— Забавно. — заметил Алфи, изо всех сил стараясь казаться спокойным. — Пусть Лука не прыгает выше головы в попытке выбить дубль.

Маттео, опустошив папку, кинул взгляд на дверь, тем самым дав понять Алфи, что он покидает это место.

— Прежде, чем ты исчезнешь ко всем херам, — Алфи швырнул пачку купюр, и та, пролетев через стол, остановилась возле руки Маттео, — Дай слово, что устроишь мне встречу с Сарой и детьми! Суть в том, что я всё равно увижу её и мальчиков, чего бы мне это ни стоило, но хотелось бы обойтись мирным путём-таки.

Маттео поджал губы:

— Лука не допустит этого. Прольётся кровь. Войны будет не миновать!

— С твоей помощью всей этой ебани можно будет избежать, — продолжал гнуть своё Алфи, — Даже если я пристрелю Луку, то скажи мне, будет ли Сара так сильно страдать, потеряв его?

Тава прервала сына:

— Ты готов полностью разрушить её брак, её устоявшуюся жизнь сейчас, когда она почти совсем забыла тебя, чтобы снова ввергнуть её в исчадие страданий?

— Так ты считаешь, что она совсем забыла меня? — воскликнул он, обращаясь к матери, — Ты же знаешь, что она закрывает глаза с ним, а под веками видит меня. Потеряв её, совершив ошибку, я жил все эти годы в аду и нигде больше!

Тава истерически рассмеялась:

— Твои бесы плясали на юном теле Абигаль!

Алфи нахмурился:

— Возможно, но они не оставили на ней и следа. — стукнул он по столу. — Своди эту преданную, привыкшую к ежедневным истязаниям собачонку к доктору. Убедись в своём недомыслии, да, когда перед тобой откроется завеса её жалкого девственного тела. — Алфи поиграл пальцами в воздухе, — Прихвати и мистера Левинсона, пусть он посмотрит на свой впихиваемый каждому богатому засранцу товар.

Тава покачала головой:

— Порой мне кажется, что тебя зачинал не человек, а сам дьявол!

Алфи вымученно улыбнулся:

— Порой мне тоже так кажется. Однако ты страстно хотела видеть рядом с собой внуков, не так ли?

Тава закашлялась и вышла из гостиной, прихватив с собой снимки.

— Я это к чему… — проводив её взглядом, но не получив ответа, Алфи перевёл взгляд на Маттео, — Лука ей вряд ли многим дороже, чем псина или кот. Никогда не быть ему любимым ею так, как был любим я. А теперь подойди сюда и слушай: я тебя либо уговорю, либо заставлю, блять, сделать то, что мне нужно — решай уже сам, да? А нужно мне немного — увидеть Сару и близнецов.

Маттео широко раскрыл глаза и заговорил:

— Лука намеревается отправиться в Англию уже завтра.

— Зачем?

— За Шелби, за Томми Шелби, в обмен. Он отдаёт ирландцам живого Томаса, а они взамен отдают часть заводов и территорию. — отчеканил Маттео, и Алфи довольно хмыкнул.

— Ты же знаешь, с кем его свести первым делом, чтобы сделка не состоялась, правда?

========== 2.4. ==========

Комментарий к 2.4.

Всем привет 👋

Глава не подробная, короткая, хотя-бы потому что вы уже, наверное, замучались читать по десять страниц 😄

К слову, не подробная в связи с тем, что эта сцена будет, вероятно, пересказанна несколькими героями так, как они её видели.

Спасибо огромное padre chesare ❤️

И благодарю всех вас, читатели, за ваши отклики и интерес к этой истории 🤗

И да, на самом деле можно было сделать сноски для перевода итальянских фраз в конце текста, но так весь смысл потеряется)

***

Вчера

Алфи Соломонс был на пределе. Девушка, что сидела на его коленях прилично занюхала кокаина, и позволяла трогать её там, где Алфи хотел.

Её звали Эдит, ей было семнадцать и она считала себя тонкой натурой, шмыгающей носом как можно громче и драматично размахивающей руками, чтобы все вокруг знали, что она приняла кокаин.

У Алфи не хватило желания сказать ей, что она ведет себя как чертова обезьянка, потому что он был занят тем, что в тени пьяных молодых людей высматривал ирландцев. В этот полдень он закинул удочку в водоем Чангретты и теперь выжидал, чтобы вовремя дернуть улов на себя.

Его глаза блестели от азарта, и он должен был признать, что путь, которым он собирался отобрать у Луки Сару пропитался определенным охотничьим очарованием. Миссис Чангретта — маленькая успешная птичка действительно верила, что знает жизнь и, поплавав в большом море Луки, уже отказывала Алфи нырять в его черное озеро.

Какой же она была неловкой на самом деле. Все эти пышные снимки, где она почти не скрывает чудесных изгибов, манящих мужчин, были просочены точно вафельный торт кремом, её внутренней неуверенностью в себе, что она так тщательно прятала. Её улыбка была поддельной, а статусность хлипенькой, точно карточный домик. Как только Лука покинет свой пост, её воздушный замок успеха и власти сдует ветром и она сочтет спасительной соломенкой возможность вернуться к Алфи. Привыкшая к хорошей жизни, она уже не сможет ужиться в простоте.

Через несколько дней после краха Луки он выяснит все её дела, и Алфи с нетерпением ждал этого. Она была его особенным ягненком, почти таким же, как Эдит, но последнюю нужно было забить, в то время как первую нужно было холить и лелеять. Но прежде спустить с Неаполитанских небес на Лондонскую землю. Это должно было стать для неё жизненным уроком. Он только надеялся, что она поймет, как ей повезло, что он снова тянется к ней, проявляет интерес к сыновьям, к вдове, к матери-одиночке, которой будет сложно найти нового мужа с двумя довесками.

Алфи шёл на это, даже если это было в основном для того, чтобы убить прошлое, наверстать упущенное и искупить таким образом всепоглощающее чувство вины.

Алфи протянул Эдит бокал лимонада, также, как когда-то он предлагал этот простой напиток Саре и она была благодарна в её возрасте, но Эдит взглянула на мужчину, как на идиота, причем полного.

— Лимонад?!

Смех пробил еврея: — Я так уродлив, что на трезвый взгляд ты не сможешь расслабиться подо мной?

Эдит хмыкнула и Алфи предложил ей выпить виски, и она залпом приняла в себя веселящий настой, как он и знал, потому что во рту у нее теперь было суше, чем у монахини, а вся нижняя часть лица онемела.

— А что делать мне, если я не смогу расслабиться над тобой? — спросил он с издевкой.

Эдит усмехнулась и пожала плечами.

— Я надену на твою голову тканевый мешок и займусь делом.

Алфи взглянул на её округлую грудь. По ее улыбке он догадался, что их касались чаще, даже ненароком, чем члена футболиста за все игры, но его это не волновало.

Бриттон Дойл беспокоился о состоянии своей младшей сестры и без сомнения знал, что за его недосмотр сестрица крупно поплатится, если проведет ночку с еврейским гангстером.

— Оставьте ее в покое, мистер Соломонс. Давай, Эдит, вали домой.

Эдит откинула с лица свои растрепанные светлые волосы и воинственно сказала: — Отвали, братец, мне почти восемнадцать.

Ее враждебность передалась Алфи теперь, когда он наблюдал за небольшой сценой, разворачивающейся перед его глазами.

— Почему тебя это трогает?

Бриттон пожал плечами. — Она моя младшая сестра.

Алфи улыбнулся: — И что? Ты на страже её невинности или что?

Она кивнула, и Алфи сухо посмеялся.

Бриттон знал, что его обыграли, но он попробовал еще раз, зная, что сестра ввязывается в интрижку с Соломонсом.

— Да ладно тебе, ты с ума сошла. Давай, Эдит, иди домой, а?

Алфи взглянул на часы и прихватив Бриттона за грудки, проговорил: — Закрывай паб. Разгоняй всех. — А затем повернулся к Эдит и подмигнул ей. — Иди домой, дорогуша.

Молодой мужчина хотел возразить, но зашедший за стойку Томас Шелби, подтвердил слова Соломонса.

— Поторопись. — отчеканил он в лицо владельца и бармена.

Через сорок минут паб опустел. Бармен поставил на стойку бутылку виски, и Томас лакал его в умеренных количествах вместе с Артуром.

Алфи фыркал, что-то отмечая в газете. Ожидание было утомительным.

— Как ты узнал, Алфи, что Чангретта вступил в заговор? — спросил Томас, шипя от дразнящего горло напитка.

Алфи откинул газету и оперся на трость, задумчиво поджимая челюсть.