— Не думал, что я так очевиден, — расстроился Чимин, мысленно отмечая себе потренировать невозмутимое выражение лица у зеркала на досуге.

— О, дело не в твоей очевидности, а в том, что я повидал слишком много людей на своём веку, — наставительно уточнил Намджун.

— Впрочем, мы отвлеклись от темы! — перебил их Чанёль, которому надоело по десятому кругу слушать философские рассуждения Джуна, на которые тот, должно признать, был большим мастером. — Тэхён, можешь рассказать ему, как ты очутился здесь, пожалуйста?

— Хорошо, — до этого не выражавший особо ярких эмоций парень заметно погрустнел, и от внимания присутствующих не укрылось, как второй юноша, на вид более мужественный и взрослый, крепко сжал его руку, молчаливо поддерживая и даруя шаткую иллюзию спокойствия. — Как сказал Чанёль, меня зовут Ким Тэхён, я родился в 1200-ом году и вот уже как несколько столетий мёртв. Мне не нужно быть столь же опытным в общении с людьми, сколь Намджуну, чтобы понять, что ты шокирован. Что ж, это вполне естественная реакция, но дело вот в чём: будучи вторым путешественником во времени, я был совсем ещё ребёнком, когда начал спонтанно перемещаться во времени, и рядом со мной не было никого, кто мог бы объяснить мне, что со мной происходит. Я был напуган и не знал, что мне делать — в моё время, да и сейчас тоже, за такие вещи, не раздумывая, отправляли на костёр, а потому я не мог рассказать о своём состоянии пусть даже родной матери — она бы первая принесла вилы и накидала хворост мне под ноги. Я был в ужасе и отчаянии, а моё состояние с каждым днём становилось скрывать всё трудней. В один день я снова прыгнул куда-то — кажется, это было до тысячного года, или совсем немного после него. Так или иначе, этот прыжок изменил многое, потому что я встретил в прошлом Чонгука… и тут же влюбился, — на этом Тэхён приостановил рассказ и посмотрел на Чонгука, продолжавшего сжимать его ладонь, со смесью нежности и необъяснимой тоски. — Он был в прошлом по поручению Чон Хосока — как оказалось позже, по совершенно ужасному и бесчеловечному, противоречащему всем законам, которые этот хвалёный графоман сам же и написал, — но тогда… Мы не думали о нём, гораздо больше сосредоточиваясь на нашей любви. Какое-то время мы искренне верили в то, что у нас всё может быть хорошо, даже несмотря на разницу эпох, в которых мы жили, но потом… Случилось страшное. О нашей «связи» узнал Говард Чон Хосок Сен-Виленский. И он решил, что она греховна и недопустима для путешественников, а всё потому, что и я, и Чонгук — омеги. Он пришёл ко мне с просветительской беседой под покровом ночи, и предложил «искупить мои грехи», — на этих словах Тэхён нервно вздохнул. — Когда он показал инкрустированный нефритом кинжал, я понял, о каком именно «искуплении» шла речь, но было слишком поздно.

— И как же тебе удалось спастись? — возопил потрясённый до глубины души Чимин, чувствуя знакомое головокружение и американские горки в животе.

— Как оказалось, закон о «выдёргивании» одного путешественника другим работает не только в одну сторону, если кто-то из них находится при смерти. Обнаружив меня, истекающего кровью, Чонгук был безутешен, и не отпускал моей руки ни на миг. Какого же было его удивление, когда по истечении срока пребывания в прошлом он прыгнул со мной в XVII-ый век! Понимая, что к Чон Хосоку после случившегося доверия не могло быть уж точно, Чонгук не нашёл ничего лучше, как тайно элапсировать со мной к Намджуну, который выходил меня и которому я до сих пор безумно благодарен.

Почувствовав, как картинка окружающего мира предательски размывалась перед глазами, Чимин выкрикнул последний вопрос, пришедший ему в голову:

— Но как вы переместились на столь долгое время? Максимум же составляет всего пару часов!

— Ох, малыш, тебе ещё предстоит узнать многое о хронографах и их численности… — услышал он прежде, чем неумолимые законы континуума выдрали его из такой странной, но кажущейся искренней компании, и унесли прямиком домой, в XXI-ый век.

Комментарий к Глава 13 - Топаз

Частей не было безумно долго, и не то чтобы я обещаю исправиться 😅 Постараюсь — безусловно, однако в последнее время моя реальная жизнь превращается в такое безумие, что на виртуальную не всегда остаётся время. Упс, кажется, мы с вами попали в мёртвую петлю: я продолжаю оправдываться, хотя вы того и не просите 🤭 Просто помните, что вы самые лучшие и понимающие читатели на свете! Люблю вас ❤️‍🔥

Саранхэ, и всё такое ~

========== Глава 14 - Розовый Кварц ==========

Доброго дня, утра или вечера вам, матушка!

С превеликой радостью сообщаю, что я заканчиваю свою практику в Кимхэ* и в предвкушении скорой встречи с вами и батюшкой наконец-то убираюсь из этого захолустья! Местные целители не многим отличаются от мастеров иглоукалывания больших городов — даром, что Чжан Угон-ним пытался уверить меня в незаменимости такого рода опыта. Единственный интересный случай был лишь на второй неделе моего пребывания; к целителю Им Имманю-ниму привезли девушку — жертву мудрёного ритуала местных шаманов с проблемами с головой. Не совсем понял, что именно с ней делали, но в сумбурном рассказе Пак Инчюня фигурировали пытки, кровоизлияния и ритуальные ножи. Бедняжка, а, впрочем, почему меня должны волновать каждые несчастные сиротки, которых на весь Чосон наберётся тысячи, если не сотни тысяч?

С безграничным уважением и столь же безграничной брезгливостью,

Ваш сын, Кван Соннуль

***

— Господи, Чимин! — едва только омега успел перенестись в своё время, как на него тут же набросился до чёртиков обеспокоенный Шиндон, заключая его в крепкие, чуть истеричные объятия. — Как хорошо, что ты в порядке!

— Чанёль не сделал мне ничего плохого, не волнуйтесь, — сказал он, вежливо отстраняя от себя ну очень крепко сжимающего его альфу. — Похоже, ему нужно было просто… поговорить.

— Ну да, конечно, — раздалось откуда-то из угла зала, и Чимин, обернувшись, с каплей раздражения отметил, что язвительный комментарий принадлежал никому иному, как доктору Джексону. — Что этот пропагандист-рецидивист продвигал в массы в этот раз? Дай-ка угадаю: Говард Чон Хосок Сен-Виленский — страшный человек, с которым нельзя иметь никаких дел, ложа — помешанные фанатики, и вообще только он один весь такой белый и пушистый.

— Брось это, Джекс, — в приглушённом свете комнаты мелькает парочка кислотных прядей; итак, сам Магистр почтил их своим присутствием, что, учитывая его вечные скитания по всему Сеулу, если не дальше, означало, что всё ещё более серьёзно, чем можно было прикинуть на первый взгляд. — За время нашего недолгого знакомства у меня сложилось представление о Чимине, как об омеге исключительно разумном и способном к анализу. Мне не кажется, что он готов слепо поверить в слова человека, выкравшего хронограф в своих целях, упорно прячущегося от ложи на протяжение стольких лет… Так ведь, Чимин?

— Да, — не моргнув, соврал тот.

Правда же заключалась в том, что ему нужно было время. Время, чтобы поразмыслить над тем, что ему известно о ложе, Чанёле и самом Чон Хосоке, о том, кому из них можно доверять — хотя бы условно, — а от кого нужно бежать без оглядки, пока цел. Пока что ясно было одно: для составления полной картины одной встречи с Чанёлем решительно не хватало, а потому следующая цель в списке «маст ду» омеги — непременно увидеться вновь. И вот тут уже начинались проблемы.

С одной стороны, он помнил год, в который его любезно пригласил старший; вторая сложность заключалась в том, что ему не была извесна точная дата, а потому он не мог просчитать конкретное время своего визита. Впрочем, это не было такой уж проблемой: по сезону можно было предположить, что они переместились в летний город, а, значит, элапсировать в октябрь, чтоб уж наверняка, в теории, можно было. И сразу после успешно решённого коллапса со временем следовала проблема номер два: хронограф. После кражи первого Чимина провожали к нему чуть ли не под конвоем, даром, что Шиндон как-то пообещал через месяц-другой не завязывать ему глаза. Каждое перемещение трепетно заносилось в журнал, начиная от года и заканчивая секундой, когда он отбывал в прошлое.