Гэбриэл недоумевал, как после этого великолепного секса в двух актах, Владиславу неожиданно пришла в голову идея, чтобы охотник взял реванш, — ведь на балу он проиграл случайно. Но ещё больше Ван Хельсинг не понимал, как умудрился согласиться на это сражение. В любом случае, отнекиваться было поздно: они уже спустились на первый этаж и вошли в тренировочный зал.

Он был такой же большой, как и все залы в Летнем дворце и обставлен даже лучше, чем тот, что был в Бране, с ещё более богатым арсеналом — стойки и стены просто ломились от изобилия всевозможного средневекового оружия. Дневной свет сюда не поступал: окна закрывали металлические ставни, но мощные люстры это полностью компенсировали.

Влад молча прошёл к одной из стоек и взял себе полуторный меч. Он походил на тот клинок, которым Дракула орудовал обычно, но не из серебра. Ван Хельсинг, хмыкнув себе под нос, взял узкий двуручник с другой стойки. К своему удивлению он заметил на лезвии меча герб Ордена Дракона. На простое оружие такое клеймо не ставилось.

— Откуда у тебя всё это? — спросил Гэбриэл, оглядывая стены залы. Герб был не только на холодном оружии, но и на щитах, арбалетах и даже колчанах для стрел.

— Осталось с войны, — произнёс Влад, ловко взмахивая своим клинком. — В этой стали крохотная примесь серебра, но даже с помощью этого я разбил армии Миднайта и Фауст. Это была эпическая война и славная победа! Грандиозный триумф!

Весь Орден Дракона знал и порицал то, что Владислав излишне гордится этой победой. Влад был счастлив, вспоминая, как разгромил и уничтожил своих великих противников. Но Дракулы, успевшие подружиться с представителями Ордена Некрополис и Ордена Алых Роз, были не в восторге от этих, доставлявших графу огромное удовольствие, воспоминаний.

Охотник бросил недовольный взгляд на любовника, оседлавшего своего любимого конька: пространных повествований о своих героических деяниях с подробным смакованием деталей, что всегда раздражало Ван Хельсинга.

Дух соперничества никогда не дремлет в отношениях мужественных мужчин, даже (а может быть, особенно) если они влюблены друг в друга.

Но мысли Гэбриэла тут же приняли совсем иное направление, едва он увидел, как хорошо Влад выглядит вооружённым, в одних брюках. Охотник сглотнул.

— Ладно, хватит разглагольствовать, — возгласил Ван Хельсинг, постаравшись отогнать совершенно не относящиеся к их текущему занятию мысли. Он поднял двуручник и принял боевую стойку. — Мы сюда сражаться пришли или вести беседы, посвящённые твоим хрестоматийным подвигам?

— Завидуешь?

— О да! Ни спать ни есть не могу от зависти! Я сражался и побеждал в эпических битвах задолго до твоего рождения! — язвительно хохотнул охотник.

— Но не хочешь слушать, как я посадил своих побеждённых врагов на кол? Только, — и я уверен, к большому для них сожалению, — не на тот, на который любишь садиться ты! — от души расхохотался Влад.

Ван Хельсинг недовольно поморщился:

— Так, ты привёл меня сюда с целью предаться воспоминаниям о своих несравненных свершениях, перемежая их пошлыми остротами, или мы всё-таки начнём поединок?

— Ха-ха-ха! Одно другому не мешает, — ухмыльнулся вампир, довольный раздражением друга. — Можно сражаться, беседуя, совместить, так сказать, приятное с полезным. Но как хочешь. — И в свою очередь приготовился к бою.

— Что же приятное, а что полезное? — ехидно усмехнулся его противник.

— Сам догадайся.

Гэбриэл Ван Хельсинг и Владислав Дракула в первую очередь были великими воинами. Это была глубинная суть и стержень их естества. На Гэбриэле были брюки и полурасстёгнутая рубашка, Владислав вообще был полуобнажён — но они так стремительно и бешено бросились друг на друга, будто были закованы в доспехи.

Клинки скрестились с яростным звоном. Разъединились и снова столкнулись. Гэбриэл сделал один выпад, второй, колющий, потом режущий удар. С двуручным мечом в руках или в шкуре вервольфа, он дрался одинаково — как хищник, нападающий на жертву.

Влад с хладнокровием парировал атаки, мастерски владея мечом, и уворачивался ловко, как змей, а затем контратаковал — бесстрастно и изящно, со своей обычной грацией, не покидающей его и во время сражений. Он усмехнулся только один раз, когда ему удалось оставить Гэбриэлу царапину под левой ключицей.

— Так, похоже, придётся с тобой рассчитаться за это! — Боль в сопровождении этой бесовской усмешки распалила гнев Ван Хельсинга. Им овладел бешеный раж. И он бросился в атаку с остервенением, словно вернулся на поле боя и от исхода схватки зависела его жизнь. Казалось, он напрочь забыл, что противник — его возлюбленный.

— Тебе идёт цвет крови, мой друг, — улыбнулся вампир, отступая назад. Его клинок стонал под ударами противника.

— А тебе бы очень подошёл отсечённый язык. Он слишком болтлив! — рыкнул в ответ охотник. Он поднял двуручник над головой и со всей силы обрушил его на голову Влада.

— Можешь даже не стараться, — Дракула легко принял и отбил удар, а затем ловко пригнулся к полу и полоснул мечом на уровне ног Гэбриэла, едва не зацепив. — Хоть ты архангел, но, вопреки учению святых отцов, — издевательски ощерился вампир, — победить демона не сможешь!

— Посмотрим! — мужчина сделал ещё пару выпадов, но столь же бесплодных, как и все предыдущие атаки. Вампира не удавалось даже оцарапать.

— Рассчитываешь, что победу тебе принесёт случайность? Что я, если не поскользнусь как в XV веке, то споткнусь или оступлюсь? — рассмеялся Владислав, чуть не пропустив очередной удар, направленный ему в живот, в последнее мгновение сделав виртуозный перевод. — И не надейся! Да я и избавлю тебя от необходимости ожидать такого благоприятного случая!

С этими словами Дракула отступил на пару шагов назад и открылся. Просто отвёл свой меч в сторону, почти как тогда, в 1462 году перед смертью. Гэбриэл усмехнулся, но, невзирая ни на что, решил не упускать даже такой шанс. Может, тогда любовник будет считать тему дуэли, наконец, закрытой.

Охотник приготовился пронзить грудь Влада чуть правее грудины, чтобы не попасть в сердце. Он сделал рывок. Остриё двуручного меча было направлено точно в цель.

Но Владислав Валериус действительно умер — а Дракула сдаваться не умел.

Буквально за миг до прикосновения меча к своей груди он мгновенным, молниеносным приёмом сумел отвести клинок Ван Хельсинга и опустить его к полу. Вампир был силён, но запыхавшийся охотник и не думал признавать поражения. Улучив момент, Гэбриэл подался вперёд и поцеловал Дракулу в губы: он надеялся заставить Влада выпустить из рук меч, но не тут то было — сейчас любовник был настроен серьёзно, и применённая Ван Хельсингом обманная тактика не сработала. Оторвавшись от поцелуя, Влад выбил меч из руки друга, развернул его спиной к себе и прижал лезвие своего меча к нежной шее.

— Я думал, тебе нравится, когда я тебя убиваю, — попытался оправдаться Ван Хельсинг, стремясь обернуть всё в шутку. Но приём не сработал.

— Подобные отвлекающие манёвры всегда хороши, но не в этот раз, — в гневе хрипло прошептал Дракула ему в самое ухо. Вампира вдруг охватила ярость — эта схватка напомнила ему не только поединок, приведший к его смерти в 1462 году, но и проигранную им битву Ван Хельсингу, обернувшегося вервольфом, в потусторонней Ледяной Крепости вампира в 1888-м. В графе проснулся демон. — Придётся мне в этот раз быть с тобой построже и отплатить тебе за это… а заодно и за всё предыдущее…

Вампир бросил меч, но тут же впился удлинившимися острыми ногтями в плечи охотника. Тонкая рубашка не спасла от этого. Влад наклонился к шее побеждённого противника, отогнул ворот, выпустил клыки и грубо и сильно укусил его в шею. Гэбриэл застонал и зашипел от боли.

Одной рукой Дракула схватил его за волосы, чтобы сильнее отвести голову в сторону, а второй начал спускаться вниз, размазывая кровь из раны по всей груди и животу. Рука вампира дошла до паха охотника и сжала его. Дракула начал жадно пить кровь своей жертвы, одновременно массируя его пах. Гэбриэл не пытался вырваться. Во-первых, выбившийся из сил мужчина знал, что трепыхаться бесполезно, — его словно сжали стальные тиски. А во-вторых, его текущее положение было ему не так уж неприятно…