Клаурис лёг на полу у двери, свесив голову за порог, и молча любовался сказочным видом над головой. Даже после всех неурядиц он мог замечать вокруг то прекрасное, что для других казалось само собой разумеющимся. Сегодня ночное небо было ещё красивее, чем обычно, так как из любой точки Гальдрахейма наблюдался звёздный дождь – будто искры от только что разорвавшейся хлопушки новогоднего фейерверка медленно рассыпались над головой бриллианты звёзд, оставляя за собой искрящиеся хвосты. Энихир, светящийся изнутри нежным светом снующих по библиотеке бирмов, под падающими звёздами выглядел особенно сказочно.
Альерта же не находила себе места. Она сердцем чувствовала всю боль и отчаяние друга и боялась, как бы тот ни решил расстаться с жизнью этой ночью. Уговорив маму отпустить её на всю ночь присматривать за убитым горем другом, она полетела к его домику, держа в голове план по возвращению достоинства товарища.
Трепет её крыльев за весёлым пением беззаботных сверчков погруженный в свои горькие раздумья альбинос услышал не сразу.
– Как жизнь? – подбадривающе спросила Альерта, зависнув в воздухе напротив свесившейся головы друга. – Эдак ты до утра ползти будешь до края. Разбиться решил, а? – улыбнулась она.
– И бросить своих друзей? Как я могу?
– Вот и умница! – одобрила девушка ход его мыслей.
– К тому же я должен доказать всем, как они ошибаются на счёт Рафура и семейства Милистаса. А уж ради этого стоит и дальше пожить.
– Вряд ли они ошибаются на их счёт, – возразила девушка. – Думаю, все и так прекрасно понимают, что ничего хорошего от них ждать не придётся. Просто ждут войны. А там уж и самые трусливые будут готовы растерзать зачинщиков.
– Да, наверное, ты права.
– А я вот тут гостинцы тебе принесла, – показала она корзину, накрытую кухонным полотенцем. – Хочу покормить тебя. Долго я ещё буду рядом с тобой крыльями махать?
– Ой, прости! Прости! – подскочил Клаурис. – У меня сегодня мозг не варит совсем. Залетай. Только я без света сегодня. Мой светлячок улетел. И, как назло, ни одной свечи нет.
– Ничего, посидим с открытой дверью.
Она поставила на стол корзину и достала из неё кусочки горячего яблочного пирога и баночку земляничного варенья
– Мама испекла только что специально для тебя, – пояснила девушка.
– Передай ей огромное спасибо!
Горячий ароматный пар от пирога будто вернул к жизни бедного альбиноса. Он мгновенно повеселел, а щёки запылали здоровым румянцем.
– Знаешь, дружок, – обратился он к девушке, заваривая чай, – я теперь не буду так сильно переживать по поводу своей участи. Волосы отрастут, а настоящие друзья ценят меня не за внешность.
– Вот именно! – подхватила счастливая Альерта. – Ты ещё на соревнованиях по полётам обставишь этого бирюзового выскочку!
– Да мне это вовсе не нужно. Его ведь, с одной стороны, тоже можно понять. Он защищает отца.
– Ты во всех стараешься найти хорошее. Это очень достойное качество! Бесполезное, но достойное.
– О, да. Я и в Рафуре пытаюсь отыскать что-то доброе. Но его там нет и в помине. Знаешь, порой приходится спрятать поглубже свои добродетельные качества ради спасения друзей. Если сейчас мы не убедим стаю прислушаться к Зуртагасту и отвернуться от Рафура, беды не миновать. Одно то, что ему помогает семья Милистаса, уже обо всём говорит.
– Взрослые не послушают учеников. Нечего и пытаться, – печально вздохнула Альерта.
– А я всё же попробую. У нас есть Эстиус. Он обещал что-то придумать, чтобы Рафур взял его в свою армию добровольцем. Уж этот прохвост точно поможет вывести на чистую воду нового вожака с его бирюзовой свитой. Я лично мало знаком с Эстиусом, но о нём столько всего рассказывают!
– И все рассказы – чистая правда! – подтвердила Альерта, глотнув из чашки только что разлитый хозяином дома горячий душистый чай с горными травами. – Я даже лично видела, как он подпалил крылья директору школы! Ох и вопли стояли! И всё-то ему простили за эти жалостливые добрые глаза! – смеялась вирфийка, наслаждаясь вкусным чаем и приятной компанией. – К нему все тянутся, его все любят, – продолжала она, – и это вполне может сыграть нам на руку. Так что без веселья не обойдётся!
Альерта вдруг замерла, увидев в темноте на стене какие-то круги.
– Что это? – прищурилась она. – Я посмотрю? – и встала из-за стола с чашкой в руке, прихватив с собой кусок пирога.
– Это щиты, – ответил альбинос. – Я люблю их мастерить. Вообще-то оружие не по мне. Я не любитель мечей и стрел, да и вообще войны в любом её проявлении. А вот чувствовать себя под защитой хочется всегда. Мне никто никогда в жизни её не давал, даже родители. Они сами были от меня не в восторге, считали позором семьи. Даже мои опекуны лучше ко мне относятся.
– Как же так? – поразилась Альерта. – Неужели родители не понимали, что нет в этом твоей вины?
– Понимали, конечно. Но они хотели, чтобы я не только давал всем отпор, но и намеренно дрался со всеми, жестоко и беспощадно, чтобы хоть за что-то меня уважали. Чтобы боялись. Они хотели видеть во мне храброго героя легенд. А я не такой. Понимаешь? Не умею я нападать. Не умею и не хочу. Я уверен, что в мире должны царить любовь и гармония, а не насилие и жестокость. Потому я не гожусь в герои. Я – последнее живое существо во всём мире, про которого могут написать книгу или спеть песню. Такой слабый, ранимый зверёк, который не хочет быть сильным. Я всегда мечтал только о том, чтобы меня кто-то защищал. Я надеялся, что мой отец или мать станут наконец для меня этой защитой. Но все надежды были напрасны. И тогда я стал мастерить щиты. Ушёл с головой в это дело. Хотя я их никогда не применял, мне нравится само чувство, что у меня есть защита. Никто мне её не давал, поэтому пришлось самому создавать. Пора уж взрослеть, а я всё никак не вырасту.
– Выглядят очень достойно! – похвалила работу девушка. – У нас в стае только Норхи может такие делать.
– Вот этот – мой любимый, – указал Клаурис подруге на огромный овальный щит, выкрашенный тёмно-зелёной краской. – Он почти во весь мой рост. Иногда, когда я ложусь спать, я накрываюсь им, будто одеялом, и мне становится спокойней. Потому как я всё время чувствую себя в опасности. Каждый норовит сделать мне пакость, потому что я гадкий альбинос. А теперь ещё и эта причёска! – горько вздохнул Клаурис и провёл рукой по волосам. – У меня ведь волосы растут вдвое медленнее, чем у других вирфов. Больше дюйма за год они не отрастают. Такой вот я везучий.
– Знаешь, я тут подумала, – замешкалась Альерта, сев за стол и отодвинув чашку. – По поводу твоих волос… Ты видел когда-нибудь имригов?
– Волшебные серебристые кони из нашего леса?
– Ну да!
– Нет. Ни разу не видел. Говорят, что их там единицы, и увидеть их можно только ночью, и то, если сильно повезёт.
– Ну а если я знаю, где обычно по ночам спит один из имригов? Мне Фарфатис рассказал. Он часто спускается в лес за альмикой. Там и видел несколько раз имрига.
– Ничего себе! – восхитился Клаурис. – Хотел бы и я увидеть это величественное создание! Но какое отношение это имеет к моим волосам?
– У имригов очень длинная серебряная грива. И длиннющий пышный хвост. Если бы они одолжили мне пару прядей, мы вплели бы их тебе в волосы тонкими косичками. И ты спасён!
– Ты смеёшься? Ни один имриг не поделится с тобой ни единым волшебным волоском!
– Ну, а если взять без спросу?
– Срезать у него гриву, как Милистас – мои волосы? Ты с ума сошла! Это верная смерть! Мне родители рассказывали, как имриги со скоростью молнии опутывают любого прядями своей длинной гривы и хвоста, как паутиной, а потом убивают! Убивают каждого, кто на них покушается.
– Ну а если очень-очень осторожно? Я попробую. Может быть, удастся с ними договориться.
Она встала из-за стола и шагнула к порогу.
– Не смей! – взвизгнул Клаурис, схватив подругу за руку. – Моя честь не стоит твоей жизни!
– Да я не в лес! – рассмеялась Альерта. – Мама попросила залететь домой. Она что-то ещё готовит для тебя. Я долго не задержусь.