Бильбо понимающе покивал.

- Тогда ты знаешь, что на сердце жителей Озерного города, Кили. Это все равно, если бы… - тут он запнулся, обдумывая, как бы половчее выразить пришедшую ему в голову мысль, - если бы они застряли на дереве, но не имели заботливого дяди, чтобы помочь им слезть вниз.

Кили задумчиво наморщил лоб.

- Ну, если судить с этой стороны… Как все непросто, да, мистер Боггинс?

Бильбо рассмеялся и помотал головой. Пришедшее на ум сравнение вдруг показалось ему до забавности точным.

- Определенно не просто. Надеюсь, у Барда получится изменить что-нибудь к лучшему.

Кили кивнул и обхватил его одной рукой за плечи.

- Я тоже надеюсь на это, мистер Боггинс.

***

По словам Торина от границ Озерного города до Одинокой горы было всего лишь несколько дней пути. Дорога, пролегавшая вдоль реки, оказалась довольно ровной. Бильбо радовался возможности вновь очутиться на продуваемых всеми ветрами просторах подальше от узких улочек Озерного города, хотя сказал бы ему кто-нибудь о таком в самом начале похода — ни в жизнь бы не поверил.

По мере того, как компания продвигалась вверх по реке, среди гномов нарастало нетерпение. Поход подходил к концу, и каждый ощущал близящуюся развязку всем своим существом. Между целью опасного путешествия и горсткой гномов стояли лишь несколько лиг и дракон. Последнее обстоятельство тревожило Бильбо все больше и больше, но по негласному соглашению, установившемуся между путниками, пока никто и словом не обмолвился о Смауге, не желая попусту поминать зверя.

В первый день пути они шли до темноты, но никто не произнес ни слова жалобы, потому что лес к вечеру остался позади, и прямо перед глазами возникла гора во всем своем неприкрытом великолепии. Зрелище было поразительным. Закатное солнце подсвечивало каменный пик, вздымавшийся в пылавшие красным небеса.

Едва лишь гора предстала перед Торином, она словно вдохнула в него нечто… Бильбо затруднялся сказать, что именно, но гном вдруг стал казаться выше, а движения его стали резче и целеустремленнее. Бильбо был уверен, что Торин мог бы шагать вот так всю ночь, не чувствуя усталости, если бы прямо перед его глазами Кили не зевал так широко и заразительно.

Лагерь разбили недалеко от дороги, выбрав место с травой погуще и деревьями поменьше. Развели костер, и Бильбо с весело насвистывающим Бофуром принялись готовить ужин — впервые за долгое время. Бильбо наслаждался неспешным разговором — со времен отдыха в доме Беорна ему выпадало не слишком-то много шансов перекинуться с Бофуром парой слов. И теперь, вновь слыша его смех и шутки, Бильбо вдруг понял, насколько соскучился по неиссякаемому юмору гнома, который ехидно поглядывал на него из-под края шапки.

Припасы, которыми снабдил их бургомистр Озерного города, оказались хороши — настолько хороши, что даже Бильбо неохотно это признал, осторожно попробовав сочный кусок зажаренного мяса. Ему очень не хотелось испытывать благодарность к такому недостойному человеку, но его урчащий живот был другого мнения — ему-то как раз было все равно, откуда взялась вкусная еда, главное, чтобы она была на столе.

Гномы собрались вокруг костра и затянули древние песни Эребора. Бильбо поплотнее завернулся в одеяло, поерзал, устраиваясь поудобнее, и вдруг ощутил, как что-то кольнуло его в живот. Озадаченно нахмурившись, он полез в карман и нащупал маленький черный кинжал, полученный им от торговца в Озерном городе. Бильбо поднял голову, поискав глазами Бифура, но не увидел его среди гномов, сгрудившихся возле костра. Тогда он встал на ноги и принялся озираться по сторонам — возле спальников о чем-то негромко переговаривались Ори и Дори, а рядом с ними обнаружился Бомбур. Он лежал спиной к костру и тихо похрапывал. Бифура оказалось трудно заметить: он сидел поодаль от лагеря, прислонившись к маленькому деревцу и глядя в сторону Одинокой горы.

Бильбо принялся выбираться из толпы гномов, сгрудившихся возле костра, игнорируя недовольные возгласы Фили и Кили, которые пеняли ему на неумение как следует повеселиться, и не отказал себе в удовольствии наградить братьев увесистым подзатыльником. Уходя прочь от несшегося ему в спину беззлобного смеха, Бильбо направил свои стопы прямо к Бифуру, который был поглощен вырезанием какой-то фигурки из дерева. В траве возле него валялись и другие деревянные поделки. Бильбо очень постарался не наступить ни на одну из них. Замерев подле гнома и терпеливо поджидая, пока тот поднимет голову, он наблюдал, как из-под ножа вьется, постепенно удлиняясь, тонкая стружка. Наконец Бифур поднял на него взгляд и вопросительно хмыкнул, вскинув брови. Бильбо вдруг растерялся. До этого мига он как-то не задумывался над тем, что гном может не понять его, да и вообще не задумывался над возможностью вести беседу с помощью одних только жестов.

- Эээ… - глубокомысленно изрек Бильбо, потом подумал и опустился на траву рядом с Бифуром.

Бифур казался… нет, не рассерженным, но определенно озадаченным, с чего бы это взломщику вдруг вздумалось искать его компании. Потому что, как ни крути, Бильбо был единственным в отряде, кто совершенно не знал гномьего языка.

Так что Бифур что-то буркнул себе под нос, пожал плечами и вернулся к прерванному занятию. Бильбо немного помедлил в нерешительности, вытащил кинжал из кармана и протянул его Бифуру. Гном прекратил работу, уставившись на клинок, но не сделал попытки его взять. Бильбо раскрыл ладонь так, чтобы кинжал лежал точно посередине, и сунул его едва ли не под нос Бифуру. Тот в удивлении поднял брови и ткнул пальцем себе в грудь, безмолвно спрашивая, действительно ли ему предназначен этот дар. Бильбо обрадованно закивал и расплылся в широкой улыбке. Гном настороженно взял предложенный кинжал и осмотрел лезвие. В осторожных и бережных движениях его рук чувствовалось глубокое уважение к безвестным мастерам, сработавшим клинок. По всему выходило, что кинжал имел какую-то ценность, и Бильбо окончательно успокоился. Он не хотел оскорблять Бифура низкопробными, ни на что не годными подарками, зная, как высоко гномы ценят искусство обработки камня и металла.

Пока Бифур рассматривал кинжал, Бильбо от нечего делать уперся взглядом в деревянную резную фигурку, валявшуюся в траве у ног гнома. Ночная тьма мешала разглядеть ее во всех подробностях, но света полной луны было достаточно, чтобы понять, что это фигурка человека. Нет… не человека, решил Бильбо, наклонившись пониже. Гнома. Причем вполне определенного гнома.

Прямо на него смотрело вырезанное из дерева лицо Торина Дубощита. Очень маленького и очень… спокойного Торина - в сравнении с оригиналом, конечно. И очень мрачного. Оркрист Бифур поместил ему в правую руку, знаменитый дубовый щит — в левую. Бильбо невольно присвистнул — нельзя было не восхититься искусством, с которым была вырезана фигурка. Оторочка меха на шубе, например, была сделана узорами на древесине. Бифур даже не поленился вырезать зажимы для волос.

Бильбо потянулся было взять фигурку в руки, но счел за лучшее сначала спросить разрешения у Бифура.

- Можно мне?.. - начал он, прежде чем спохватился и поспешно оборвал фразу.

Покраснев, торопливо указал пальцем на фигурку, потом - на себя. Бифур кивнул и вновь вернулся к неторопливому изучению подаренного кинжала. Бильбо поднял деревянного Торина повыше, в полосу лунного света. Медленно поворачивая фигурку, он продолжал восхищаться мастерством, которое потребовалось для такого точного отображения мельчайших деталей. В лунном свете Торин казался почти живым. Бильбо улыбнулся, крутя в пальцах деревянного гнома из стороны в сторону.

- Ghunum melhekh, - вдруг раздался позади голос Бифура.

Бильбо прекратил играться фигуркой и вопросительно взглянул на гнома.

- Эээ… прости, что?

Бифур указал на деревянного Торина.

- Ghunum melhekh, - повторил он.

Бильбо захлопал глазами в отчаянной надежде, что понимание сказанного вдруг неожиданно снизойдет на него. Как и ожидалось, ничего подобного не случилось.