Рустам дома так и не появился. Каждое утро Рита просыпалась под брюзжание Валентины Степановны: «Я так и знала… Я же говорила…» Рита молча отворачивалась к стенке и лежала с закрытыми глазами, с тоской дожидаясь звонка будильника. Будильник означал, что ей снова нужно идти на работу. А там был Рустам, и были коллеги, которые, конечно же, уже всё знали. Новости в центральной больнице разлетались моментально. И если Рита могла стерпеть косые взгляды Тамары, Милы и прочего «кордебалета», то на Ярослава она боялась даже взглянуть. Хотя, казалось бы, при чём тут он? Но Рите внезапно остро вспомнилось, как Наташа взяла на руки их с Рустамом малыша, и её полный боли и отчаяния взгляд… Наташа потеряла ребёнка, а Рита избавилась от него. Избавилась осознанно… Но ведь у неё не было другого выхода!!! Или был?

Прошло всего несколько дней, а ей казалось, что прошла вечность. Рита мельком взглянула на телефон, пытаясь вспомнить, какой сегодня день. Она не услышала, как дверь за её спиной открылась и тихо закрылась. И лишь повернувшись, чтобы взять карточку пациента, Рита вздрогнула от неожиданности, столкнувшись с Максимом.

- Ты как? – хмуро спросил он. Рита молча прошла мимо, слегка задев его плечом. Красовский вздохнул.

- Рустам уезжает, меня отправляют в отпуск, ты медленно превращаешься в зомби… Кто работать-то будет?

- Рустам не уедет, – жёстко ответила Рита, сжав в руках карточку.

- Уж не ты ли его удержишь? – ехидно спросил Максим, присаживаясь на край стола. – Рит, а ведь я всё знал.

- Что знал? – Рита вздрогнула.

- Про беременность. Я завотделением, мне положено всё знать, даже если я этого знать не хочу. Но я не думал, что ты… – он не договорил. Рита резко развернулась.

- Ну давай! – крикнула она. – Давай расскажи мне, что я виновата, что я не должна была, что я … – её голос сорвался, и Рита привычным жестом прижала руку ко рту. Впрочем, это не помогло, и сдавленный всхлип всё равно прорвался наружу.

- Ты виновата, – безжалостно ответил Максим. – Ты этого не понимаешь?

- Максим, я… – начала было Рита, но Красовский перебил её:

- Вот именно, Рита. Ты. А должны быть «мы». Точнее, вы, с Рустамом. Знаешь… – он помедлил, прежде чем продолжить. – Я уверен, что он вернётся. Но я хочу тебя попросить: отпусти его. Вас больше нет. Просто прими это.

- А ты, конечно же, всё всегда знаешь, да? – горько усмехнулась Рита. – Ты же завотделением…

- Уже нет. И честно говоря, не факт, что буду.

- Ты о чём? – насторожилась Рита.

- О том. Я устал. Устал от этого дерьма, которое льётся на тебя со всех сторон. Если Ольга справится за эти полгода, флаг ей в руки. Хотя кто знает… Может, я передумаю. Но мы сейчас не обо мне.

Максим слез со стола и подошёл к столу Ярослава. Зачем-то поднял и покрутил в руках маленький стеклянный глобус, на котором Северная Америка была слишком затёрта, до прозрачности.

- Я когда-то уступил тебя, уступил Рустаму, – тихо сказал Красовский. – Потому что понял, что мне не занять его место в твоём сердце. А ещё я видел, как он любит тебя, Аню… Я не смог, Рита. Не смог забрать тебя у него. А сейчас даже рад этому. У меня прекрасная семья, любимая жена, сын… И до какого-то момента я верил, что Рустам тоже счастлив. Что ж, признаю – я был дураком. Слепым идиотом.

- Самокритично, – заметил Ярослав, входя в ординаторскую. Ловким движением он отобрал у Максима глобус, а вместо него сунул Красовскому какой-то конверт.

- Это что? – с подозрением спросил Максим, покрутив конверт в руках.

- Открой и посмотри, – спокойно ответил Ярослав, снимая халат.

- Билет. На самолёт. До Бостона. На субботу. Прекрасно, – Максим вернул Ярославу конверт. – Ты же говорил, что билет на … Хотя, какая разница… Вопрос можно: визу тебе кто сделает за три дня?

- Уже. Я её сделал, как только… – Ярослав не договорил, но Максим понял.

- Как только, так сразу… – протянул он. – Боюсь спросить, откуда деньги?

- Угадай с одного раза.

- Понял. И тут без рыжей не обошлось… – Максим вздохнул и провёл рукой по волосам, привычно откидывая чёлку набок. – А знаешь, я по ней уже даже соскучился. И вообще… Вернёшься – закатим большую гулянку всем нашим дружным коллективом: ты, Наташка, Ирка со своим Терминатором, я с Ксюхой. Можем даже Ольгу Падловну позвать… Главврача не обещаю, правда…

Рита заметила, что ни её имя, ни имя Рустама не прозвучало. Значит, они уже не «коллектив»… Сердце тоскливо сжалось. А ведь раньше они были одним целым, не просто коллегами, а друзьями, и даже в чём-то родными и близкими друг другу людьми… Им столько всего пришлось пройти и пережить вместе! А сейчас… Сейчас был коллектив, но её в нём уже не было. Как не было и Рустама.

- Ты настолько уверен, что она вернётся? – резко спросила Рита, даже не зная толком, к кому обращаясь: к Максиму или к Ярославу. Она отвернулась к окну, сжав пальцы в кулаки в карманах халата. Но ответить ей не успели. В ординаторскую ворвалась злющая, как чёрт, Ольга, буквально на буксире таща за собой растерянного Агаларова. Подлетев к столу, она схватила светло-зелёную карточку и ткнула Рустаму под нос.

- Вот Василенко!!! – буквально завизжала она. – А у вас Васьковский!!! Вы чуть пациента на операционный стол второй раз не уложили!!! Или у него за сутки успел ещё один аппендикс появиться?!

- Ольга Пад…вловна, – Максим оторопел. Он впервые видел Косс в таком состоянии. – Вы чего?

- Просто наш Рустам Давитович решил, что если уж ему осталось работать здесь две недели, то работать можно абы как, – сложив руки на груди, язвительно сообщила Косс. Рустам молча прошёл мимо неё и швырнул на стол карточку, после чего с размаху сел на диван и уставился в одну точку. Рита рванулась было к нему, но резко остановилась, наткнувшись на слепую стену его тяжёлого взгляда.

- Рустам… – Максим встревоженно присел напротив коллеги. – Ты чего?

- Всё в порядке, – глухо ответил Агаларов. – Я просто ошибся.

- Ничего себе ошибся!!! – снова взвилась Ольга. Максим шикнул на неё, и Ольга, фыркая, отвернулась, машинально листая карточку, которая всё ещё была в её руках. А Максим снова повернулся к Рустаму.

- Рустам, – тихо сказал он. – Две недели. Соберись.

«Две недели»… Рита вздрогнула. Две недели – и Рустам уедет. Навсегда. Всего две недели… Рита почувствовала, как сердце сдавила ледяная рука тоски и страха. Она рванулась было к двери, но внезапно резко остановилась, не веря своим глазам.

- Наташа… – выдохнула она. Взгляды всех присутствующих моментально повернулись к двери. С глухим стуком выпал из рук Ярослава и разбился стеклянный глобус. Скрипнула дверь, на которой с другой стороны повисла Тамара, шмыгая носом и в то же время боясь пропустить хотя бы миллисекунду происходящего. А Наташа растерянно остановилась, прижав к себе сумку. Она думала, что уже забыла, как выглядит ординаторская, но сейчас её взгляд выхватывал привычные детали: те же чашки на столах, та же куча карточек и выписок на столе, тот же Агаларов на диване и Максим возле него, та же Рита с прижатой ко рту рукой… Всё осталось тем же, словно она никуда не уезжала.

В автобусе Наташа никак не могла решить, что ей делать. Ехать домой, в свою квартиру? В школу к девочкам? Ехать к Ярику? Ехать в больницу? Но судьба решила всё за неё.

- Извините, придётся объезжать, – водитель оглянулся. – Там авария впереди. Поедем через Опытную и центральную больницу.

Центральная больница… Наташа вздрогнула и крепче сжала выключенный мобильный. Она так и не решилась его включить. А может, и не решится… Купит новую сим-карту и тогда включит…

Выйдя из автобуса, Наташа остановилась в нерешительности. Дождь сменился снегопадом, и крупные белые хлопья плавно кружились в воздухе. Вот знакомые ворота и такое до боли родное голубое здание больницы… и машина Ярослава, уже покрытая тонким слоем свежего снега. Значит, он на работе. Несколько шагов – и она увидит его… Но эти несколько шагов дались Наташе с невероятным трудом. Сейчас, когда её отделяли от Ярослава всего несколько этажей и пять метров коридора, она почувствовала, как в её груди поднимается паника. А ведь ей почти удалось убедить себя, что она всё сделала правильно, что её ждут, что она вернулась домой…