Какова вероятность, что при таких вводных ему позволят самостоятельно переместиться, да ещё и так далеко? Какова вероятность, что если продиктовать точную дату, ни у кого не возникнет подозрений? К тому же, ложи на тот момент вообще не существовало, в связи с чем можно было предположить, что дальше года рождения Говарда его не пустят ни за что и никогда. Как ни крути, ситуация выходила более, чем фиговая. Хотя…

— Юнги! — неожиданно даже для себя выкрикнул Чимин.

Сталкиваясь с несколькими парами подозрительных глаз, омега поспешил выкрутиться из щекотливого положения:

— Он же не знает, что со мной было после перемещения, и, наверное, волнуется, что не уследил? Учитывая общее недоверие к Чанёлю, могу представить, какие варианты крутятся в его голове.

— О, Юнги недавно прибыл из будущего, и в данный момент дискутирует с мадам Россини, — мгновенно смягчился Джиён. — Разумеется, ты можешь пойти к ней и сказать ему, что всё обошлось, но после этого вы должны вернуться в зал и рассказать нам полную версию событий: что было до твоего перемещения, мы знаем, однако после…

— Конечно, — покивал Чимин, после чего спешно направился в сторону костюмерной, мысленно выстраивая в голове логически-лживую цепочку, в которую могли бы поверить хранители.

Также, он надеялся ненадолго утянуть Юнги в менее приметный угол, где они могли бы поговорить, не смущаемые ватагой хранителей, и где он, как надеялся, смог бы склонить альфу на относительный нейтралитет. Пока было рано говорить о том, чтобы занимать чью-то позицию, но Чимин понимал: если они вдвоём пойдут на тайную элапсацию, в глазах ложи это будет выглядеть как предательство. Что именно ложа делала с предателями, омега имел возможность лицезреть на плачевном примере беглого путешественника.

… Но это была игра. Опасная и потенциально смертельная, однако в данный момент силы неравномерно распределились по полю, и если Чимин хотел как можно дольше не выбирать одну из сторон, ему нужен был сюзерен, и Юнги идеально подходил на эту роль.

Стоило ему войти в костюмерную, как лицо Юнги, заметно нервного и побледневшего, просветлело в немом облегчении. Чимин бы соврал, если б сказал, что это не льстило: от осознания того, что за него искренне волновались, поджимались пальцы на ногах, а сердце отбивало бешеный ритм. С тем же Шиндоном такого не было, в связи с чем омега сделал закономерный вывод; дело не столько в заботе, хотя и в ней тоже, сколько в человеке, который её проявлял.

Спустя пару секунд, ощутимо растянувшихся в воздухе, подобно жвачке, Юнги стремительно сократил расстояние между ними, после чего слепо и даже как-то беспомощно уткнулся в макушку Чимина, крепко сжимая его спину и шепча в волосы едва различимое «птенчик». Омега чуть наклонил голову, выглядывая из-за спины альфы, и словил на себе понимающий взгляд зрелой француженки, которая тактично удалилась из помещения, беззвучно закрыв за собой дверь.

— Знал бы ты, как я переживал за тебя, — в конце концов отлепился от него Юнги, тем не менее продолжив удерживать хрупкие плечи в своих руках. — Я думал, что уже не увижу тебя, и мне, если честно, абсолютно плевать, для чего ты был нужен этому психу, главное, что ты… Цел. Жив. Рядом со… мной, — всё это он говорил, глядя ему в глаза, и Чимина буквально прошила ударная волна тока, который проскочил между ними в виде целого града из искр.

— Юнги… — сказал он и мысленно выругался: голос от волнения сел на две октавы, если такое вообще было возможно.

— Тсс, — пробормотал он, после чего невыразимо нежным жестом убрал пару прядей с лица напротив.

Какое-то время они так и стояли друг перед другом: до предела обнажив невысказанные чувства, на максимум выкрутив вызываемые эмоции и желания. С каждой утекающей секундой Юнги постепенно сокращал расстояние между ними, словно ожидая, когда Чимину происходящее покажется излишним, и он отстранится. Но этого не происходило. В конце концов, когда альфа застыл в миллиметре от его губ, словно спрашивая разрешения, Чимин улыбнулся и резко вздёрнул голову, прижимаясь к Юнги всем телом и окончательно завязывая тонкую ниточку, протянувшуюся между их душами с первых секунд знакомства.

Поцелуй вышел нежным и неторопливым: для Чимина он был первым, но несмотря на это всё прошло гладко благодаря ненавязчивому лидерству со стороны Юнги. Тот вёл его, будто в танце, и был неподдельно открытым и честным в каждом движении, в каждом вздохе и подрагивании ресниц. Через пару минут они всё же мягко отстранились друг от друга, а Чимин почувствовал, как румянец неумолимо заливал щёки, стоило только поднять взгляд к чужим припухлым от поцелуя губам.

— Нас… хранители… видеть… хотят, — с трудом сформулировал свою мысль омега, ощутивший лёгкое головокружение и то, как постепенно затекала шея от долгого вздёргивания головы.

— Что ж, тогда пойдём? — улыбнулся Юнги, соединяя их пальцы в крепкий замок. — Добро пожаловать в мир живых, птенчик. Я правда рад иметь такого удивительного напарника, как ты.

***

Чимин завалился домой уставшим, но счастливым: довольная улыбка не сходила с его лица на протяжение всего ужина, в связи с чем на него подозрительно покосилась сначала тётя Сана, а потом и Джэхён с Тэмином. Даже папа, и тот кинул парочку любопытных взглядов, однако никто не рискнул спрашивать, подозревая, что это как-то связано с ложей; тема путешествий во времени до сих пор считалась табуированной, во всяком случае, в присутствии истеричной тёти Саны.

— Ну, рассказывай, — сгорая от нетерпения, поторапливал его Джэхён, стоило им встать из-за стола и направиться в свой тесный, но до боли привычный тайник. — Ты прямо-таки сияешь изнутри, как лампочка. Признавайся, дело в Юнги, в нём же, да?

Чимин выдохнул и вновь слащаво улыбнулся: как хорошо, что Юнги с Джэхёном оказались просто друзьями, в связи с чем делить его с кузеном не нужно было, как и скрывать от него то, что произошло. Джэхён оказался первым, не считая Шиндона, кто догадался о странном притяжении, проскакивающем между двумя путешественниками, и именно он буквально заставил Чимина признаться себе в том, что он влюбился. Да, он по уши очарован этим странным, неоднозначным, но в то же время таким интересным и лёгким парнем, с которым он целовался сегодня в костюмерной мадам Россини.

— Вы целовались в костюмерной мадам Россини?! — выкрикнул шокированный Джэхён, после чего омеге пришлось в подробностях описать что, зачем, как и почему, заново проживая один из самых счастливых моментов своей жизни.

Разумеется, он рассказал и про Чанёля: поговорить с Юнги наедине возможности так и не представилось, поэтому Джэхён стал первым, кого он посвятил в реальное положение дел. И если на моменте с поцелуем выражение лица второго омеги было по-мечтательному возвышенным, то после описания эпизода знакомства с Чанёлем он нахмурился, беспокойно сжимая плечи кузена и спрашивая, не издевается ли тот над ним часом.

— Вот ещё: стал бы я шутить на такие темы! — заверил его Чимин, после чего поджал губы и выжидающе уставился в карие омуты напротив.

— Тогда это плохо, и очень! Я всегда знал, что Говард — опасный человек, но чтобы настолько… Чтобы собственными руками истреблять своих предков? Удивительно знать, что Тэхён выжил: официальная версия действительно гласит, что он умер молодым, а его тело закопали неравнодушные соседи. В принципе, это можно было сфальсифицировать, но чёрт! Кто бы мог подумать?! Один из основополагающих законов перемещения во времени гласит, что путешественники не могут попасть в будущее, однако Тэхёну это удалось.

— А что, если Говарду выгодно, чтобы все так думали? — неожиданно резко и холодно отозвался Чимин. — Что, если ему так проще держать нас в рамках своей системы? Сам посуди: мы живём в его ложе, функционируем по его системе, перемещаемся с помощью хронографа, к которому он приложил руку. Что, если на самом деле есть дорога в будущее? Но он тщательно прячет его, потому что понимает, что бессилен контролировать такой обширный временной участок. О, и ещё вопрос: что произошло с путешественниками после Чанёля? Почему они не показываются у нас?