- Идите, Де По! Не смейте геройствовать, - велел Шико, волоча за собой Маринуса.

- Натаниэль, ну же, уходим, - поддержал Шико герцог Де Бурбон.

- Я прикрою наше отступление, - ответил им Де По.

Самый осторожный человек в этой компании, Роксана отступила уже довольно далеко, и её даже не было видно.

Волки, наконец, обратили внимание на непрошенных гостей. Этой голодной осенью они очень озверели и не хотели ни с кем делиться добычей. Трое зверей отделились от пирующей стаи и, скаля страшно свои пасти, издавая угрожающее рычание, двинулись на Де По, Бурбона и Шико.

Маринус оступился и удержался, лишь сильно вцепившись в руку Шико. Шико инстинктивно сделал шаг назад, увлекая герцога за собой, отгородившись от зверей факелом и шпагой.

Де По же оказался в затруднительном положении, так как его от волка ничего не отделяло, кроме шпаги, которая ничем ему не помогла бы. Граф решил достать кинжал, и это было его ошибкой, волк бросился на него, целясь порвать Натаниэлю горло.

Де По нырнул вниз, и волк промахнулся, перепрыгнув через мальчика. Натаниэль успел вынуть кинжал и выбросить руку с клинком над головой, тем самым ранив зверя. Однако это не помогло Де По, конечно, раненное животное только рассвирепело от боли. Волк заскулил и накинулся на графа, в этот момент появился Генрих верхом на коне и отрубил одним ударом волку голову.

- О, мой король! - вскрикнул спасённый Де По.

Вслед за королем появились слуги и выстрелами аркебуз отогнали волков.

Рядом с Генрихом возникли миньоны, громогласно славя короля возгласами:

- Виват король! Виват! Виват король!

Графу Де По помогли встать и посадили верхом на коня, так же как и Маринуса Де Бурбона, о котором заботился Шико.

- Господа! Друзья мои! Вернёмся поскорее в Оленвиль, - призвал король.

Подниматься на лошадях по крутому склону было невозможно тем более, когда земля превратилась в жидкую грязь, поэтому пришлось ехать в объезд, к счастью ,дождь прекратился, и слуги могли освещать путь зажженными факелами.

Де По и Де Бурбон скромно держались в стороне, не осмеливаясь даже высказать благодарность за спасение своих жизней королю Генриху.

- Господин Де Бурбон, - позвал король, - и господин Де По, почему вы меня сторонитесь? Неужели вы до сих пор держите какую-то обиду на меня?

- Что вы, государь! - воскликнул Де Бурбон, - мы падаем ниц пред вами! Вы наш спаситель, наш благодетель! Мы любим вас ещё больше чем прежде! Клянусь честью!

Генрих улыбнулся.

- Я волновался за тебя, Маринето, какое счастье что ты в порядке! Возблагодарим за это чудесное спасение Бога. Завтра мы совершим крестный ход!

- Да, государь, - склонив голову, ответил герцог Де Бурбон.

- Но почему ты молчишь, Де По? - осторожно и с заметным трепетом в голосе спросил Генрих.

Шико, не сдержавшись, поморщился от жалости к Генриху.

- Я молчал, потому что молился за моего спасителя, за смелого и доброго короля Генриха, - кротко ответил Де По, опустив глаза.

- Ты молился за меня, Натаниэль! Какое милое благодеяние. Я тронут. Ты вознёс благодарение Богу, а что ты скажешь мне?

- Месир, я посвящу себя служению Вашему Величеству, чтобы вы никогда не раскаялись в том, что спасли меня сегодня.

- Как ты можешь так говорить, - укорил его король.

- Я говорю так лишь потому, что не осмеливаюсь озвучить то, что чувствую на самом деле,- тихо ответил Де По, но Генрих услышал.

- Так говори. Видишь, я страдаю от твоего молчания.

- О нет, молю, позвольте мне сохранить эти слова в сердце. И в день, когда мы не сможем быть вместе, я вспомню их, чтобы быть с вами на веки.

- Обещаю, больше не принуждать тебя ни к чему, потому не говори если не хочешь, хотя это и болезненно для моего сердца - кусая губы, ответил Генрих, - но всё-таки, если передумаешь, то не бойся, я всегда хочу говорить с тобой. Если только моя любовь тебе важна. Потому, что ты говоришь одно, а делаешь другое.

Граф Де По замолчал как того требовало от него благоразумие и красноречивые взгляды его брата.

В тишине процессия добралась благополучно до замка, и все участники Крестового Похода против волков, включая Христианнейшего из королей, отправились почивать.

Единственным, кому не спалось, был Маринус Де Бурбон. Во-первых, его сильно взбудоражило происшествие, приключившееся с ним, а, во-вторых, он часто страдал бессоницами от нервных страхов, как раз такие стали терзать его сегодня ночью.

Поэтому герцог уселся в гостиной и принес себе подогретого вина. Тут же его одиночество нарушил шорох. Маринус вздрогнул и блуждающим взглядом осмотрел комнату.

Тёмную гостиную освещал лишь оранжевый огонь в камине. Ветки вишни и абрикосового дерева трещали, выплёвывая искры и наполняли гостиную тихим ропотом. В глубоком кресле напротив сидел Шико, длинными узловатыми пальцами обхватив подлокотники из наполированного красного дерева, сливаясь с полутьмой. Он расстегнул ворот своей камизы, сняв колет и тёплый пурпуэн.

-А это вы, господин Шико!

-Да это я!

Маринус поежился, вперившись взглядом в вырез сорочки Шико, открывающей его жилистую длинную шею.

- А я никак не могу согреться, тело так и колотит дрожь. Мне кажется, я до следующего лета не согреюсь, - сказал герцог Де Бурбон, подсаживаясь ближе к огню.

- А у меня кровь в венах, словно кипящая смола. Сердце бьётся как бешенное, я всё не отойду от …

- Встречи с волками?

- Нет, от восхитительного появления Генриха верхом на коне. Как он срубил голову зверю! Я в восхищении!

- Да, - ответил Маринус понимающей улыбкой, - стоит вам исчезнуть с глаз короля, как вы, господин Шико, начинаете обсыпать Его Величество комплиментами и нежными вздохами как влюблённый.

- Что? Да как вы смеете! Я ненавижу Валуа всем сердцем! - отшутился Шико, не сумев скрыть смущения, отчего Маринус ещё более самодовольно заулыбался.

-Он и правда был великолепен! - стал оправдываться Шико. - Голова волка ещё пару мгновения скалилась, а кровь пульсирующими оттоками вытекала из горла, ещё прогоняемая сердцем животного, так молниеносен был удар короля!

Маринус зажал рот ладонью и безвольно откинулся на спинку кресла.

- Ах, сударь, прошу прощения, я и забыл, что вы не выносите этих разговоров, как предупреждал меня ваш братец Де По! - Шико подул Маринусу на лицо.

Притом, низко склонившись над герцогом, Шико ощутил приятный сладкий аромат как от мармелада.

-Флер Де Оранж, - прошептал Шико, отстраняясь.

- Что? - Маринус оправился и выпрямился, став водить безотчётно руками по запястьям.

Шико поднёс вина, но Маринус вежливо отказался.

- Лучше лимонада, - проговорил герцог.

-Вы что не только пьете флердеоранжевую водицу, но и поливаетесь ей?

-Нет вовсе.

-Но вы пахнете как аппетитный кусочек мармелада.

-Это все мои духи, флер де оранж и дамасская роза.

-Я так и сказал, померанцевый цветочек.

Шико глубоко задумался, отклонившись в кресло назад так, что его не было совершенно видно в полутьме.

Лицо Маринуса наоборот четко вырисовывалось, освещаемое жарким дыханием камина.

- Ах, какой вы бледный, - посочувствовал Шико.

- Да? Это всё потому, что я страсть как боюсь вурдалаков. Вы знаете о вурдолаках?

-Нет, помилуй Господь, это что какой-то новый вид чудищ, завезенный вами из Московии?

-Все верно, сударь, вот послушайте. В диких странах на востоке Европы есть такие чудища. Живые мертвецы, сосущие кровь из людей.

-Господь Милосердный, и как это возможно?

-А очень просто! К неправедным людям типа колдунов после смерти приходит дьявол и предлагает вечную жизнь в обмен на душу. Если согласишься, то обретешь бессмертие, но притом, чтобы жить надо будет пить человеческую кровь. Вот такие вурдалаки спят днем в гробах, а ночью восстают и ищут людей, присасываются к шее и выпивают кровь из жил.

Маринус скривился, его губы побледнели, он поплотнее запахнул ворот на шее, но все-таки продолжил: