Все три заместителя очень тесно взаимодействуют между собой, равно как и их подчиненные, да и нередко практикуется временный перевод под оперативное руководство другого заместителя. Например, координатор операции после утверждения плана всегда переходит в оперативное подчинение тому заместителю, по чьей линии она проводится.
Отдельным звеном стоит куратор научно-технического обеспечения, также подчиняющийся только Главе МУР. В его сфере интересов находятся лаборатории, исследовательские центры и небольшие производства редких элементов технического оснащения, которые практически невозможно достать в свободной продаже или заказать по линии военного ведомства. Фактически это должность, равная по уровню задач заместителю Главы МУР, но из-за специфики и некоторой обособленности вверенных ему подразделений в случае отсутствия Главы заменить его даже на короткий срок он не сможет. Поэтому и назвали эту должность нейтрально – куратором отдельного направления.
Так же напрямую Главе МУР подчиняется ректор нашей Академии.
Иерархия допусков строится в целом по тем же принципам, что и структура подчинения, с некоторыми особенностями решаемых задач.
Определенная информация, например, настоящие имена «котов», относится к высшему допуску и фигурирует в личных делах агентов, только если ее запрашивает один из руководителей МУР. В случае запроса личного дела аналитиком, например, объем информации урезается в соответствии с его допуском. Руководство Академии тоже в курсе настоящих имен агентов просто в силу того, что позывные курсанты получают уже после поступления. И все. Все остальные «коты» знают друг друга только по позывным. Это основы основ, которые нам излагали еще в Академии.
Каким образом Тайрин вообще получил доступ к личному делу Призрака в объеме, в том числе, настоящего имени? И уж тем более откуда он знает, что это самое имя из личного дела и настоящее имя – разные?!
И если это знает он, минуя всю нашу систему допусков, то кто еще может это знать?
Каким образом вообще можно изменить информацию такого уровня защиты?!
Если смотреть на это грубо и в лоб, то получается, что вся наша система допусков ничего не стоит. Понятно, что щелей и лазеек хватает в любой системе, начиная с того, что курсантами в Академии могут оказаться люди, которые были знакомы раньше, и они неизбежно свяжут воедино настоящее имя и позывной своего знакомого. Случайности на заданиях тоже никто не отменял.
Но чтобы сравнить настоящее имя и имя в личном деле – надо знать и то и другое! Причем из независимых источников. Более того, точно знать цену каждому источнику, ведь чтобы не поверить личному делу из-под высшего допуска, нужны очень и очень веские основания.
Значит, есть и другие пути. А система, соответственно, намного более «дырявая», нежели ее нам представляют.
Зачем Тайрин дал это понять мне? Вот что, оказывается, цепляет меня во всем этом раскладе больше всего.
Я не понимаю действий Тайрина.
Не вижу его мотивов и целей.
Он для меня непредсказуем.
С тем, что я имею сейчас, я обязана и его включить в свой список потенциальных «крыс». Вот только зачем он мне намекнул на шаткость системы? Зачем сам же навел на себя подозрения? Или это как раз хитрый ход из серии игры на грани? Раз сам дал такую информацию против себя, то «крысой» быть не может?
Так, стоп. Сейчас я в этом не разберусь, значит, как минимум пока Тайрину быть в моем списке потенциальных «крыс».
И да, раз уж мы начали маскировать наше расследование под любовные отношения, у меня будет время и возможность его «прощупать». В конце концов, от эмпатии есть вполне ощутимая польза, а не одни только неприятности.
Вернувшись в штаб МУР, я убедилась, что ничего срочного для меня нет, и отправилась в спортзал.
Тренировочная площадка располагалась в подвале здания. Когда-то здесь, возможно, были какие-то складские или подсобные помещения, но сейчас все перегородки были убраны, и получившееся единое пространство полностью отдано под небольшой полигон, даже короткая полоса препятствий приличной сложности шла по периметру зала.
Никого из агентов не было, только в небольшом закутке при входе скучал дежурный инструктор. Моему появлению он обрадовался и от души погонял меня сначала по полосе препятствий для разминки, потом с клинками и в спарринге.
Вернувшись к себе в кабинет часа через два, я была уставшей и на редкость спокойной. Быстро набросав в уме список потенциальных «крыс», зашла к Тайрину попрощаться и вернулась домой. Пока на координаторе нет текущих операций, это общепринятая практика. Мы работали круглосуточно, если этого требовала ситуация, но могли и несколько дней вовсе не появляться в штабе, когда отсутствие дел позволяло.
Солнце едва перевалило за полдень, и я решила использовать свободное время, чтобы пройтись по лавкам. Примерно через декаду мне ехать домой, и появиться там с пустыми руками, учитывая, что о поездке я знала заранее, было бы некрасиво. Разумеется, никто мне и слова не сказал бы, родители всегда мне рады просто так, но и мне хочется их чем-нибудь побаловать. На периферии возможность выбора все же существенно меньше, нежели в столице.
Настоящее время, столица Мелара,
где-то в центральной части города
Ровно в семь вечера в дверь моего дома постучали. Выглянув в окно, я увидела ожидающего на крыльце Тайрина. Постоянных служек я в доме не держала, раз в два-три дня ко мне приходила соседка-вдова и наводила порядок. И ей, и мне так было удобнее. Ей позволяло в какой-то мере держать лицо и жить в приличном собственном доме, несмотря на смерть мужа и отсутствие другого дохода, а я просто не любила чужих людей рядом с собой.
Я вышла на крыльцо и, захлопнув за собой дверь, коротким импульсом активировала защиту дома.
– Леди Шайлир, – вежливо кивнул мужчина и тут же шаловливо улыбнулся. – Надеюсь, вы позволите мне так вас называть? А меня зовите Ксандр. Терпеть не могу обращение «лорд Д’Тарр», это так… холодно.
– Пожалуй, соглашусь с вами, лорд Ксандр, – кивнула я.
Умеет начальник исправлять свои ошибки. Забыл сообщить мне в штабе, как его зовут во внешнем мире, но нашел очень элегантный способ представиться.
Он подал мне руку и помог усесться в кар. Для девушки в брючном костюме в этом не было необходимости, но вряд ли любой аристократ даже задумался бы об этом, такие вещи въедались в кровь с младенческого возраста.
– Вы великолепно выглядите, леди Шайлир, – улыбнулся Ксандр, тронув кар, – хотя, признаться, я ожидал более… классического образа.
Ну еще бы, вряд ли он ожидал, что для первого публичного свидания леди способна выбрать брючный костюм. Любая леди, даже «кошка». Это удивление было искренним и достаточно глубоким, чтобы безошибочно отнести его к настоящему Ксандру.
Женский брючный костюм не копировал, конечно, мужской. Пиджак у нас представлял собой скорее узкое платье до середины бедра, затянутое на талии все той же привычной шнуровкой. Сверху оно действительно напоминало обычный мужской пиджак, с отложными бортами и узким открытым клином пол, сходящихся ниже груди, и точно так же требовало ношения под ним рубашки. Однако и такой брючный костюм давал изрядную свободу движений и считался очень смелым одеянием для женщины. Такие вещи в городе любили носить в основном женщины-маги.
Что ж, я лишний раз убедилась, что оделась правильно.
– Лорд Ксандр… вы позволите мне толику откровенности? – лукаво спросила я.
Мне начинала нравиться эта игра на грани чопорности аристократических приличий и вольного духа молодежного флирта.
– Разумеется, леди Шайлир, – с готовностью кивнул он. – Можно даже не толику… и не только сейчас.
– Как скажете, – рассмеялась я. – У меня есть некоторый опыт общения с мужчинами-аристократами. Классически красивая женщина неизбежно получает много внимания и обходительности, однако внешний образ слишком часто застилает глаза. Мы с вами почти не знаем друг друга, и мне хотелось бы, чтобы ваше восприятие меня не было шаблонным. Я просто решила слегка изменить точку отсчета.