«Нет моей вины в том, что я умею создавать пламя! И если Хьюго этого не может понять, то пускай тогда гневается сколько ему будет угодно» — думала она, борясь со слезами. «Вечно он начинает не пойми на что злиться вместо того, чтобы все обсудить, объяснив свои чувства и эмоции. Что ж, может оно и к лучшему. По крайней мере, я более не буду чувствовать вины за то, что скрываю перед ним что-то важное… и за то, что не доверяю ему до конца. На этот раз он сам дал мне весомый повод для этого», — успокаивая свою совесть таким вот образом, Биара в конце концов смогла уснуть.
Путники свернули с дороги, ведущей вдоль реки Септакорд. Теперь они держали курс на север, туда, где раньше располагалась бывшая столица Королевства — Гнездо Грифона. На протяжении всего пути Биара с Хьюго не обмолвились ни единым словом — только угрюмо смотрели по сторонам, словно и не замечали друг друга.
Биара в который раз незаметно бросила взгляд на Хьюго.
«Неужели он до сих пор злится?»
Вся ее обида прошла, и теперь девушке хотелось наладить отношения или хотя бы понять причину столь агрессивного поведения своего друга. Хьюго же продолжал молча шагать вперед, не давая ей ни единого повода заговорить. Так и не найдя подходящих слов, чтобы задобрить его, Биара решила попросту задать вопрос, интересующий ее с самого начала путешествия:
— Почему мы направляемся именно в Сивилию? Если не ошибаюсь, это красивый город, но никак не принадлежащий магам… Хотя, тебе конечно же видней, ты ведь здесь живешь, — она кротко взглянула на него, ожидая ответа.
Хьюго долго молчал, но в конце концов нехотя ответил:
— Мне сказали, что Мильвано-ду-Синё созывают собрание там. Причин я не уточнял. — Тебе не кажется подозрительным то, что они желают меня видеть вовсе не в какой-нибудь Небесной Бухте или Миву — городах магов? Как по мне, это весьма странно. — Пожалуй, о странностях судить уж точно не тебе. — Как же ты мне надоел! — не выдержала Биара. Она выскочила вперед, упрямо преградив ему дорогу и гневно глядя в глаза. — В чем твоя проблема?! Где здесь моя вина? Или, по-твоему, эти способности я обрела по собственному желанию? Тогда спешу тебя разочаровать — нет, я ничегошеньки не сделала, чтоб их заполучить. Однако знаешь, что? Даже если бы это зависело от меня, то я бы тысячу раз ответила на подобное предложение: «Да!», потому что с ними я становлюсь намного сильней. Я больше не девушка в беде, которую должен сопровождать в пути какой-то крепкий парень, только бы она была в безопасности. Может, именно поэтому ты так злишься? Оттого, что я больше не нуждаюсь в большом и сильном защитнике?.. — Биара запнулась, так как Хьюго наконец поднял на нее глаза.
В нее впился гневный, дикий взгляд. Она заметила, как слегка сузились его зрачки, на подобии змеиных. Девушка еще никогда не видела, чтобы он мог изменять свой человеческий облик подобным образом. В ней билось настойчивое желание отстраниться, но она заставила себя стоять на месте и смотреть — хоть и не без страха — в эти светло-зеленые, опасные глаза.
— Каким же ты должно быть жалким меня считаешь, раз думаешь, что я боюсь стать ненужным, как только пропадет надобность защищать тебя, —процедил он, не сводя с нее взгляда. — Хочешь знать, почему я на самом деле злюсь? Тогда слушай: в тебе нет ни капли магии, ни единой крошечной капли! Ты не располагаешь даже малейшим шансом овладеть одним, самым слабым заклинанием. Законы этого мира просты: если ты не чувствуешь ману и не умеешь ею распоряжаться, то физически не способен ни на что хоть издали напоминающее магию.
То, что ты вчера сотворила — невозможно и неестественно. Я всегда могу разглядеть в человеке расположенность к волшебству, но в тебе я ее никогда не видел — даже до того, как ты покинула этот мир. Ты физически не должна быть способна на нечто подобное. О подземелья Даддриса1, то, что ты делаешь, даже магией назвать нельзя!
— Какое тебе дело до меня и моих способностей? Мне абсолютно все равно, что это — магия или нет. Эти способности даруют преимущество перед другими, силу и возможности, недоступные мне ранее. Этого достаточно, чтобы радоваться и не жить в постоянном страхе.
Каждое слово она проговаривала медленно, в речи сквозило угрожающее спокойствие, хотя иногда голос слегка подрагивал. Никогда еще Биаре не удавалось говорить подобным образом. В эти слова она смогла вложить всю ту непоколебимую уверенность, что придавали ее новые силы. И про страх она не соврала — его и впрямь удавалось заглушать мыслями о том, что теперь она не столь беззащитна, как раньше.
«И пусть он относится ко мне, как пожелает. В конце концов — это его выбор».
Она вызывающе смотрела в суженные зрачки дракона, даже не думая отводить взгляд. Новая уверенность в себе придала храбрости. Некоторое время они так и стояли, не говоря ни слова друг другу.
— Нам нужно к вечеру дойти до Ямбриела, — наконец сказал Хьюго, отвернувшись. В его голосе проскользнули усталые нотки, будто он только что вернулся с поля битвы.
На протяжении всей дороги ни один из них не промолвил более ни слова.
[1] «Подземелья Даддриса» – ругательство, изредка употребляемое жителями Дауэрта, преимущественно представителями древнейших рас, таких как драконы и эльфы. Даддрис есть божество подземелий и смерти, следовательно, это ругательство схожее с земным: «седьмое пекло!»
Нынче Даддрису поклоняются темные эльфы.
Забавный факт: это впервые, когда Биара услышала от Хьюго какое бы то ни было ругательство.
====== Дочь гор ======
Ступая тише самого крохотного создания в мире, она пробиралась сквозь густые заросли полевой травы. Чувства были обострены до предела: уши улавливали малейший шум, обилие разных запахов иногда сбивало с толку, а легчайшее дуновение ветерка она ощущала так, словно была маленькой синицей, парящей над полевыми просторами. Где-то справа в испуге залегла крохотная мышь — она слышала бешеное сердцебиение ее маленького сердечка. Каково искушение!
Борзая осторожно взобралась на небольшой бугорок, расширив свой кругозор. Теперь бесконечная желтая трава не заслоняла ей обзор, она могла свободно рассматривать поле, на котором находилась. Чувствительный нос подрагивал, так как ветер постоянно менялся, принося все новые запахи. Она была достаточно опытной для того, чтобы не отвлекаться на каждый из них. Кошка повела мордой, учуяв кролика, и блаженно прижмурилась, ощущая, как бурлит кровь в ее лапах, наполняясь охотничьим азартом.
Она перевела взгляд на пасмурное небо. Запах дождя был очень сильным — он пропитывал ее с кончика носа до кончика пушистого хвоста, а сильная духота клонила в сон. В соседнем леску неподалеку была пугливая лань, и даже не одна: рядом с ней паслось несколько молодых самцов. Топот их неуклюжих копыт Борзая слышала, находясь на большом расстоянии от лесных обитателей. Кошка с досадой царапнула сухую землю. Как же унизительно — оставаться в этом мелком кошачьем обличии, когда вокруг нее целый лес крупной добычи!
Раньше она была не просто кошкой — Борзая была рысью, грозой лесных созданий. Благодаря своей волшебной сущности, она могла поравняться силой с дикими волками, обитающими в западных лесах Дауэрта! Никто ей не был страшен, а превосходить могли лишь беспощадные сабравы. Кошка почувствовала, как ее загривок медленно топорщится от досады, а когти гневно царапают землю.
Борзая снова скользнула в заросли травы. Она бежала в сторону громких бессмысленных звуков — то, что люди называют «городом». Ей хотелось подольше побыть на свободе, под дурманящие запахи добычи и пение птиц, но следовало бежать к напарнице. Борзая чувствовала, что единственный человек, которого она ценила, был явно чем-то огорчен.
Кошка оббежала серый валун, когда в небе сверкнул серебряный коготь молнии. Через некоторое время грозно зарычал гром. Борзая подергала шкурой, ощутив мелкую дробь дождя по спине. Пришлось ускорить бег, когда большущая капля плюхнулась ей прямо на нос, заставив оглушительно чихнуть.
