Двадцать два

  Они начали день со сцены в душе. Бедняжка Джанет, на самом деле хорошая девушка, регулярная и законопослушная, хотя и не брезгующая случайным сексом и кувырканием с женатым мужчиной в обеденный перерыв, поддавшись минутному искушению и украв сорок тысяч долларов. Преследуемая, подозреваемая, она цепляется за свои последние остатки спокойствия и почти убегает. Затем во время шторма она сворачивает не туда и останавливается в мотеле Бейтса.

  Аудитория дневной школы реагировала так, как аудитория была запрограммирована: настойчивая, пронзительная музыка, пронзающая уши, рубящие удары клинка, абсурдная фигура нападающего, всемогущая, нереальная; кадр за кадром тело женщины, обнаженное, падающее, порез за порезом; кровь на занавеске для душа, кровь на плитке; ее неподвижное лицо, открытый пристальный взгляд; кровь сливается с потоком воды, убегая.

  Бедная Джанет.

  Свет осветил шестьдесят, семьдесят человек, сидевших там, меньшую аудиторию; у кого-то на коленях открытые тетради, у кого-то в руках остывает чашка кофе. В основном женщины, от молодого до раннего среднего возраста, разбросанные мужчины: учителя, студенты СМИ, специалисты по уходу, ученые, фаланга закоренелых лесбиянок-феминисток, обязательно несколько сумасшедших, уже потерявшихся в своих собственных непроницаемых планах, бритоголовая молодая женщина, проявляющая фетишистский интерес к пирсингу и татуировкам, монахиня.

  — То, что мы только что наблюдали, — произнес первый оратор, — это классическая сцена ритуального наказания, ритуального очищения. Главная героиня нарушила законы мира, в котором доминируют мужчины. Камера, пока восхищается ее сексуальностью - вспомните первые кадры в фильме, почти как современная реклама Wonderbra, как они подчеркивают ее развратность, размер и форму ее грудей, лежащих на кровати, пока ее возлюбленный одевается -камера до сих пор наказывает ее за это. И нас, как зрителей. Подцепив ее, вовлекая нас в свою тайную деятельность, возбуждая нас своей сексуальностью, она становится нападающей на нее, движения камеры становятся движениями ножа, уводящего нас, хотим мы того или нет, глубоко в разрез.

  «Но Хичкок, будучи Хичкоком, крайним шовинистом, каким он был, эти крайности наказания, свидетелями которых мы являемся и в которых нас заставляют участвовать, не совершаются мужчиной. Как становится ясно в конце фильма, только когда Норман Бейтс овладевает другой половиной своей раздвоенной личности, материнской половиной, эти смертоносные импульсы выходят на поверхность. Норман не убивал фигуру Джанет Ли, это сделала мать Нормана. Именно женская, женская сторона нашей природы является здесь местом зла, кровь на наших руках».

  До одиннадцати часов оставалось каких-то семь минут. Перед первым перерывом в полдень они увидят краткие отрывки из фильмов «Восставший из ада», «Одетые для убийства » и «Хэллоуин » . Во второй половине дня одновременно проводились отдельные семинары: один посвящен женской фантастике — « В разрезе», «Конец Алисы » и « Зомби » Джойс Кэрол Оутс, а другой — садомазохизму и фетишизации женского тела в высокой моде. В конце дня все собирались вместе для показа фильма Кэтрин Бигелоу « Странные дни» , после чего следовала заключительная сессия вопросов и ответов и обсуждение.

  Сестра Тереза ​​принесла бутерброды и термос с чаем и села на одну из низких стен за пределами медиа-центра, разговаривая с лектором из Трентского университета и серьезным молодым человеком с тревожным видом Энтони Перкинса вокруг него, который был в своем первом год изучения видео и кино. Человеком, с которым она действительно хотела поговорить, была лысая женщина с замечательными татуировками.

  «Разве не вы ведете эту радиопрограмму?» — вдруг спросила лектор, и ее глаза заблестели. — Сестра какая-то, это ты?

  Тереза ​​виновато улыбнулась и изо всех сил старалась уклониться от вопроса.

  Почему, подумала она, люди всегда были так очарованы монахинями? Особенно сегодня, когда на экране был весь этот секс и репрессии? По крайней мере, они не показывали Черного Нарцисса , за что можно быть благодарным. Хотя примерно год назад в опрометчивый момент сестра Бонавентура призналась, что Кэтлин Байрон, изображающая монахиню в этом фильме, убедила ее принять священный сан, мессианское выражение ликования на ее лице перед тем, как она бросилась на смерть.

  Другая коллега сестры Терезы по их ордену, сестра Маргарита, должна была присутствовать в тот день специально для посещения семинара по фетишизму и моде; после утренней молитвы она пригрозила нарушить протокол и остаться в своей традиционной одежде. Посмотрите, что они говорят об этом!

  Ханна и Джейн сидели прямо в кафе. Бар, делит переполненный стол с Молли Хансен и несколькими другими сотрудниками Бродвея.

  "Так что ты думаешь?" — спросила Молли, ложкой отбивая шоколадную пену от своего капучино ко рту. «Явка. Вы довольны?

  — Ну да, — взволнованно сказала Джейн. «Не так ли? Я имею в виду, я никогда не думал… Думаю, пятьдесят, это было бы потрясающе. Суббота, люди далеко. Но это, ну, должно быть, за восемьдесят, вам не кажется?

  "Шестьдесят девять." Молли как ни в чем не бывало, с шоколадом или без шоколада.

  "Уверены ли вы? Я бы подумал… Но, ну, это еще хорошо; это, не так ли? Хорошо? В смысле, ты доволен?