— Хочешь сказать, что…

— Именно.

— И мы найдём ответы на те вопросы, которые нам нужны? Мы найдём способ спасти Вэна?!

— Я не знаю, но надеюсь. Вот только… — Конде на секунду прикрывает глаза. — Только не «мы», а «я».

— С чего бы это?

Вместо ответа Конде берёт с полки одну из многочисленных книг и протягивает мне.

— Прочти.

Не понимая, что он задумал, я беру в руки не очень толстую книгу в тёмном переплёте и открываю на первой попавшейся странице. На слегка потрёпанным временем листе были начертаны какие-то иероглифы. Очень много иероглифов, если честно. Просто тьма-тьмущая. И что-то мне подсказывало, что эти каракули — вполне себе такой язык, который, о, Господи, я не могла прочесть.

— Это первый, — произношу я тихо, — это первый язык, который я не могу понять.

— Так и задумано, — соглашается Конде. — Все книги, находящиеся здесь, были написаны на древнем языке жрецов, который уже не первое тысячелетие считается вымершим языком нарнийского мира. Особенность этого языка в том, что он единственный, который Всадники просто-напросто не могут понять. Ты знаешь невероятное множество языков, можешь спокойно разговаривать и читать, но этот язык ты никогда не сможешь ни выучить, ни понять.

— То есть я бесполезна? — в моём голосе столько разочарования и негодования.

— Здесь — да. Но ты можешь пойти за Кираном и помочь ему в чём-нибудь. Вдруг ему нужна помощь?

— Почему ты не сказал раньше? — недовольно бурчу я. — Зачем я тогда вообще пошла?

— А если бы я сказал изначально, ты бы осталась наверху? — Конде заломил бровь. Я раскрыла рот, чтобы сказать «да», но внутри себя понимала, что он прав. В итоге ничего я не сказала.

— Тут столько полезных знаний, а я не могу прочесть ничего! — было до жути обидно и неприятно, но что ж поделать? Раз так, то так тому и быть. — Ты же всё расскажешь?

— Конечно, — Конде кивнул. — Кстати, Ксения, ты можешь попросить Кирана, чтобы он отослал адрес Тристану и Оливии? Они уже давно нас ждут.

— Кстати, а куда они исчезли? Мы же вроде как вместе заходили в портал, — только сейчас до меня дошло, что с самого нашего прибытия я не обеспокоилась о местонахождении брата и сестры Орландских. И в правду ведь — их уже не было, когда мы с Конде вышли из портала.

— Как и мы с тобой, Тристан и Оливия пошли к родителям, которые живут далеко отсюда.

— И где же?

— В новом мире.

— Постой, — я помотала головой. — Тристан же говорил, что Орландия разрушена!

— Жаль это государство. Наверное, единственное, которое было так предано нам до тех роковых дней, — задумчиво произнёс Конде. — Родители их живы и здоровы, просто живут в новом месте, прячась от Лорда и его людей. Им ничего не угрожает.

— И много чего нам наврал Тристан? — недовольно скривилась я.

— Я не знаю, — Конде жмёт плечами. — Я его не знаю толком.

— Ты веришь им? — тихо спрашиваю я, сжав кулаки, как только в мои мысли проникает Оливия, прижимающаяся к Верховному королю. — Достаточно ли они преданы тебе?

— Оливия и Тристан? — Конде говорит это со смешком на губах. — Ты не представляешь насколько. Они молодые Жрецы, а я их наставник. Пусть и не такой ответственный, как другие. Они полностью преданы мне и выполнят всё, что только мне будет нужно.

— Даже угрожать моему счастью? — вырывается у меня, я не успеваю это сдержать.

— Даже угрожать твоему счастью, — голос брата снижается, становясь тихим и виноватым. — Я должен извиниться, но не стану.

— И не надо, я всё понимаю, — почувствовав резкое напряжение в воздухе, я разворачиваюсь и следую к двери. — Я пойду. Постарайся найти выход из моей проблемы, — я специально уделяю внимание на слове «моей», выходя из библиотеки и, практически на ощупь, передвигаясь к лестнице, которая отведёт меня наверх.

Кирана я нахожу в саду. Он сидит на лавочке и крутит яркий белый цветок в руке, с придирчивым взглядом оглядывая его от стебля до краешков лепестков. Я медленно подхожу к нему и сажусь рядом. Некоторое время мы молчим, будто бы и не видим друг друга. Через пару минут Киран не выдерживает.

— Я правда хотел сказать!

Не стоит утруждать себя, чтобы понять о чём именно он. И это удивляет, потому что я как-то даже об этом и не задумывалась. Это не тот случай, когда стоит затаить смертельную обиду. Я улыбаюсь.

— Киран, если ты думаешь, что твоё молчание действительно задело меня, то можешь не переживать. Я всё понимаю. Единственное, что я испытываю — это непонимание. У меня просто в голове не укладывается, как это вообще возможно.

— В Нарнии возможно, — говорит Киран. — Здесь магия раньше была частью. Это сейчас её редко встретишь — только у ведьм да колдунов. Ну и у самого Аслана, конечно.

— Я не из этого мира, Киран, — моя вечная отмазка работает как всегда — прочно и непоколебимо, — может быть я и рождена здесь, но выросла-то совершенно в другом месте. Там, где я жила до всей этой ситуации, нет и никогда не было магии, не было драконов, предназначений, пророчеств, не было ничего, что есть здесь. Я душой и сердцем никогда не буду здесь своей, как бы не чувствовала себя здесь счастливо или грустно. Пусть кровь моя здесь, но никак не жизнь. Конде совершил ошибку, отправив меня в чужой мир, лишив тем самым и меня, и себя жизни, которая, возможно, была бы намного лучше той, какой я жила.

— А как ты жила в другом мире?

— Не знаю, — я печально усмехаюсь. — Что-то случилось, когда я решила вернуться в Нарнию. Что-то произошло. Прошло недолго после моего возвращения, когда я забыла и тех, кого называла родителями и тот мир, в котором жила когда-то.

— Ты скучаешь?

— Я ничего не помню, — я качаю головой, — я знаю, что где-то там был мир, в котором я жила, что у меня была семья и друзья. Но я их не помню. И поэтому я и не скучаю.

— А желала бы вернуться? — Киран задаёт правильные вопросы. На пару минут я решаю замолчать, дабы подумать над этим вопросом. А правда, хотела бы я вернуться?

— Нет, — мой ответ категоричен и чёток. — Никогда бы.

— Почему?

— Я бы ответила, что здесь мне хорошо, что здесь я чувствую себя, как дома, но это была бы ложь. Не буду отрицать — в другом мире было бы спокойнее, чем здесь. Здесь я в постоянном страхе за свою и жизнь любимого человека, здесь я не могу спокойно дышать полной грудью, потому что её сжимают тиски боли и потери. Но именно здесь я понимаю, что хочу жить. Несмотря на все ужасы этого мира, я хочу быть именно тут.

— А как же Конде? Или те, кого ты искала?

— К Конде, я уже говорила, нужно привыкнуть, возможно и появится сестринская любовь. А мои друзья… Им сейчас не меньше, чем мне трудно. На них очень многое навалилось.

— А как тебе Конде в роли братца? — Кирана почему-то эта тема очень волновала, раз он так часто задавался этим вопросом.

— Киран, ты явно что-то не договариваешь.

— Я знаю этого человека, — Киран тычет ладонью на замок, возвышающейся каменной глыбой над клумбами с цветами, наверное имея ввиду Конде, который сейчас находился где-то внизу, в подвалах замка, — всю свою жизнь и достаточно изучил его, чтобы делать выводы о его личности. Он никогда не был и вряд ли станет пушистым колдуном, который согласится подчиниться. Один его характер чего стоит! Его всю жизнь интересовало лишь одно — Жрецы и Всадники. И честно тебе говорю — он всё сделает ради того, чтобы добиться намеченной цели. Я конечно понимаю, он твой брат и всё такое, но ведь это не отменяет того факта, что Конде — повёрнутый на своих мыслях человек?

— Мне приятна твоя забота, — говорю я через некоторое время после того, как Киран выговорился, — но, думаю, со своим братом я справлюсь и сама.

— Просто будь аккуратней с этим типом, — Киран соглашается быстро, сложив руки на груди и уставившись на птиц, которые сейчас весело щебетали меж собой, порхая с одной клумбы на другую. — А лучше, прежде чем начать называть его братом и доверять ему жизнь, убедись, что он целиком и полностью на твоей стороне.