил из себя нечто похожее на оскал.
– Вы слышали, Малверст? Сколько Трайп уже был в розыске?
– Две недели, гсоподин юстициар.
– Все верно. – смех и даже улыбка испарились с лица Ярре. – Две недели несколько десятков субъектов, вроде вас, искали беднягу Вольмо Трайпа, а вы Фогриппер управились всего за день? Может, поделитесь, как и где вы нашли убийцу?
– К сожалению, я не могу, иначе в следующий раз я могу не выдержать конкуренции с десятками кого-то, вроде меня.
– Что ж, понимаю. – на лице юстициара вновь заиграла легкая улыбка. – Продолжим, у вас есть с собой оружие?
– Только нож, для самообороны.
– И вам удалось схватить опасного престпника, имея всего лишь нож?
– Разумеется. У преступника то ножа не было.
– Могу я взглянуть на ваш нож?
Аркус, пожав плечами, достал из ножен свое оружие и передал юстициару.
– Солидно, – присвистнул Ярре, – я таких не видывал. Похож на наградной.
– Так и есть, его подарили моему отцу за заслуги. Вы могли заметить гравировку «Нотториус» на клинке.
– Как же, заметил. А кто ваш отец?
– Он был коллегой господина Малверста.
– Был?
– Да, был.
– Понимаю, соболезную.
– Спасибо.
Ярре передал обратно нож Аркусу.
– Вы согласны с суммой положенной вам награды?
– У меня нет выбора.
– Признаться, соглашусь с вами. Вот прочтите и подпишите.
Фогриппер принял перо и слегка присыпанный песком пергамент, исписанный ровным идеальным почерком. Ярре не соврал – он был явно увлечен каллиграфией.
Пробежав глазами по строчкам, охотник кивнул и размашисто расписался под текстом. Настала очередь Малверста, который долго и упорно читал наградную грамоту, шевеля губами. Наконец он тоже коротко кивнул и поставил кривую «М» рядом с «Помощник командора стражи Р.Б. Малверст»
– Что ж, хорошо, – Ярре откинулся на стуле, – Малверст, можете передать господину Фогрипперу его награду, за вычетом всех налогов и податей.
Потный помощник кивнул и, схватив мешочек с деньгами, уже было дернулся в сторону Аркуса, но мгновение помедлив запустил пальцы в кошель и достал помутневший серебряный.
– На канцелярию, – декламировал Малверст и уже тогда, стянув как можно сильнее мошну шнурком, передал ее Фогрипперу. – Это твое, наемник.
– Благодарю.
Фогриппер встал и повернулся к двери.
– Господин Фогриппер, – почти виноватый и робкий голос юстициара раздался из-за спины, – вы случайно не собираетесь вернуться на базар?
– Собираюсь, господин юстициар.
– Вы не против, если я составлю вам компанию, мне по пути с вами.
– Как господину юстициару будет угодно.
*****
Охотник ожидал, что дорога на площадь станет продолжением ненавязчивого допроса в исполнении Ярре. Но как ни странно юстициар больше не пытался ничего выведать. Напротив он рассказывал о достопримечательностях, рекомендовал к посещению некоторые заведения, и совершенно по керужски восторгался гением керужских же архитекторов, спланировавших Паруа.
– Аллея Бруттон, право слово дивное место, господин Фогриппер. К сожалению, не часто доводится прогуляться по этой прелестной улице. Мне кажется, что Бруттон- это небольшой кусочек столицы, перенесенный в Паруа. Лучшие магазины и мастерские расположены именно здесь. У нас, знаете ли, уже есть целых две парфюмерных мастерских.
– Уже есть?
– Да. Старина Лукка владеет своей мыловарней уже лет тридцать, но вот мадам Павлиета привезла к нам сюда из столицы новые модные ароматы. Многим мужчинам пришлось крепко раскошелиться на душистое мыло, и ароматные масла для своих дам.
– То есть мадам Павлиета не так давно в городе?
– Не больше полугода. Ей чрезвычайно повезло, что Юлий Кемнер продал ей свою кондитерскую мастрескую. Впрочем, его уже ничего не держало в городе, ибо его бедняжка жена умерла, будучи на сносях.
– Какое несчастье, – Аркус проявил искреннее участие, – а от чего умерла жена Кемнера?
– Так и не удалось установить. Врачи говорили, что признаков болезни не было, а бедняга Юлий с ножом в руках защищал тело жены, препятствуя вскрытию. В конечном счете, командор стражи решил исполнить волю вдовца, и усопшую похоронили как есть.
– И часто у вас такое случается?
– В том и дело, что нет. Поэтому я и обращаюсь к вам, Фогриппер. Я знаю каждого наемника и головореза в Паруа, и я знаю, что ожидать от каждого из этих головорезов, – Ярре положил руку на рукоять меча, выглядывающую из под камзола, – но меня несколько беспокоит, что я ничего не знаю о человеке, который смог в одиночку найти, обезвредить и повесить на главной площади убийцу, которого много дней разыскивал каждый третий в этом городе.
– Справедливости ради, скажу, что повесить Вольмо мне помог трактирщик, что разговаривал с вами утром.
– Я не о том, – Ярре настойчиво перебил Аркуса, – меня больше интересует, почему вы не убили его на месте. Для чего это представление? Фетиш? Жажда внимания?
– Вы полагаете, что человек, жаждущий внимания будет, что то делать ночью, что бы никто не видел? – Фогрипперу надоел этот разговор, да к тому же, ему срочно нужно было кое-что проверить.
– Вот я и не понимаю, а я не люблю, когда я чего-то не понимаю. Мне пока не в домек, что ты за человек, Фогриппер, но признаюсь, мне не очень нравится перспектива того, что ты проведешь в моем городе еще несколько дней. Поэтому, я абсолютно искренне рекомендую вам, господин Фогриппер, насладится красотами самого живописного места в Паруа, может быть немного раскошелиться на продукцию мадам Павлиетты и покинуть город до заката солнца.
– Боюсь, что не смогу обещать вам этого.
Ярре остановился и пристально посмотрел в лицо Аркуса.
– Я настаиваю на своей просьбе, господин Фогриппер.
Юстициар легонько поклонился и, развернувшись на каблуках, зашагал прочь от Аркуса.
Что ж, возможно придется немного огорчить господина юстициара, хотя тот если не нравился Фогрипперу, ты вызывал уважение хотя бы к своему профессионализму и любови к родному городу. Так ненавязчиво его еще не нанимали. В иных обстоятельствах Аркус, не подтвердись его догадки, не тронул бы никого, но, Бездна его забери, юстициар Клод Ярре и впрямь пришелся по душе Фогрипперу.
******
Аркус подошел к небольшому, до тошноты слащаво украшенному магазинчику. Вывеска гласила «Парфюмерия мадам Павлиетты». Даже сквозь закрытые двери из него тянуло приятным лавандовым запахом.
Охотник глубоко вздохнул и потянул ручку двери. Крошечный колокольчик над дверью тот час оповестил о посетителе. В магазинчике было светло и приятно пахло парфюмерией. Стены были заставлены стеллажами с всевозможными флаконами, колбами, бутылочками и склянками. Как следует Фогриппер не успел осмотреться, ибо из недр магазины выплыла женщина лет тридцати пяти. Из-под покрывающего голову чепца выбивались каштановые пряди, прилипая к вспотевшим шее и лицу. На женщине был надет кожаный фартук по типу мясницкого, и толстые кожаные перчатки.
– Добрый день, – сладко пропела женщина, стягивая перчатки, – чем могу помочь?
– Добрый день, мадам, – от холодного и отстраненного тона Аркуса не осталось и следа, – я всей душой надеюсь, что вы мне поможете.
Аркус чувствовал нарастающую симпатию. Это ничего не доказывает, он как и любой человек может ощущать чувства, хотя это часто доставляет неудобства.
– Видите ли, я кое-что ищу. И очень надеюсь, что в этом чудном магазинчике я найду это. И клянусь удачей, с каждой секундой для моих надежд все больше причин.