***

Всю ночь Генри провел в постели Ванессы. Такого счастья он не испытывал еще никогда. Справившись со всеми трудностями, он взял себя в руки и учился у нее искусству любви, с каждым мгновением открывая для себя все больше нового. С виду слабый и худосочный, он вознес Ванессу на вершину мира на своем огромном жезле любви. Лакку и Магне даже вдвоем сложно было бы с ним сравниться. Это было невероятно, но он неожиданно оказался на редкость выносливым любовником. Так что Ванесса была на том самом седьмом небе, куда не долетала ее ведьмовская метла.

Утро Генри встретил в объятиях голой ведьмы и был счастлив еще больше. А когда бодрая Ванесса, почуяв, что силушка ее еще удвоилась, изъявила желание любить его весь день, а если потребуется, то и всю ночь, без остановки, почувствовал, что если и умрет, то от счастья полного. Ванесса снова была в ударе, она готова была нести счастье и любовь всем, кто ей попадется, хотят они того или нет. И возможно, Генри предстояло сегодня пасть ее первой жертвой…

***

Пока Генри проводил счастливую ночку с Ванессой, некоторым не спалось. Особенно нервно вела себя Ноэль. Она ясно ощущала присутствие страшного подлого Барона и не могла понять, откуда ожидать подвоха. Тот словно бы был везде и нигде одновременно. До самой ночи она старалась держаться вместе с сослуживцами, а когда все расползлись по комнатам или прочим делам, хотела сперва напроситься на посиделки к кому-то из девушек, но Ванесса была занята развратом, Чами орудовала на кухне, а Грей после выходок Энотекки где-то так хорошо спряталась, что найти ее не представлялось возможным.

Чувствующая себя неуютно Ноэль поплелась к себе и решила покрепче запереться и не спать с боевой магией наготове. Да, она понимала, что Барона и вряд ли заметит, если тот вторгнется, но хоть что-то надо же было делать?

По дороге она наткнулась на Зору, расставляющего ловушки. Тот без всяких привычных издевательств предложил поставить парочку и в ее комнате, но Ноэль покачала головой: да она скорее сама в них угодит, чем этот Барон. Идеаре пожал плечами и продолжил свое занятие. На всякий случай он решил краем глаза за ней понаблюдать. Он был уверен, что второй раз Барон похищать ее не будет, но что-то ему подсказывало, что тот может к ней заглянуть.

До полуночи Сильвер просидела в ужасном напряжении. Сила Барона, которую она ощущала, не только пугала ее, но и возбуждала в ней былые ощущения от того, что произошло в пещере. Единственным, кто мог спасти ее от этого ужаса, был Астер. Он спас ее тогда и мог бы помочь и сейчас, но Ноэль всячески отгоняла от себя эту мысль. Она долго просидела так, борясь со своими невеселыми думами и ожидая в любой момент нападения Барона. От такого напряжения захотелось пить и что-нибудь пожевать, и Ноэль, боязливо выскользнув из комнаты, потрусила на кухню.

Она сбегала попить чаю с удачно найденным в кухонном шкафчике зефиром и, вернувшись, подозрительно осматривала свою комнату. В каждом углу ей мерещился Барон. Вскоре ее нервы не выдержали, и она с полной решимостью на лице отправилась на мужскую половину.

Астеру не спалось с тех самых пор, как он встретился с загадочным Бароном. Он неподвижно лежал на кровати и думал обо всем понемногу: о силе этого типа и том, как с ним бороться, о встрече с Королем Магов и о том, что тот сказал ему, но, главное, он думал про то, что произошло потом. У него никак не укладывалось в голове, что они сделали что-то такое с Ноэль. Хотя… в этом вроде и не было ничего странного. Все вышло само собой, точно так же, как само собой у него в бою получалось принять темную форму и так же естественно, как чувствовать ки противника. Кстати, у этого самого Барона оно было каким-то странным, словно бы расплывчатым. Астер не мог объяснить этого. Только он подумал расспросить об этом позже капитана, как в дверь постучали. На пороге стояла Ноэль, витавшая в своих мыслях. Она даже не заметила, как постучала. Не зная, что сказать, та заявила прямо:

— Я буду ночевать у тебя, Дурастер.

— Ладно, — ответил удивленный парень и впустил ее.

Вскоре он не успел оглянуться, как Ноэль по-хозяйски стала распоряжаться у него, как заняла его кровать, и как оказался с ней в постели, потому что та сказала, что ей одной страшно.

Кровать была узкая, им пришлось устроиться, плотно прижавшись друг к другу. Астера это сильно смущало, и он решил думать о чем-нибудь возвышенном, например, о сестре Лили. Ноэль беспокойно ерзала рядом, не в силах успокоиться сама и отвлекая его от светлых размышлений. Так что думать о сестре Лили совсем не получалось: под боком была такая нежная и теплая принцесса, и его тело словно бы уже привычно и весьма радостно реагировало на этот факт.

Ноэль, естественно, не могла уснуть, а лишь ворочалась, мешая и Астеру. Кипевшие в ней страсти в такой близости от него моментально всколыхнулись, поднявшись до невероятных высот. Она снова чувствовала себя пленницей Барона, спасти от которого ее мог… могло… Да, спасти ее могло только то, что произошло у них в пещере.

— Не спишь? — спросил ее Астер. — Тебе, наверное, здесь неудобно. У меня кровать очень узкая, — смущенно оправдывался он, не зная, что бы еще сказать.

— Дело не в этом, Дурастер, — по привычке буркнула Ноэль.

— А в чем? — повернулся он, оказавшись к ней лицом слишком близко.

— Я…

— Боишься этого Барона?

— Нет же, дурак. Я… — Ноэль густо покраснела, радуясь, что сейчас темно и Астер не видит ее позора.

— Не бойся, я же с тобой, — сказал он, слыша, как та напряженно пыхтит, и обнял ее рукой.

Ноэль, сама не понимая, чего так стесняется после того, что у них уже было, наконец, набралась храбрости и выдала:

— Я хочу тебя, Дурастер!

— Правда? — спросил он, чувствуя легкое, приятное головокружение оттого, что его обвивают ее руки.

— Угу…

— Понял! — кивнул он и, мысленно попросив у сестры Лили прощения, выбросил все прочее из головы и предался ласкам с подругой.

В эту ночь они снова неосмотрительно забыли о главной угрозе в виде коварного Черного Барона, терроризирующего все королевство, и наслаждались друг другом. Впрочем, им стоило бы этого негодяя поблагодарить.

========== О Финрале бедном замолвите слово ==========

Из семейного гнезда Финрал выполз еле живой и то, можно сказать, по счастливой случайности. С отцом он, разумеется, так и не встретился. Лангрис укатал его до потери пульса и все никак не хотел от себя отпускать. Хотя ему и удалось воздать братишке по заслугам, тот умудрился после взять реванш и отомстил так, что ему все небо Клевера с овчинку показалось. Что он только с ним не вытворял! Финрал даже никогда не слышал о таких извращениях и не мог в самых страшных мыслях такое представить. Все его тело нещадно ломило, а уж задница болела столь невероятно, что казалось, там открыли портал в другое измерение. Единственным, что его утешало, была мысль о том, что Лангрису наверняка так же плохо.

Вырвавшись из дома, Финрал из последних сил телепортировался на базу и теперь еле полз, готовый вот-вот упасть. Внезапно он уперся поникшей головой во что-то очень мягкое. Это были великолепные груди Ванессы, причем без всего. Пытаясь распрямиться, он случайно поцеловал ее в сосок.

— О! — игриво сказала Ванесса, ловя в объятия замученного Финрала.

— Ванесса! — разинул рот Ролкейс, забыв, что «умирает».

— Что с тобой случилось? — задала вопрос ведьма, с интересом его разглядывая. Финрал был в одной ночной рубашке, позаимствованной у брата (все, что ему удалось в спешке найти при отступлении, так как его собственная одежда была обращена в лохмотья стараниями Лангриса), а на всех вылезающих из-под нее частях тела, особенно на руках, были видны ссадины и кровоподтеки.

— Я… Я… — Финрал чуть не рыдал от переизбытка чувств и неловкости момента.

— Ну что такое? — проворковала Ванесса и ласково погладила его по голове. Из глаз Финрала потекли слезы.

— Плачет как девчонка, — прокомментировал сзади Лакк.