Торин покачал головой.
- Если дракон все еще там, это будет небезопасно. Мы должны отыскать дверь, которая указана на карте Трора.
Балин выступил вперед.
- День Дурина приближается. Нам следует поторопиться.
Торин стащил с плеч рюкзак и достал карту.
- Элронд говорил, что дверь где-то на западном склоне. Мы разделимся и сегодня же начнем поиски, - он обвел сгрудившихся гномов решительным взглядом. - Мы не знаем, как выглядит эта дверь, но обязаны отыскать ее, если хотим завершить задуманное. И я не сомневаюсь в успехе, - тут он горделиво выпрямился. - Но все же следует поспешить.
Гномы нестройно закивали и засуетились. Компания быстро разбилась на маленькие группы, готовые начать поиски. Торин и Двалин ушли первыми. За ними потянулись остальные. Бильбо очень хотел присоединиться к Фили и Кили, но, учитывая слова Торина о спешке, молча согласился, что по двое они смогут осмотреть гораздо больше. Поэтому он без вопросов последовал за Балином, который выбрал для них незаметную крутую тропку, ведущую на вершину одного из хребтов, которыми (как пояснил Балин) была опоясана вся Гора.
Тропка брала начало возле одного из разрушенных стражей главных ворот Эребора. К счастью, острых камней и скал на склоне было немного, поэтому восхождение оказалось далеко не таким трудным, как представлялось Бильбо.
- Осторожнее, друг мой, не отставай, - посоветовал Балин, когда Бильбо замешкался, чтобы оглянулся на пройденный путь и полюбоваться видом, открывавшимся с высоты.
Хоббит бросил последний взгляд назад и поспешил за своим спутником, не желая, чтобы тот бросил его здесь одного.
Балин был одним из немногих, кто с самого начала путешествия относился к Бильбо по-дружески, несмотря на все предубеждения гномов относительно новоиспеченного взломщика. Хоббит привык видеть в нем мудрого и доброго товарища, но все же… в манере Балина держаться с ним всегда проскальзывала некая отстраненность. Бильбо знал, что Балин — опытный и знающий гном, старый воин, к которому все относились с почтением. И тем не менее он каждый раз замечал тень настороженности в добродушной улыбке, с которой Балин обычно делился с ним легендами гномьего народа или отвечал на многочисленные вопросы о цели и смысле их похода в самом начале пути.
Теперь, поднимаясь вслед за Балином по крутой тропе, Бильбо вдруг осознал, что гораздо чаще говорил по душам с грозным Двалином, чем с его добродушным братом. Как странно, - подумалось вдруг, и Бильбо едва сдержал улыбку при мысли, что с ним делился сокровенным Двалин — тот самый Двалин, чье презрение к полурослику в начале путешествия было сравнимо разве что с презрением к этому же полурослику самого Торина. И вот надо же, как все обернулось…
А Балин… он видел и знал в жизни многое. Наверное, больше, чем Бильбо смог бы узнать на своем веку, даже если бы дожил до ста пятидесяти лет. И глядя на исперещенное морщинами мудрое лицо, до половины скрытое белой пушистой бородой — больше, чем он когда-либо хотел бы узнать. Глаза Балина не единожды видели смерть, боль, утрату любимых и друзей.
- Итак, - сказал Бильбо нерешительно, когда молчать стало совсем тягостно, а беспокоить гнома все же не хотелось, - что именно мы ищем?
Балин посмотрел на него через плечо и улыбнулся.
- Весьма уместный вопрос, друг мой. Но, боюсь, у меня нет на него ответа.
Бильбо ощутил укол разочарования. Они понятия не имели, где находится потайная дверь. Более того — они понятия не имели, как она выглядит. Крайне сложно будет отыскать что-либо в таких… обстоятельствах.
Они продолжали карабкаться по склону в молчании, внимательно оглядывая каждый камешек на своем пути. Бильбо до того пристально всматривался в окружающий унылый пейзаж, что от усердия заболели глаза, а брови, напряженно сведенные к переносице, свело судорогой. Он шел почти по самой кромке тропы, чтобы получше разглядеть скалу, на которую они взбирались, и тем не менее не видел ничего необычного. Ничего, кроме нагромождения камней и редкой растительности, которая осмелилась прижиться на этой негостеприимной почве.
Ни малейшего намека на дверь или на что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминавшее дверь. Усталость и разочарование понемногу овладевали Бильбо, заставляя его сердиться и негодовать.
- Проклятые гномы, - бормотал он сквозь зубы. - Проклятая гномья скрытность. Чтобы никто вовек не раскопал их драгоценных тайн, ха! Ну что ж, у них отлично получилось, просто чудесно!
Он уже примерился было отвесить Одинокой горе хорошего пинка (вложив в него силу гораздо большую, чем позволяла разумная осмотрительность), тем самым расписавшись в своем бессилии, когда вдруг совсем рядом раздался мягкий смешок Балина. Бильбо, от злости совсем позабывший о гноме, отчаянно покраснел и захлопал глазами.
- Да, иногда наше стремление к скрытности выходит боком нам самим, - негромко сказал гном, печальным взглядом окидывая обрыв, вдоль которого вилась тропа.
Солнце медленно садилось, темно-синие тени наползали на Одинокую гору, и по скромному мнению Бильбо, искать что-либо в таком мраке было совершенно бессмысленно. Балин потянулся, распрямляя спину, а потом вдруг с изяществом, которое было трудно заподозрить у гнома его возраста, уселся прямо на тропу, свесив ноги в пропасть.
Бильбо с опаской посмотрел на него, потом — вниз, в темневшую бездну. Они взобрались достаточно высоко, и от вида верхушек деревьев, оставшихся далеко внизу, захватывало дух и слегка кружилась голова. Балин покосился на Бильбо через плечо, выразительно выгнул бровь и приглашающе похлопал по камню рядом с собой.
- Ну? Ты собираешься и дальше стоять там как маленький испуганный кролик или все-таки изволишь присесть?
Бильбо покраснел, услышав нелестное сравнение с кроликом, но все же подошел к краю обрыва и осторожно уселся рядом с Балином. Ноги, впрочем, он вниз свешивать не спешил, а вместо этого аккуратно скрестил их перед собой. За время путешествия и без того случилось немало досадных ситуаций, связанных с обрывами и пропастями, поэтому глупо было в очередной раз искушать судьбу.
Балин хмыкнул, полез куда-то за пазуху, скрытую густой бородой, и извлек кожаную флягу. Раскупорив ее и сделав большой глоток, он передал флягу Бильбо.
Хоббит отнесся к напитку с недоверием — помнил, что с ним было после настойки Двалина.
- Это всего лишь вино, - со вздохом успокоил его Балин. - Лучшее из личных запасов бургомистра, как мне сказали.
Бильбо поднес флягу к губам и осторожно попробовал. На вкус вино оказалось… потрясающим. Удивительно легкое, с фруктовым привкусом, оно мгновенно согрело его изнутри, несмотря на гулявший вокруг пронизывающий осенний ветер.
- Спасибо, - поблагодарил он, возвращая флягу Балину.
Гном кивнул и сделал еще один глоток, задумчиво глядя на лес, темневший у подножия Одинокой горы. Долгое время никто не произносил ни слова. Они передавали флягу друг другу, пили и молча наблюдали, как ночь опускается на предгорья. Бильбо чувствовал, как тугой узел в груди ослабевает, как злость и разочарование от неудачных поисков понемногу уходит, сменяясь надеждой, что назавтра им повезет больше. Балин, казалось, полностью ушел в свои мысли, и, учитывая обстоятельства, в этом не было ничего удивительного.
- Наверное… странно вернуться сюда после стольких лет, - решился прервать молчание Бильбо, вопросительно посмотрев на гнома, который знал эти места, пожалуй, лучше всякого другого в отряде.
- Да, возвратиться — это прекрасно, друг мой. Но… - Балин вдруг замолчал и тяжко вздохнул, - я не могу избавиться от тени страха. Нечто, сокрытое в этой Горе, наполняет мое сердце дрожью и тревогой.
Бильбо слушал Балина, широко распахнув глаза от изумления. Впервые на его памяти кто-то из гномов вслух усомнился в успехе их похода. Не считая сомнений, которым регулярно подвергались его способности взломщика, конечно.
