— Поэтому Конде так против? — доходит до меня мгновенно. — Ему страшно от того, что может произойти?

— Конде боится, что его сестра вновь исчезнет из его жизни, — Тристан качает головой. — Но доля правды в твоих словах тоже есть.

— Тристан, ты понимаешь же, что я не могу по-другому, — я качаю головой. — К тому же я уже давно стала Всадником и без метки. Ничего не изменится.

— Пророчество не отвести. Ты не должна быть помеченной. Твоя судьба…

— Предрешена, — говорю я строго. — В пророчестве говорится, что я должна быть без метки? Но что если я буду с ней? Тогда моя судьба изменится?

— Ты не победишь Лорда в конечном итоге. Без метки у тебя есть шансы.

— Глупости какие-то.

— Прислушайся к моим словам, — Тристан вздыхает и отстраняется. — А если не прислушаешься… я тебя предупреждал.

И он просто уходит. Сжав ладони в кулаки, он резко разворачивается и движется в сторону комнат, оставляя меня одну. В голове роем носятся мысли, в которых сосредоточены слова Тристана. Неужели то, что он сказал — правда и я могу изменить собственную судьбу, заставив мир —  единственный, где мне место —  страдать от Лорда и его приспешников? С одной стороны я не могу этого допустить, но с другой… Я не могу оставить Вэна!

— И долго ты так стоять собираешься? — Конде выходит из тени. На нём тёплый плащ с мехом. В другой руке он держит красный плащ. Он протягивает его мне, а сам забирает кружку с какао. Мгновение — и она растворяется в воздухе. Но я этого не замечаю. Я смотрю точно в глаза брата и жду ответа на мои невысказанные вопросы. Конде вздыхает. — Спрашивай.

— Ты собирался мне сказать или просто бы дальше продолжал делать вид, будто бы волнуешься за мою душу? — слова звучат резко и злобно. Внутри всё кипит от злости.

— Я действительно волнуюсь, — с нажимом отвечает Конде. — Нет, не собирался.

— И почему бы это? — я зло хмурюсь. — Думаешь, это не столь важно?

— Я не собираюсь терять сестру вновь, — говорит он тихо. — Приняв метку, ты бы изменила ход событий и не умерла бы в одной из схваток с Лордом.

— Ты идиот? — зло шиплю я, резко подходя к мужчине и ударяю его в грудь раскрытой рукой. Конде дёргается, но не высказывает ничего насчёт моего поступка. — Ты идиот, я спрашиваю?

— Не уверен с чего ты так… — начинает он.

— О, заткнись! — я зло фыркаю и взмахиваю рукой. — Как можно было решить и такую важную информацию просто-напросто скрыть от меня? Ты же прекрасно знаешь, чем я жертвую!

— Если бы не Тристан, глупец, ты бы не узнала и…

— И чтобы вышло из этого?! — гнев струится по венам и я чувствую, как закипаю. Сердце больше не бьётся относительно спокойно — оно бьётся о стенки и всем своим существом желает прикончить идиота-Жреца, что стоит передо мной. — Я бы совершила ошибку и не видать нам победы.

— А что мне ещё оставалось? — он вскидывает брови вверх. — Я прекрасно знаю чем ты жертвуешь, но я жертвую ещё большим. Мне не нужна мёртвая сестра и моя Всадница.

— Ты выжил из ума, — я поражённо качаю головой. — Как, ну как, скажи мне, можно так поступить? Ты серьёзно собирался обречь весь мир и его жильцов на верную смерть под гнётом Лорда, лишь бы меня не потерять?

— У всех сложилось мнение, что кроме своей миссии я ничего не желаю. Но это совсем не так. Больше сил Жреца и миссии я люблю только тебя и сделаю всё возможное, чтобы ты была со мной рядом.

— Конде, — я вздыхаю, — ты же понимаешь, что это просто невозможно? Пророчество не отвести — ты пытался. Ты отрёкся от меня, когда мне и пяти лет не было, чтобы я не стала Всадником и что из этого вышло? Вот она, здесь, стою, смотрю на тебя и являюсь Всадником. Ты не смог один раз, не сможешь и во второй. Смирись с этим.

— Как? — глаза Конде блестят от слёз. — Как мне смириться с тем, что единственная, в ком я нуждаюсь больше всего, моя малышка, будет мертва в скором будущем?

— Жить с этим тебе придётся всю жизнь, — говорю я, подходя к нему настолько близко, насколько это вообще возможно, — но до того момента, пока это не случится, будь рядом и не решай ничего за моей спиной.

— Однажды этот момент настанет, — шепчет Конде, обхватывая руками мою талию и притягивая к себе. — Что мне делать?

— Ты жил все эти годы без меня, — я обнимаю его в ответ, — и вскоре сможешь также прожить и остаток жизни. Ты вернёшься к своей семье, к сыну. Построишь новую жизнь.

— Как вновь вернуться к тому миру, где нет тебя, если я узнал, какого это, когда рядом есть сестра?

— Мы знаем друг друга не так давно, между нами нет братских-сестринских чувств, — я отрицательно машу головой.

— Я наблюдал за тобой с самого твоего рождения, а когда ты попала в этот мир, ни на минуту не прерывался, защищал и охранял. Я знаю о тебе абсолютно всё.

— Но я-то не знаю! — восклицаю я. — Ты для меня друг, не брат. Конде, я стараюсь, но мне тяжело.

— Всё будет, — он ласково гладит меня по голове. — Однажды это придёт. Мы же семья.

— Тяжело мне объединять нас в одном понятии, — я знаю, что этими словами причиняю боль. Но как по-другому донести до него, что мне очень трудно быть рядом, не чувствуя, не ощущая привязанности сестры к брату?

Конде ничего не отвечает. Вместо этого он помогает натянуть плащ на плечи и застёгивает его.

— Ты хотела в полдень? — говорит он совершенно спокойно, даже не дрогнув голосом. Но глаза его выдают — они грустны и слегка покраснели. Я вздыхаю, кивая. — Тогда пора отправляться. Выйдем из замка и сразу же перенесёмся.

Вновь кивнув, я накидываю капюшон и прячу руки в карманы. Конде открывает дверь и пропускает меня вперёд. Теперь, когда я в тёплой одёжке, уже не так холодно и я спокойно выхожу из замка. Конде протягивает мне руку и я, даже не думая, беру его ладонь в свою. Он открывает портал, входя в него первым.

Уже знакомые ощущения. Меня будто стягивает в тугой узел, перекручивает и, сжимая в тоненькую полосочку, протягивает через тончайшее отверстие, поглощая в себя и отправляя «путешествовать» по узким дорожкам. Но я не боюсь, прекрасно зная, что в надёжных руках.

Всё заканчивается мгновение спустя. Конде отпускает меня и отходить чуть в сторону, а я, не удержавшись, падаю в сугроб. Сугроб?! Резко открыв глаза, которые почему-то оказались прикрытыми, я удивлённо смотрю на белоснежный лес. Сидеть попой на холодном снегу совершенно неприятно и я тут же вскакиваю на ноги, отряхивая мокрый снег.

— Я и забыла, что здесь зима, — я задумчиво оглядываюсь.

— Посмотри, — Конде подзывает меня к себе и я быстро подхожу. Он стоит у небольшого кустика, придерживая двумя пальцами тончайшую веточку. Сначала я не понимаю, что он мне пытается показать, но, приглядевшись внимательно, удивлённо вздыхаю. На тоненькой веточке зреет нежная почка.

— Но… как? — шепчу я, прикасаясь пальцем к пушистому кокону. — Вокруг зима!

— Не забывай, что зима навеяна проклятием, — говорит Конде, — а если зреют почки, значит с мира медленно сходит проклятие, оно ослабевает.

— Аслан! — доходит до меня. — Он обещал, что уберёт заклятие, наложенное на мир. Если то, что ты говоришь, правда, значит вскоре зима уйдёт и Нарния вновь станет радовать всех летними деньками.

— Я не знаю с чего бы вдруг зиме приходить, но безусловно рад, что она вскоре закончится.

— То есть?

— Зима пришла внезапно. Никто её не ждал и никто даже и не думал, что она когда-нибудь так сильно затянется. Уже три года. Такое в последний раз было только во времена Белой колдуньи. И что-то мне подсказывает, что кто-то, кому это было нужно, воспользовался заклятием Джадис и погрузил Нарнию в вечную зиму. Впрочем, надеюсь, у Аслана получится. Ты так в него веришь.

— А ты нет? — я удивлённо вскидываю брови.

— У меня нет бога, — просто отвечает Конде, пожимая плечами. Он резко встаёт и идёт к пещере, которая виднеется в нескольких метрах от нас. — Предлагаю развести костёр. Возможно, придётся ждать ни один час.