Но едва они поднялись в плотно затянутое облаками небо, как из набежавшей тучи пошёл густой и тёплый, кратковременный дождь. Дракула, заметив пещеру, приземлился около неё, чтобы переждать в ней метеорологическое неудобство. Друзья зашли внутрь.
Связывающая красавцев страстная любовь не могла не проявиться в этом уединении очередными объятиями и сладостными поцелуями. Красивые руки вновь заскользили по совершенным телам. Нежные губы с вожделением прижались к таким же нежным губам. Похотливые и ненасытные языки мужчин, словно забыв, где им предназначено находиться природой, оказались в сочных и душистых ртах друг друга.
— Гэбриэл… — выдохнул пылкий вампир. — Мой прекрасный Гэбриэл… — Он обхватил щеки любимого своими белыми руками, что напоминали руки статуй святых, изваянных великими мастерами эпохи Возрождения, скользя взглядом, полным страстной любви, по ненаглядному лицу, любуясь им, упиваясь его красотой и в то же время будто находясь в состоянии неверия в реальность происходящего.
— Влад… — томно прошептал его возлюбленный, с такой же любовью и восхищением зачарованно глядя на своего милого, утонув в его сияющих звёздами тёмных очах, мягко взмахивающих пышными опахалами блестящих чёрных ресниц… Он ласково накрыл ладонью руку графа. Вдруг в обворожительных глазах охотника вспыхнул игривый огонёк, и он, схватив графа за эту руку, смеясь, увлёк своего красавца под падающие с неба прозрачные капли.
— Хочу целоваться с тобой под тёплым летним дождём! — со счастливой улыбкой разъяснил Дракуле своё действие Ван Хельсинг.
— Очаровательная идея, Гэбриэл… — вампир страстно обнял улыбающегося охотника, выполняя его желание.
Губы мужчин слились, лаская друг друга. По волосам, по лицах целующихся красавцев капля за каплей бежала тёплая вода, льющаяся с небес, словно дождь, как прежде ветер, гладил прекрасных любовника своими прикосновениями. Струясь по гладкой коже прекрасных лиц, хрустальные капли, прежде чем сорваться вниз, повисали на лучистых ресницах, на нежных губах, затекали любовникам в рот. Счастливые влюблённые, смеясь, поцелуями пили сладкие слёзы дождя из ещё более сладких уст друг друга, ловили их языком, слизывали с атласа губ, подхватывали кончиком языка с душистой кожи щёк и вееров ресниц.
Вдоволь потешив милых, короткий летний дождик скоро прошёл. Вампир прижал к себе улыбающегося любовника:
— Ах… Гэбриэл… Это было потрясающе! Так романтично! Мой сладкий романтик! — И вампир снова запечатал уста охотника страстным поцелуем.
Возвратившись к ожидавшим их супруге и невестам, тайные любовники преподнесли им добытые редкие цветы, чем привели девушек в восхищение, заслужив в свой адрес немало похвал и жарких поцелуев. Анна обнимала и целовала Гэбриэла, а Владислав стал объектом не менее пылких ласк со стороны своего гарема. Муж и вечный жених, счастливо улыбаясь, с радостью принимали и возвращали объятия и поцелуи своих красавиц, но в то время как руки и губы мужчин отвечали на изъявления благодарности и выражения любви прелестных женщин, их взгляды неотрывно были прикованы друг к другу…
====== После бала. Часть 1 ======
В этом году День Дракулы прошёл как надо — с балом, турниром и грандиозным гала-концертом. Всё это происходило в Летнем дворце Владислава в Будапеште. И все старались, потому что Орден Некрополис наконец заявил о себе в Подлунном мире и присоединился к остальным Тёмным рыцарям* в конце прошлого года. Что ж, самое время, прошло всего одиннадцать лет после объединения*.
Одной из традиций праздника Дракул было сражение между главами Ордена Дракона. Владислав и Гэбриэл переодевались в лёгкие доспехи, вооружались увесистыми мечами и устраивали дуэль прямо во время бала. Этот год был не исключением. Ван Хельсиг и Дракула начали сражение.
Мечи противников скрестились. И их лица, нарочно не защищённые шлемами, оказались очень близко друг к другу. В этот момент Ван Хельсинг был готов поклясться, что Дракула мог с лёгкостью поцеловать его при всём честном народе. Разумеется, это восприняли бы как шутку, манёвр, чтобы ошарашить противника, ведь то, что большинство вампиров бисексуальны — не секрет. Может, это была лишь игра воображения, может, даже тайное желание, но именно это и сбило Гэбриэла с толку. Он проиграл поединок.
После бала, когда гости покидали Летний дворец, Гэбриэл с трудом уговорил Анну вернуться в Бран без него, потому что хотел, продлив визит, остаться единственным задержавшимся гостем хозяина чертога. Он клялся и божился жене, что такое происходит в последний раз, зная при этом, что ему не удастся выполнить клятвы и не нарушить их при первой же возможности.
Супруга и так была не в восторге от дружеских посиделок мужа с вампиром — как редки они ни были, — а, услышав, что он хочет остаться с Владиславом один на один на целых двое суток, недовольно нахмурилась: хоть Ван Хельсинги и Валериусы заключили мир с Дракулами, переставшими охотиться на людей, она, хоть и не показывая вида, продолжала внутренне относиться к графу с предубеждение, не доверяя демону, зная, как хитры и коварны эти существа, каждый раз опасаясь за благополучие Гэбриэла в такой опасной компании. Анна не раз говорила об этом супругу, советуя ему быть начеку. Но тот только смеялся, уверяя, что её предок не собирается каким-либо образом нарушать договор, так как это будет ему только во вред, и что они отлично ладят друг с другом (если бы она только знала насколько!), предав забвению неприятные страницы их давней совместной истории. Мужчина мотивировал необходимость продлить визит тем, что за два дня, оставшись наедине с вампиром, он надеется убедить Дракулу принять нужную стратегию в политических делах, которую Влад категорически отвергал; и все попытки переубедить его до сих пор были безуспешны. А это важно не только для процветания Ордена Дракона, но и для благополучия их семьи.
Услышав это, женщина наконец сдалась, снова посоветовав быть настороже отмахнувшемуся мужу, а затем шутливо пригрозила, что ему придётся отрабатывать свой супружеский долг. Ван Хельсинг, пленительно улыбаясь, пообещал, надеясь, что вернувшись из Летнего дворца, сможет оттянуть «наказание» хотя бы на пару ночей, сославшись на усталость. Не то чтобы он меньше хотел Анну, он по-прежнему любил её и душевно, и физически. Вот только после двух суток наедине с Дракулой, что безусловно выльется в беспрерывный пир горячего и необузданного секса, ему вряд ли удастся заставить работать свой детородный орган.
Распрощавшись с супругой, нежно поцеловав её на прощание, Гэбриэл поспешил подняться на самый верхний этаж дворца, где располагались покои Владислава. Своих невест граф заставил вернуться в Бран, чему вампирессы также были не слишком рады. Летний дворец был целиком в распоряжении пылких любовников, и никто не помешает им воплотить самые похотливые желания и претворить в реальность самые горячие фантазии в отношении друг друга.
Когда Ван Хельсинг, наконец, добрался до спальни, Влад уже снял свой праздничный костюм и надел лёгкие атласные брюки. Гэбриэл зашёл в тот момент, когда вампир, переодевшись, вешал свою одежду в гардеробной.
— Правильно, — улыбнулся Гэбриэл, кивнув на босые ноги вампира. — Ничего лишнего.
— Тебя ждёт такая же «униформа», — съязвил Дракула, уступая другу место у шкафа. — Только для тебя я приготовил ещё лёгкую обувь и рубашку. Я же не хочу вернуть тебя супруге простывшим… — вампир сально ухмыльнулся.
— Ну прямо верх остроумия, — хмыкнул Ван Хельсинг, начав переодеваться. В процессе он что-то вытащил из кармана своей одежды и спрятал в карман «униформы».
Влад прошёл в спальню и, поднявшись на три ступени возвышения, сел на роскошную кровать с тяжёлым поднятым балдахином. Отсюда, через широко открытую дверь, ему было очень удобно наблюдать за импровизированным стриптизом загорелого красавца.
Во время подъёма на нужный этаж, Гэбриэл оценил размах Летнего дворца — хоть он был немного меньше по размеру, чем Бран, но его комнаты по размеру были едва ли не в два раза больше и ещё более роскошные.
