Ван Хельсинг почувствовал приближение оргазма, его тело содрогнулось, а с конца члена потекла прозрачная тягучая смазка. Он резко остановился и опёрся на руки, сжатые в кулаки, чтобы подавить в себе болезненно-сладостное чувство. Для развязки было ещё рановато.

Владислав закусил губу, наблюдая за тем, как Гэбриэл судорожно пытается восстановить дыхание. От возбуждения из верхнего ряда зубов вампира показались клыки монстра. Дракула изнемогал от дикого желания поскорее вставить свой твёрдый член в сексуальный зад знойного красавца-архангела. Но ему тоже приходилось сдерживаться — он уступил роль ведущего возлюбленному и отказаться от своих слов не мог.

— Может, хватит себя истязать? — наконец хищно облизнулся вампир. — Иди ко мне и садись на мой заждавшийся «кол» или я сам посажу тебя на него!

— Терпение — не твоя сильная черта, Владислав, — улыбаясь, заметил друг. Гэбриэл знал, как вампиру нравится звучание его музыкального имени в его устах. Ван Хельсинг, взяв пакетик, открыл его — аромат жасмина усилился. Выдавив некоторое количество содержимого на палец, охотник ввёл его себе в задний проход, после чего, наконец, приблизился к любовнику.

Гэбриэл взял член Дракулы и смазал его оставшимся лубрикантом. Когда он это сделал, Владислав был уже совершенно опьянён запахом жасмина в дополнение к опьянению любовью.

— Ты — само коварство, — прошептал Влад, когда Гэбриэл склонился, чтобы поцеловать его. В тот момент, когда их языки сплелись, охотник привычным движением протолкнул член любовника в себя. Глубокий поцелуй подавил стон мужчин.

Ван Хельсинг возвысился над любовником и стал, издавая стоны захлёстывающего его наслаждения, намеренно медленно, чтобы как можно дольше продлить удовольствие от соития со своим черноволосым красавцем, ритмично двигаться вверх-вниз по его скипетру любви, не отрывая взгляда от глаз графа и лаская своё тело прекрасного греческого бога — точёную шею, мускулистую, накачанную грудь, рельефный пресс, твёрдый живот, — зная, как это по вкусу Владу.

Руки демонического аристократа заскользили по бёдрам, по бокам «наездника», лаская, и, поднявшись по изумительному телу, накрыли выпуклые половинки груди Ван Хельсинга. Тот слегка наклонился и положил свои восхитительные горячие перси в обхватившие их, ласкающие ладони. Владислав протянул аристократическую руку и нежно коснулся кончиками изящных пальцев похотливо приоткрытых алых губ мужчины, ласково проведя по ним, а затем ввёл пальцы ему в рот, и Гэбриэл, облизав их, принялся с наслаждением посасывать.

Вампир был одурманен втройне: жасмином, любовью и наслаждением. Гэбриэл, даже в облике человека, оставался небесным существом, архангелом. Если у Владислава Дракулы и был свой бог, то сейчас он занимался с ним упоительным, открывающим двери в другое измерение, умопомрачительным сексом.

Восседающий на любовнике прекрасный «наездник», обнимающий коленями его бёдра, в своих движениях был подобен балетному танцору. Временами опускаясь на бёдра Владислава, полностью вобрав в себя его скипетр любви, задыхающийся от удовольствия Гэбриэл, сладостно стеная, откинув голову, не торопясь, делал завораживающе красивые, грациозные изгибания бёдрами, чередуя их с изысканными колыханиями и изящными круговыми покачиваниями, умело наслаждаясь членом любовника в себе, при этом временами сжимая стенки, искусно услаждая и его и себя.

Дракуле оставалось только возлежать на ложе наслаждений и стонать, сжимая в руках шёлк простыней.

По колыхающимся бёдрам загорелого красавца пробегала волна за волной. Своим неспешным танцем любви Гэбриэл всё сильнее распалял Влада, чьё наслаждение с каждым мгновением становилось почти невыносимым, чуть ли не гранича с мукой.

И вот, доведённый до предела, граф уже больше не может терпеть эту сладостно мучительную пытку медленного любовного танца. Подхваченные порывом ярой страсти, охватившей вампира, руки Дракулы оставили сжимаемую ткань и взметнулись к прекрасному «наезднику».

Сжав ягодицы Гэбриэла, Влад, приподнимая бёдра, скользя членом в пламенных «ножнах» друга, стал в быстром темпе двигаться в любовнике, лаская его горячее «лоно». Этого было мало, и вампир, обхватив ладонями бёдра друга, стал резво насаживать его на свой член навстречу своим движениям.

Подчинившись нетерпению Владислава, Гэбриэл отдался его рукам, приняв его темп и резко увеличив скорость.

Бёдра красавцев-любовников соприкасались всё быстрее и быстрее. Член Дракулы и лоно Ван Хельсинга ласкали друг друга всё интенсивнее. Спальня полнилась громкими хлопками ударяющейся друг о друга упругой плоти прекрасных тел и сладкими стонами мужчин, а воздух стал тяжёл от феромонов.

Казалось, сама роскошная комната, стены, пол и лепной потолок, мебель, все предметы обстановки и сам воздух в ней были пропитаны термоядерным сексом. Даже не касаясь члена, Ван Хельсинг уже не мог сдерживаться — занимаясь любовью с возлюбленным черноволосым красавцем, ему оказалось достаточно внутренней стимуляции, чтобы получить ошеломительный, феерический оргазм.

— Всё-ё!.. Я кончаю, Вла-ад!.. А-а-а!.. — охваченный невообразимым по силе ощущением, потрясшим до основания всё его естество, не сдержал вскрика Гэбриэл, чувствуя как внутри него начали ритмично сокращаться стенки, массируя член громко стонущего Дракулы, прежде чем белая густая жидкость стала выплёскиваться на мускулистую грудь графа, а тело охотника начали сотрясать сладостные конвульсии оргазма.

Тяжело дышащий вампир ещё несколько раз приподнял бёдра и, задыхаясь в водовороте улётной, пропитанной жасмином кульминации, едва не помрачившей его сознание, откинулся на подушки, отозвавшись на выкрик любовника своим. И Ван Хельсинг почувствовал, как прохладная сперма друга порция за порцией, толчками вливается в него. Шумно дыша, весь мокрый от испарины, увлажнившей его бархатистую смуглую кожу прозрачным бисером, охотник дождался, когда последняя капля сока Владислава оказалась в нём, и, соскользнув с его члена, в сладостном изнеможении повалился на любовника.

Граф прижал его к себе, обняв дрожащими руками. Немного отдышавшись после бурного секса, вампир прошёлся языком по горячей коже Гэбриэла, слизывая капельки пота:

— Словно роса на бархате…

— Кровожадный Дракула — поэт? — счастливо-лукаво улыбнулся охотник, лаская вампира.

— Ты меня делаешь им…

Владислав вытер тонкими пальцами со своей рельефной груди сперму друга и, смотря в его глаза, медленно стал облизывать их, посасывая… Это зрелище тут же снова завело Гэбриэла: он почувствовал, как кровь опять бросилась в пах, наполняя член. Такое с ним было впервые. При виде вновь начавшейся эрекции у пылкого любовника, страстного вампира тоже снова охватило возбуждение.

— О! Гэбриэл! Похоже, нам придётся повторить, — карминны губы графа разъехались в похотливой улыбке. — Мы с тобой слишком изголодались друг по другу… Ложись теперь на спинку.

Ван Хельсинг с улыбкой выполнил указание друга, обвив бёдрами бёдра Дракулы. Для повторного сеанса любви лубрикант уже был совершенно излишен, и граф вновь скользнул в обильно смазанное его спермой лоно охотника своим эрегированным членом, начав делать энергичные толчки, при этом асинхронно лаская член Гэбриэла, в то время как ладони и пальцы его смуглого красавца гладили мускулистые руки вампира, его атлетические плечи, скользили по скульптурной спине, сжимали сексуальные ягодицы.

И ненасытные любовники, словно стремясь поставить рекорд по любвеобильности, сплетясь в одну плоть, снова предались жаркому сексу. Мужчины, страстно целуясь и лаская друг друга, каждый в своём собственном ритме, двигались одновременно, как всегда без остатка растворяясь в своём прекрасном любовнике. Никто не отлынивал от динамичной работы, усердно трудясь, издавая в процессе звуки физического напряжения, занимаясь упоительным, но требующим определённого усилия делом, приближая очередной совместный запредельный оргазм, достигнув которого, они, совершенно обессиленные, без слов, в сладостном изнеможении, вытянулись на постели в объятиях друг друга. После минут всепоглощающей да ещё и повторной страсти им обоим требовался хотя бы получасовой отдых.