- Нет, конечно, - продолжал он, как ни в чем не бывало. - Знать я не мог, но предполагал. И, как видишь, оказался прав. Вот только ты словно бы не знал, что так могло быть.

   - Но почему так случилось?

   Йонард пожал плечами.

   - Чего ты от нее требуешь? Благодарности? Она даже не знает, что это ты ее поднял. Подумай, зачем ты это сделал? Она тебя просила? Нет. Она воспринимает это как само собой произошедшее. Значит, ты сделал это для себя, хотел ты этого сам, вот и не расстрайвайся, что она не испытывает такой глубокой признательности, на которую ты в тайне рассчитывал.

   - Да я все понимаю, - почти простонал Мирко. - Только...

   - Только обидно? - продолжил Йонард. - Что теперь страдать? Страдание тебе не поможет. Если ты хочешь что-то изменить, послушай, что я тебе предлагаю.

   - Да, - кивнул Мирко, вдруг заинтересовавшись, чего это маг его ищет. - Ты обещал еще сказать, что же ты сам получил от нашего договора. Неужели ты так мечтал убить Оттара?

   - Нет, - отозвался Йонард равнодушно. - Войдем, если позволишь?

   Мирко с удивлением обнаружил, что они стоят возле его дома.

   - Войдем, конечно.

   Йонард зажег свечу и поставил на стол, и в слабом ее свете видно было только его бледное лицо.

   - Убить Оттара - это, конечно, серьезное дело, но это было нужно Хлуду, Борко и другим. Тому, кто постиг то, что знаю я, уже нет дела до подобных мелочей, как жизнь правителя, борьба за освобождение от угнетателей или всеобщее счастье.

   - Мелочей? - удивился Мирко.

   - Конечно. Оттар мешал моим планам, и я благодарен тебе, что ты помог от него избавиться, но сам ты стоишь куда больше, чем Оттар или Ойнал, или чем весь ваш Яродрем.

   - С чего бы у меня такая ценность? - спросил Мирко настороженно.

   - Я объясню тебе. Магов в нашем мире очень много, и работают маги довольно просто. Помнишь, я говорил тебе про сущности? Все эти сущности некогда были созданы Творцами, и маги всего лишь используют их силу для своих надобностей. Они делают один простой ход: объединяют все разнородные силы в один круг, и, управляя этим кругом, управляют и сущностями. Но никому из них не дано ничего привнести в этот мир или насовсем убрать из него.

   Йонард помолчал.

   - Посмотри на пламя свечи. Оно ярче окружающей тьмы, и ты считаешь пламя - отдельной сущностью. Если присмотришься, ты увидишь, как оно светлеет к середине и темнеет к краям. Тогда ты скажешь, что пламя само состоит из других сущностей. Но, на самом деле, нет ни пламени, ни его частей. Это ты выделяешь из окружающего тебя мира части, а потом складываешь их в своем мозгу. Творцы подбросили нам наше окружение, предоставив нам делить его на части, и для нас творение состоит не столько в том, как ты по-новому сложишь детали, сколько в том, как ты мир существующий на эти детали разложишь. Чем удачнее разделение - тем лучше получается творение.

   Мирко напрягся. Винные пары понемногу улетучивались.

   - Если ты делишь речь на слова, ты можешь создать из них фразу, которая смысла не имеет. Сколько сказителей просто разбивают старые предания на куски и складывают из них как бы новые, по сути, ничем от старых не отличающиеся? Но если ты делишь речь на смыслы, если ты говоришь ими, глубинными смыслами, тогда бессмысленной фразы не получится. И иногда, быть может, раз в поколение или в эпоху, рождается такой сказитель, создающий предание, не похожее на все, созданное до него. Оно будет состоять из знакомых слов - но слушающие его постигнут новое, тот смысл, который и создал сказитель. Гора не состоит из камней, но от горы можно отбить камень, из которого потом построят дом. В горе не было дома, но камни из нее сложили дом, и можно сказать, что гора превратилась в дом! Вот мы так и поступаем: разбиваем гору и складываем ее вновь. Разделяем наш общий мир на понятия, с которыми нам удобнее работать, и складываем потом из них собственный мир, который показываем друзьям и близким. Но цельная ваза и ваза склеенная - это не одно и то же, и дом, сложенный из камней, не так прочен, как цельный камень. Однако есть и иной путь. Можно не просто делить мир на части - можно самому эти части создавать, совершенно уподобившись Творцам!

   Дан Йонард встал, отошел от стола - и растворился в полумраке, откуда звучал только его негромкий голос.

   - Есть нечто, превыше нашего понимания, прежде всего потому, что разум наш - это часть его, а не может часть постичь целое... Если хочешь, назовем это Силой; нельзя сказать, что Она - выше Творцов, но Творцы - это тоже часть ее, осознавшие себя отдельными частями и сумевшими выделиться из этой силы. Она не имеет никаких свойств - и в то же время содержит все мыслимые и немыслимые свойства; ее невозможно увидеть - но ты видишь ее каждый миг; нет ничего, чего бы не было в ней, и в то же время в ней нет ничего... Она не имеет ни начала, ни конца; хотя, что я говорю: время - это тоже лишь часть ее, вернее, одно из ее бесчисленных свойств. Разум - это тоже ее часть, та часть, что обладает свойством выделять из этой силы отдельные части, выделять из бесконечности нечто обозримое... Так, единое разделяется на части разумом, и потом разум вновь может сложить из них новый мир, который другой разум тоже сможет воспринять, ибо они - части единой силы. Творцы выделили из нее то, что мы называем нашим миром. Нам, живущим в нем, приходится комбинировать те части, что нам предоставили творцы; но можно проникнуть в суть этой силы, увидеть ее в капле воды - и тогда ты получишь неисчерпаемые возможности.

   Так вот, ты получил такую возможность - заглянуть в суть этой силы. Через таких, как ты, в мир может придти новое. Совсем новое. То, что не будет простым соединением старых частей, как рисунки диковинных зверей, когда лошади приделывают голову тигра. Ты можешь стать родоначальником нового мира, с новыми законами, быть может, непохожими на наши. И что рядом с этим смерть Оттара? Я очень давно искал эту возможность, и я нашел ее в тебе.

   - Что же я должен сделать, чтобы стать творцом? - спросил Мирко обреченно.

   - Вот этого не знаю, - признался Йонард. - Это можешь знать только ты.

   - Сейчас я ничего не хочу, - сказал Мирко. - Все, что я делал, было напрасно.