Ну и поскольку вопреки расхожему мнению, будто все изобретатели наивные дурачки, созданные природой только для того, чтобы предприимчивым людям было кого обдирать, Гена-Крокодил к таковым не относился, то и проявил он в нужное время нужную практическую сметку. Это обозначало, что вместо того, чтобы теряться, он сначала стал совладельцем предприятия, а затем открыл собственную мастерскую. Об успешности его мастерской достаточно сказать, что на доходы, которые та Генке давала, он купил всем троим своим детям по квартире. Да и себя не забыл.
Если же сюда добавить тот тонкий фактик, что после развода с женой он не был выперт ей "во тьму кромешную и скрежет зубовный", то сомнения в его деловитости отпали бы хоть у кого. Даже наоборот - хватка у Крокодила была впечатляющей - ведь далеко не каждому мелкому бизнесмену удается заставить свою супругу подписать все нужные ему бумаги не чирикнув. А Генке удалось, и он продолжил после развода свое бытие далеко не в сарае.
Так что демонстрировать бывшим друзьям Крокодилу было что, и причин сожалеть о том, что он остался на Родине, у него не было никаких. Даже наоборот - если честно, то Янек ему иногда завидовал, потому как сам такой практической хватки был начисто лишен.
Не сказать, чтобы Янек в своей биографии вообще ничего не добился - очень даже наоборот, но он все потерял, и рассказывать ему о себе было не то чтобы нечего, а просто не хотелось. Тем более что те, кто покинул Россию в поисках золотых гор и сладкого пирога, понять его вряд ли были способны. Для этого требовалось быть как минимум патриотом, а не космополитом, к которым Стас и Михайло принадлежали по определению их национальностей.
- Ты "Бородинский" хлеб не забыл купить? - озабоченно обратился к нему Генка. - А то наши эмигранты там, в той США-шке, массово по нему почему-то тоскуют.
- Ну, я такого за ними никогда не замечал, - усмехнулся Янек. - Они оба предпочитали "Дарницкий". И "Одесскую" колбасу. Только ее не было, пришлось заменить "Докторской" средней ценовой категории, то есть без сои и усилителей вкуса.
- Сыр?
- "Российский", разумеется. И еще мягкий "зеленый сыр" добавил,
- Сомневаюсь, чтобы они способны правильно оценить эту вонючую французскую гадость.
- Я не о "Рокфоре" говорю, а о сливочном с зеленью, для бутербродов.
- Тогда другое дело... Подай-ка мне майонез... "Слободы" не было?
- Не увидел. Но "Сдобри" тоже не плох!
- Икра?
- Вот она. Маринованные огурчики, свежие помидоры, торт "Прага"... Едва дотащил... Ты куда столько салата готовишь? Они же не из голодно края!
- Ничего-ничего, все уйдет. Неизвестно, сколько сидеть будем, надо чтобы хватило с запасом. Чтобы ностальгировать - так от души.
И посидели. Михайло со Стасом примчались, как оказалось, прямо из аэропорта, с кучей записей, и с пятью бутылками самых знаменитых алкогольных брендов, среди которых была неизменные текила и виски под замысловатым названием "Officer's Choice", ну и бренди с ромом само собой. Если честно, то ром Янек никогда не любил, но, глянув на бутылку, вспомнил, что когда-то мечтал его попробовать. И от того, что его бывшие друзья о том не забыли, у него потеплело на душе.
Так что Крокодил оказался прав - ушло все, и даже не хватило, так как все остались у него ночевать.
- А ты помнишь?
- Нет, ты помнишь? - раздавалось то и дело.
Они поставили единственную видеозапись, которая у Крокодила была - их запасливый бас-гитарист, как оказалось, поддерживал имеющийся у него видеопроигрыватель во вполне работоспособном состоянии.
- Ласточка... - проговорил Михайло, с нежностью глядя на экран. И у Янека защемило в груди - оказывается, в талантливую девочку был влюблен не он один.
- Как бы я хотел вернуть все заново! - сказал Стас, соглашаясь. - Я никогда не верил раньше в тоску по березкам, и про "воздух родины". А сейчас... Поверишь ли, Янек, встал на трап самолета при выходе - и почувствовал, что не надышусь.
- Бензином, - засмеялся Крокодил.
- Тогда уже, скорее, авиационным керосином, - не мог не усмехнуться и Янек.
- Ничего вы не понимаете! - пылко возразил им Стас, сжимая кисти рук. - Я мечтал о таком моменте, и вот об этой поездке на такси по нашим улицам... лет... забыл уже сколько, со счета сбился!
- Надо было весной прилетать, - сказал Крокодил, меланхолично крутя в руках бокал, на дне которого плескались остатки чем-то брендово-алкогольного. - Вот тогда воздух действительно был бы самое то. А сейчас, в начале зимы, кроме паров выхлопных газов вдыхать вообще нечего. Весной мы хотя бы на мою дачу съездили. На "майские".
- Ничего, доживем до весны - и съездим. Майские от нас никуда не убегут.
- Значит, вы возвращаться в свою США не хотите? - прищурился Янек.
- Да какая она для нас "своя"? - досадливо махнул рукой Михайло. - Что мы там забыли? Правда, Стас?
- Угу. Как было все чужим, так и осталось! У них менталитет другой, понимаете?
- Не-а, - сделал наивное лицо Янек, - вообще не врубаемся, о чем ты сейчас толкуешь. Помнишь, вы уезжали и так сладко и с чувством твердили о том, что здесь вас не понимают, что только там пипл способен заценить ваш талант... Ну и о том продюсере, который обещал вам всяческую поддержку и полные залы. И что американская публика просто жаждет познакомиться с русским роком, да еще в исполнении такой знаменитой группы как наша.
- Угу, жаждет. У нас был один-единственный концерт и то в зале сидел с десяток приглашенных специально персонажей, которые занимались эмигрантами, а из обычной публики почти никого. Да и откуда бы было взяться той публике, если даже афиши были расклеены в городе всего за пару часов до концерта, и никакой рекламы - за рекламу надо было, как оказалось, платить отдельно, причем много.