Сам лорд даже не удосужился узнать мнение Беса по поводу того, как ему теперь хотелось бы жить; он просто присоединил его к своему двору, давал мелкие поручения и расспрашивал о Солитьюде и делах внешнего мира, а также о мире, далеком и уже не слишком родном, - о зиме, Короле Ночи, армии нежити и, конечно, о проклятом бастарде, на котором Харкон прямо-таки помешался. И это возвращало Беса обратно к первому пункту: Джон Сноу портит ему жизнь.
Что ж, каляки сами себя не прочитают, подумал Тирион, делая шаг вперед. Надо идти исполнять приказ…
В воздухе что-то зашуршало и рядом с ним рухнул объеденный остов. Приглядевшись к рогам, Тирион понял, что еще не так давно это была корова.
Он медленно поднял голову, уже понимая, что увидит. Далеко наверху, за слоями тумана, на верхушке башни без части крыши сидела огромная синеватая тень. Тень довольно чавкнула и загоготала. Злорадный, самодовольный гогот почти заглушил тихое лязганье и звон, но потом к ногам вампира свалились куски разорванной цепи, брызнувшие звеньями в разные стороны. Тирион попятился, не говоря ни слова, а потом стрелой метнулся обратно в дверь. Харкон говорил, что даже драконье пламя не способно пробить туман Хладной Гавани, но кто знает…
Наглые гады. Огромные, сильные, почти неуязвимые. Безупречные, совершенные. Как он восхищался ими когда-то, как мечтал, чтобы и у него был дракон…
…И если бы у вас был дракон, лорд Тирион?..
Вопрос всплыл из глубин памяти, как ядовитая медуза, и его продрало по хребту злой дрожью.
Если бы у него был дракон… о, если бы.
Не его бы тогда судили, а он вершил справедливость. А уж он-то знал, чего они заслуживали, он дал бы им этого сполна, полными горстями. Они подавились бы этой справедливостью так же, как давилась Шая, пытаясь содрать золото Ланнистеров со своего горла.
Он не терпел бы насмешки и издевки, не бежал бы из Королевской Гавани в ящике, полном дерьма и блевотины, не искал бы милости у опальной наследницы…
И все же как она была прекрасна. Прекрасна, безупречна, совершенна… совсем как дракон. Как этот проклятый дракон, только что швырнувший в него объедками!..
А ведь кто знает, как все могло бы обернуться. Он любил ее, желал ее, восхищался ею и, возможно, - ведь случаются же чудеса! - однажды она бы… Но нет, без Джона Сноу не обошлось и там. Стоило ему появиться, как драконы тут же начали красоваться, кувыркаясь в небесах, а юная захватчица, увидав мятежного северянина, напрочь потеряла голову. Но разве мог Тирион знать, какую он сам себе роет яму, посоветовав позвать на Драконий Камень свежеиспеченного Короля Севера…
Сейчас его тогдашние действия - и мысли, и чувства - казались такими наивными, что даже становилось грустно. Надежды на мир? Он горько хмыкнул. Нет никакого мира, есть лишь война и власть, и война за власть. Драконы хорошо это знают, и каждый из них - воин.
Но сейчас власть над мирком Тириона была в руках Харкона. И, пожалуй, пора бы сообщить лорду Волкихара о том, что на его замок посягает неприятель.
Он прошел знакомым путем по лестницам и переходам, оставляя за спиной горгулий, следивших за ним своими черными каменными глазами. Харкон почти наверняка здесь, в своей лаборатории, подумал Бес, распахивая дверь.
- Милорд, - начал он, неохотно выговаривая это почтительное слово, и увидел, как на столе что-то коротко полыхнуло. Харкон обернулся к нему, сверкая глазами:
- Научись стучаться!
Нехорошо вышло, подумал Тирион, непроизвольно ежась. Кажется, я сорвал ему какой-то эксперимент…
Противно было это признавать, но Харкон его пугал - и притом куда сильнее, чем кто бы то ни было прежде. Обращение подарило Тириону новое тело и избавило от былых страхов, хотя, если задуматься, все эти страхи зачастую побеждала самоубийственная наглость, которая заставляла его язык трепаться без умолку и тем самым спасать ему жизнь. Иронично, ведь на деле за этой наглостью скрывалось такое же самоубийственное желание, чтобы кто-нибудь наконец всерьез обозлился, пришиб его и избавил жалкого уродца от страданий.
Но теперь жить ему нравилось куда больше, а огромную яму, где раньше плескались старые страхи, вскоре занял новый. Лорд Волкихара, такой уравновешенный с виду, наводил Тириона на мысль о вулкане, дремлющем под снежной шапкой. Кипевшая в нем одержимость была до поры до времени скрыта, спрятана в глубине за нечитаемой улыбкой, за спокойным, насмешливым голосом, но иногда ее отблеск прорывался наружу, опаляя словно солнце, и тогда Бес в очередной раз думал, что очень не хотел бы увидеть, как это пекло наконец выхлестнет наружу. И уж совсем не хотел бы стать причиной такого взрыва.
А между тем положение самого Тириона все еще было не слишком определенным. Пусть новому хозяину не было от него особых проблем, но и пользы тоже было немного, кисло признавал Ланнистер. Он давно успел понять, что образ мягкого человека и заботливого отца, который Харкон играючи натянул на себя при знакомстве - и в который Бес, к стыду своему, поначалу почти поверил, - был очень далек от реальности. Лорд Волкихара не слишком походил на тюфяка, склонного к благотворительности, а значит, и Тириона он обратил и держит при себе для какой-то цели… вот только какой именно?
Впрочем, если вспомнить Валерику, пытавшуюся использовать его как ходячее оружие, ответ напрашивался не самый радостный. И оставалось лишь гадать, когда и при каких обстоятельствах Харкон вслед за женой тоже решит отправить его на убой.
- Проклятые сквозняки, - недовольно заворчал лорд, смахивая со стола пепел. - Что тебе нужно?
- На башне дракон, - выпалил Бес, понимая, что сейчас от него ждут не речей, а конкретики.
Харкон долго смотрел на него, подняв бровь, и наконец сказал:
- Я знаю. И что?
Что значит “и что”, опешил Ланнистер.
- Но… дракон! Что нам делать?
- Да делай что хочешь, - усмехнулся лорд. - Правда, если сунешься к нему наверх, погибнешь. А так… лично мне он не мешает. В данный момент мне мешаешь ты. Загубил образец, а их и так мало.
- Но…
Тирион все еще не понимал, как Харкон может быть настолько беспечным.
- Туман непроницаем, - сказал лорд. - Даже для солнца. То, что тебя обожгло в Соборе, это было… так, для острастки, маленький урок. Ты знаешь, на что способны драконы, но не понимаешь всей силы Молаг Бала. Они нас допекают просто по вредности характера, не обращай внимания.
- Наверняка они спалили пристань, - проворчал Тирион.
- Ты прав, спалили. Тебе жаль три с половиной доски? - засмеялся Харкон. - Не знал, что ты такой мелочный.
- Мне жаль, что теперь мы не сможем попасть на берег, - сказал Бес и, подумав, добавил: - Милорд.
- Сможем, - безмятежно отвечал хозяин. - Просто нам пока туда не надо.
- Извините, что помешал, - сказал Ланнистер, пятясь к двери. Харкон лишь помахал рукой, уже поворачиваясь обратно к столу.
Как я от него устал, подумал Бес, шагая обратно вдоль горгулий. И от драконов. И от Джона Сноу…
*
Харкон откинулся на спинку кресла и разочарованно посмотрел на пепельное пятно. Ну вот, еще один образец испорчен. Кровь солнечного вампира оказалась капризной, как юная девица, и почти от любых магических манипуляций вспыхивала, обращаясь в золу. Ему удалось найти несколько реагентов, с которыми она могла взаимодействовать, не самоуничтожаясь, но беда была в том, что сделать из них хоть что-то полезное не получалось. И уж совсем не получалось создать из них заклинание поиска, которое было ему позарез необходимо. С тех пор, как Салония с командой настигли Драконорожденного на Солстхейме, связь с ними прервалась, словно что-то ее обрубило, и после этого Джон Сноу больше не появлялся на горизонте.
Харкон в очередной раз вспомнил то, что увидел глазами Салонии: дочь, упавшая в бурую пыль, Сноу - хмурый, встревоженный, с мечом в руке, один против троих. Потом не было ничего.
Дар, полученный от самого Молаг Бала, позволял ему по желанию видеть и слышать через любого из вампиров, кого он обратил сам. Кровь Обливиона, его кровь, текущая в их жилах, взывала к нему, стоило питомцам лишь вспомнить его имя. И было не столь уж важно, сколько новообращенных погибнет, собирая сведения по всему Скайриму, важно было, чтобы они эти сведения получили. Но, к сожалению, ни Серана, ни Валерика к таким вампирам не относились, как и сам Довакин, а от всех прочих Джон Сноу скрывался просто изумительно. Даже Салония, и та наткнулась на него почти что по чистой случайности, на каких-то забытых всеми богами пустошах.
