— Девочка моя, — с сочувствием сказал Хосе и заключил дочь в объятья, — как бы ты ни любила своего Энрике, ты будешь страдать, видя этого Морисио с его женой каждый день. Если однажды тебе станет совсем тяжело, помни, что на моей асьенде всегда рады принять тебя и твоего мужа.

— Спасибо, отец! — с благодарными слезами прошептала Исидора и уткнулась в его плечо.

***

Исидора вместе с будущей золовкой в ее комнате с интересом разглядывала предметы гардероба, обязательные для любой благородной южанки. Луиза решила не только продемонстрировать ей все свои наряды, но и даже облачить в один из них — девушки были одного роста и имели сходную комплекцию.

— Мисса, вдохните поглубже! — попросила Исидору чернокожая служанка, туго затягивая корсет на ее талии.

— Я не могу дышать! Я не могу пошевелиться! — жалобно пробормотала мексиканка. — Пресвятая Дева, как американки ходят в этом?

Луиза звонко рассмеялась.

— Это привычка, Исидора! Мы привыкли ходить в корсетах так же, как вы привыкли к мужской одежде.

— Это вовсе не мужская одежда! — возразила Исидора. — В брюках куда удобнее ездить верхом! В таких тисках, да еще сидя боком… Как же вы не сваливаетесь с седла?

— Я покажу тебе, как мы с Луной прыгаем через барьеры, и ты убедишься, что платье не помеха верховой езде.

Спустя четверть часа Исидора увидела себя в зеркале в темно-фиолетовом атласном платье с кринолином и рюшами. Тонкую изящную талию и плавные линии груди подчеркивал обтягивающий корсет, короткие рукава-фонарики и глубокое декольте обнажали смуглые руки и ключицы. Из образа выбивалась лишь прическа — распущенные по плечам локоны.

— Флоринда, только взгляни, какая красота получилась! — довольно воскликнула Луиза. — Осталось уложить волосы.

— Наверное, не стоит, — Исидора покрутилась на месте, осматривая себя со всех сторон. — Получилось очень красиво, но это не я. Вряд ли я стану носить такую одежду.

— Ах, я могу тебя понять, — креолка присела на пуховую перину. — Если бы я долго носила такой костюм, как у тебя, меня никто бы не заставил залезть в корсет. Кстати, я хочу, чтобы ты научила меня кидать лассо!

— Зачем?

— Это так необычно! В Луизиане я была дружна с племенем мирных индейцев, и они научили меня стрелять из лука, хотя все вокруг твердили, что это мужское занятие! Почему бы мне не освоить лассо?

— Это будет не так уж сложно, — улыбнулась Исидора. — Мы, мексиканцы, владеем этим искусством с детства.

— Флоринда, — сказала Луиза служанке, — спустись и посмотри, чем заняты мой отец с Генри. Адвокат уже ушел или еще нет?

— Какой адвокат? — удивилась мексиканка.

— Они сейчас решают вопрос с наследством Кассия. Он теперь каторжанин до конца дней, имущество ему больше не пригодится, но у него, оказывается, остался сын в Луизиане. Отец заложил Каса-дель-Корво, и ему нечем расплатиться за нее с кузеном, вернее, с его наследником.

— Что?! — поразилась Исидора. — Я ничего не знала, Энрике не говорил мне!

— О, прости… — смутилась Луиза. — Я думала, что тебе об этом известно.

Исидора заметно нахмурилась.

— Мисса! — прибежала обратно Флоринда. — Мисса, там пришел ваш жених, он разговаривает с массой Вудли и массой Генри!

— Я пойду туда! — вскочила Луиза с перины и легким шагом направилась в гостиную, позвав будущую невестку за собой.

Мужчины, сидя внизу, решали важный имущественный вопрос. Они были настолько поглощены делом, что не сразу заметили спустившихся к ним девушек.

— Луиза, и вы здесь! — с улыбкой обернулся к ним Вудли.

Генри восхищенно замер, глядя на невесту в непривычном облике. Исидора нравилась ему любой, даже растрепанной и перепачканной сажей в лачуге у Диаса, но лишь в таком наряде ее красота показалась Пойндекстеру неземной, ослепительной, дурманящей, сводящей с ума.

— Морис! — нежно поприветствовала Луиза жениха. — Я не знала, что ты сегодня зайдешь к нам.

— У меня есть несколько важных новостей, — учтивым, как обычно, тоном проговорил ирландец. — Во-первых, я сказал мистеру Пойндекстеру о том, что собираюсь выкупить Каса-дель-Корво за деньги из своего наследства, а оно немалое.

— Это замечательно, дорогой! — обрадовалась Луиза, чего нельзя было сказать об Исидоре, помрачневшей, словно туча. — Что же еще ты хочешь сообщить нам?

Морис молчал, не решаясь произнести вслух следующее известие. Он сомневался до последнего, но порочное чувство, возникшее в его душе от мимолетного взгляда на Исидору в бальном платье, окончательно укрепило его в судьбоносном решении.

— Луиза, любовь моя! Я хочу, чтобы после свадьбы мы уехали жить в Ирландию в мой родовой замок.

— Что?.. — улыбка тотчас сползла с прелестного лица креолки.

— Но зачем же?.. — растерялся плантатор. — Зачем уезжать? В Каса-дель-Корво места хватит всем, не так ли, Генри?

— Я тоже не хочу, чтобы сестра уезжала! — подтвердил Генри. — Но если она пожелает…

— Когда ты так решил? — сердито спросила Луиза жениха.

— Я… — Морис был смущен неловкой ситуацией. — Я подумал, что жена должна жить в доме мужа, в его семье, так будет правильнее.

Ничего не ответив, Луиза гневно топнула ногой и стремительно ринулась наверх, на асотею. Исидора подобрала неудобные юбки и также проследовала к выходу. Мужчины недоуменно переглянулись.

— Что с ними? — перепугался Генри.

— Я пойду к Луизе и выясню, что случилось, — спокойно ответил Морис и отправился за невестой.

— Да, сынок, тебе предстоит непростое время, — покачал головой Вудли. — Твоя матушка почила так давно, что я уже и забыл, какими несдержанными бывают женщины, а она была очень вспыльчивой, да упокоит Господь ее душу.

— Кажется, Исидора обиделась. Но на что? — удивился юноша. — Я немедленно догоню ее!

Не теряя ни минуты, Генри выбежал из дома вслед за Исидорой.

========== Глава XVIII ==========

Луиза стояла на асотее, опершись руками на парапет, и напряженно всматривалась в линию горизонта. Еще увидев ее со спины, Морис почувствовал возмущение и обиду, исходившие от своенравной креолки. Он неслышно подошел к невесте и осторожно положил руки ей на плечи.

— Луиза…

— Ты не хотел слышать об Ирландии и своем родовом замке, что изменилось? — не оборачиваясь, проговорила девушка.

— Ты не хочешь ехать со мной? — удивился Морис.

— Дело не в том, хочу я или не хочу, — прохладным тоном вещала Луиза. — Я не говорю о том, что ты должен был прежде спросить моего мнения. Я просто пытаюсь понять, что гонит тебя из Америки, которую ты так любишь, в ненавистную Ирландию.

— Луиза, милая моя, ты ищешь подвох там, где его нет! Ведь я теперь не вольный мустангер, живущий в убогом хакале, дни напролет промышляющий отловом, дрессировкой и продажей лошадей. Я уже почти женатый мужчина, и женатый на благородной девушке из дворянской семьи. Я должен соответствовать тебе.

— Ах, вот оно что! — развернулась к нему наконец Луиза. — Ты решил из-за меня предать то, что тебе дорого, отказаться от той жизни, к которой стремилась твоя душа, так?!

— Луиза! — Морис с нежностью взял ее лицо в ладони. — Как же ты не понимаешь, что ты — высшая ценность моей жизни? Я променяю все прерии этого мира на один твой взгляд!

— Но в этом нет никакой необходимости! — девушка сердито оттолкнула его руки. — Тебе ничего, слышишь, ничего не мешает оставаться в Техасе и заниматься любимым делом! Ты боишься того, что скажут люди? Сэр Джеральд ловит лошадей? Люди и так все время судачат, но с удовольствием принимают еду из наших рук на праздниках! Или… — Луиза слегка прищурилась и сделала шаг вперед. — Или есть еще что-то, вернее, кто-то, кто не дает тебе покоя?

— Я не понимаю тебя.

— Зато я все понимаю! — разозлилась Луиза. — Думаешь, я не видела, как ты сейчас смотрел на Исидору?! Ты к ней даже не подходишь, не говоришь с ней, почему?

— Луиза, как ты могла подумать такое?! — возмутился до глубины души Морис.

— Не поэтому ли ты хочешь уехать, чтобы не видеть ее? — продолжала наступление креолка. — Это значит, что ты все же что-то чувствуешь к ней, ты меня обманывал!