— Знаете анекдот, — справившись со своей задачей, сказал он. — “Вам помочь или не мешать?”. Вот мне сейчас не мешать.

Он открыл ящик у стоявшей тут же тумбочки и начал рыться там, периодически вытаскивая то, что необходимо, и складывая рядом.

Рихтер хмыкнула.

— У тебя некроманты еще одного зомби попросили?

— Ай! — поднимаясь, Селиверстов умудрился удариться головой о верхний ящик. — Что? — переспросил он у женщины.

— Я спрашиваю, ты в героя решил поиграть? Один собрался с древней магией справляться?

Селиверстов сложил руки на груди, но спустя секунду снова начал шарить по полкам, открывая и закрывая коробочки в поисках нужного содержимого.

— Она права, — подтвердил Кольцов. — Мы под ногами путаться не будем, но если ты там сознание потеряешь или инфаркт заработаешь, то будем начеку.

Прекрасные перспективы, мелькнуло в голове у Селиверстова, потеря сознания или инфаркт. Про то, что были случаи летального исхода при обращении к подобного рода магии он решил коллегам не напоминать. И они ему тоже.

До Буяна они тоже все добирались практически молча, Селиверстов с сумкой в руках, остальные налегке, все в темных плащах, которые в этот раз имели не только практическое значение и защищали от ветра, но и символическое, напоминая мантии, которые как нельзя лучше подходили для темных ритуалов.

На самом острове продолжилось молчание, но уже вынужденное — порывы ветра все равно перекричать было практически невозможно. Впрочем, были в этом и свои плюсы: Селиверстов мог сконцентрироваться на предстоящем ритуале, а Кольцов и Рихтер в очередной раз сделать выводы о Буяне и сравнить текущую ситуацию с более ранней.

Сбор щедро разбросанных ветром веток для будущего костра как ничто способствовал созиданию.

В этот раз конечным пунктом их маршрута был не райский сад, а небольшая поляна в глубине Буяна, где по кругу располагались высокие глыбы камней, при определенном ракурсе и при наличии определенных веществ в организме напоминающие фигуры животных. Вообще, это было очень древнее кладбище, на котором сохранилось несколько полуразрушенных надгробий, но внимание некроманта сейчас привлекали не они.

Селиверстов высыпал в центр на старое пепелище ворох принесенного хвороста и занялся распаковкой сумки, краем глаза следя, как Рихтер и Кольцов добавляют в образовавшуюся кучу еще сухих веток и укладывают их, образуя древесный шалаш, которому в скором времени предстоит вспыхнуть. Сам он опустился на колени перед ветками и разложил рядом несколько коробочек с сухими травами, фляжку, коробочку, в которой лежали перья и шерсть животных и птиц, последним из сумки показался шаманский бубен и колотушка, украшенная резьбой и рунами.

Селиверстов не был шаманом в общепринятом смысле, зато шаманами были те, кто запечатал древнюю магию в этих камнях, а им уже нельзя было намекнуть, что сейчас двадцать первый век и прыгать с бубном вокруг костра — это немного странное занятие даже по меркам Буяна, поэтому он, дождавшись пока коллеги закончат собирать будущий костер, посыпал сухие ветки порошком из трав.

Кольцов и Рихтер кивнули ему на прощание и покинули пределы поляны, напоследок оглянувшись. Существенным минусом было то, что камни стояли рядами и невозможно было увидеть за пределами поляны, что происходит в центре. А пронизывающий ветер, от которого сейчас был защищен Селиверстов, способствовал размышлениям о том, в опасной ли ситуации находится их коллега.

А он, оставшись один, сделал большой глоток отвратительной на вкус жидкости из фляжки, чиркнул спичкой, поджигая принесенную с собой бересту, положил ее в основание костра и стал ждать.

Постепенно костер разгорался все жарче, а сознание Селиверстова, наоборот, ослабевало, позволяя запаху дыма, смешанного с травами, увлечь себя в потусторонний мир. Он слегка барабанил пальцами по бубну, пока извлекая только легкие звуки, не претендующие ни на музыкальность, ни на начало беседы с духами.

За камнями постепенно появлялись призрачные силуэты зверей и птиц: лисицы, волка, ворона, зайца, ястреба, медведя. Сизый дым наполнил поляну, и полупрозрачные фигуры были слабо заметны, но они становились четче, начинали двигаться, а рядом с ними возникали фигуры охотников-шаманов, которые сурово смотрели прозрачными глазами на некроманта, который потревожил их покой.

Селиверстов терпеливо дожидался, пока фигуры станут четче, и только после этого поднялся на ноги и подняв бубен над головой два раза сильно ударил в него колотушкой. Где-то вдали каркнула ворона или это был призрачный ворон, понять было невозможно.

На призраков зверей и птиц звук бубна подействовал как сигнал к действию, они начали носиться по поляне, норовя задеть Селиверстова кончиками крыльев, хвостов. Несколько раз ледяные прикосновения пронизывали некроманта до костей, но тот упрямо стоял, не двигаясь с места и словно превратившись в статую с бубном в руках.

Он снова ударил в него.

Потом после пауза еще два раза подряд.

Человеческие призрачные фигуры встали с другой стороны костра. Их было шестеро, все бородатые мужчины, в меховых шубах, шапках и в рукавицах. Кто-то старше, другие моложе, парочка вообще практически юные. Смотрели они испытующе, сжимая в руках оружие: лук, копье, меч, кинжал, булава и арбалет. На плечо стоящему в центре сел ворон и опять хрипло каркнул.

— Я прошу прощения за то, что потревожил ваш покой! — Селиверстов сопроводил свои слова еще одним ударом в бубен. — Я бы не сделал этого без особой на то нужды. Прошу позволить мне объяснить ситуацию и прошу вас посодействовать в защите и спасении Буяна.

Текст не претендовал на соискание первого приза в соревновании по ораторскому искусству, но был необходим хотя бы как попытка задобрить духов, которые могли и утащить к себе на тот свет при неблагоприятном исходе.

Охотник с вороном на плече едва заметно кивнул и, подняв копье, ударил им по земле. Бесшумно — копье было таким же бестелесным, как и его владелец, — но по земле пробежала едва заметная дрожь. Для Камчатки это, конечно, было не новостью, но призрачные звери мгновенно угомонились и подошли каждый к своему шаману, птицы предпочли занять место на плечах у своих владельцев.

— Мы слушаем тебя, маг, — глухим голосом произнес самый старый из шаманов с вороном на плече. — Все мы были встревожены положением дел на Буяне, даже мертвым неспокойно от магического фона. Мы, шестеро шаманов, когда-то защищали этот остров, но сейчас это дело живых.

— Я — некромант, — заявил Селиверстов. — Имя мое — Аркадий. И мне нужна помощь. Знают ли мертвые, что происходит на Буяне? Почему скачет магический фон? Почему вещие птицы предупреждают о чем-то страшном?

Он снова несколько раз ударил в бубен, звук становился все громче.

— Я — Быстрый Заяц, — произнес один из шаманов, возле которого сидел упомянутый зверь. Он выглядел значительно моложе остальных, в руках сжимал лук, а за спиной у него был колчан с призрачными срелами. — Я славился своей скоростью, а после смерти дух мой стал еще быстрее, но не может поспеть за разрушением Буяна. И тот, кто стоит за этим очень быстр и скорость его может увеличиться.

Селиверстов хотел уточнить, но в разговор вступил другой шаман и ударь он в бубен сеанс бы прекратился.

— Я — Зоркий Ястреб, — этот шаман тоже был молод, в руках у него был арбалет, а на плече птица, которая при звуке его голоса расправила крылья. — Я видел при жизни столько, сколько не мог себе представить человек. Но сейчас я подобно вещим птицам не вижу будущего, ибо оно покрыто мраком. Но тот, кто разрушает Буян видит. Он уже видел много за время своего существования, но хочет увидеть еще больше.

— Я — Могучий Медведь, — басом проговорил самый высокий из всех шаманов с булавой в руках. — Я славился своей физической силой, но здесь замешана сила другого толка. Сила магическая.

— Я — Хитрый Лис, — этот шаман выглядел противоположностью предыдущему — самый низкий, самый худой, с более жидкой бородкой, чем у остальных,. — Я знал многое и использовал эти знания, мог выкрутиться… — он воинственно поднял вверх кинжал. — И он тоже! — его голос стал громче. — И он тоже знает много. Он тоже выкручивался много раз.