Стыдно. Папа сатанюжный, ты же меня слышишь, да, ау? Мамка сто раз верещала, что я эгоист, люблю только себя, зазнаюсь и всё такое прочее. Но я просто хочу, чтоб меня тоже любили, больше всего на свете любили. Не один лишь я. И я тогда буду любить себя поменьше. Может, вообще не буду любить! Всё другому отдам. Сыну твоему… отдам.

Папчик, ты белый, как пенка молочная, и такой же наводящий жуть! Не люблю пенку… Ну отпусти уже мои глаза. Ну… мессир. Мессир?

— Мессир. — Мне было тошно уже не как от пенки, а как от запаха брокколи, мамка иногда с ней суп варила, и вся морда моя искраснелась, я еле нащупал под ослабевшей задницей стул, чтоб умоститься напротив и не сгореть от стыда дотла. — Я, может, и гадкий пацанёнок, но не тупой. Это вы меня на воздух подняли полетать?

— Я. — Он бокальчик свой поставил. И отвечал отрывисто, до самого конца. И зырил куда-то вглубь дома, мимо или сквозь меня. И лицо его молочно-пенковое в выражении не менялось. Ужас один с ним разговаривать, в общем, в саду и в коридоре вчера, и потом в моей комнате он был поприятнее.

— Вы и пришлёпнуть меня можете, как мошку?

— Могу.

— Завидую…

— Чему?

— Тоже так хочу. Но я обещаю, то есть я очень постараюсь, — я заставил себя найти, то есть поймать и перехватить, куда смотрели его глаза, и самому в них смотреть, молясь, чтоб страшные когти не полезли мне опять в череп глубоко за перепуганные глазные яблоки, — быть искренним. Я сообразил уж, правда не тупой, что подхалимством ничего не добьюсь. Я хотел бы вашу силу, очень хотел бы, но я буду её уважать, а не завидовать. Правда. Мессир…

— Да?

— Вы больше не будете звать меня «Иммануил»?

— Нет. Я в курсе, что тебе не нравится.

— Не нравится… — Я закусил пасть, стараясь представить, что не качусь куда-то опять с большой лестницы, хотя башка повторно закружилась. — Я нуждаюсь в вашем совете. Я прошу его. Вы поможете мне?

— Добавь волшебное слово.

— Пожалуйста.

— Нет, не это.

— А какое?! — У меня что-то аж в ухе зачесалось от разрыва шаблона. — Ну… какое?

— Думай, крош.

— Я не крош! Бллин!

Я слез со стула, к которому только начал привыкать, заметил краем зрения лягушатника, заходившего опять в столовую с подносом: показалось, что он ржёт. Ну, улыбку гаденькую из вежливости давит. Представляет, наверное, как мне сейчас хреново и совета спросить не у кого, чтобы заполучить главного советчика. Долбаная рекурсия.

Поклониться ему? Получится почти искренне. Или нет.

— Ладно, я буду для вас крошем. Это лучше, чем мерзкое полное имя. Мессир?

— Слушаю.

— А как зовут вас?

— Мод.

— Мод?! Это же какое-то женское имя! Помню из атласа этой новой Терры. «Земля королевы Мод».

— Женское? Зато королевское. — Он сдвинул совсем чуть-чуть правый уголок рта вверх, но из этого уже — получилась та… кривая и одуряющая улыбка мокрушника. Очень похожая, настолько такая же, ну как вообще с этого не прибалдеть…

Я обмяк, упав обратно на стул, пялясь на это, как дикий. Ох, будь у меня ещё десять глаз, как у паука — пялиться было бы ещё вкуснее, ещё жирнее, ещё кайфовее, ещё хочу, ещё!

— Мессир Мод, я обчитался до блевотины учебником истории. В прошлом планету поимело множество войн и революций. Я хочу… хочу, чтоб мою голову с пользой поимела одна такая. Хочу революцию. Хочу измениться. Измените меня. Сможете?

— Смогу.

— И советами обеспечите?

— Обеспечу.

— Когда?

— Съешь дочиста всё с любой тарелки, что приглянётся на моём трапезном столе, — и приступим.

Комментарий к 12. Закулисная игра, или дайте повод поплакать

¹ В самую суть дела (лат.)

========== 13. Ученье - свет, или помощь пришла откуда не ждали ==========

——— Часть 1 — Агнец божий ———

Первый совет демонического лорда оказался на диво простым и ужасным:

— Займись учёбой, крош. Если школьное образование в перспективе не даст тебе то, чего ты жаждешь, — направь себя сам. Читай книги. Далеко ходить за ними не придётся, в особняке расположена библиотека, удовлетворяющая самый строгий, взыскательный… а также развязный и аморальный вкус, успокаивающий томление духа и его тоску, не без нотки красоты и пиршества настоящего элегантного слова. Ты обнаружишь там литературу, которая есть везде под каждой лавкой, и такие книги, что существуют в единственном экземпляре — они родом из инферно. Читай утром, днём и вечером. Ночью — спи вволю, не засиживайся. И тебе придётся отучиться говорить по-простонародному и ругаться. Демон ненавидит вульгарность и мат.

— А что ещё он ненавидит?

— Будешь потихоньку узнавать сам — у него. Я не помощник тебе.

— А если я хочу этого? Мне нужна ваша поддержка.

— Почему ты мне больше не «тыкаешь»¹?

— Ну… я вас побаиваюсь. А в саду я, обозлённый, сделал это в первый раз необдуманно, по глупости. Я не грубиян, не хочу им быть.

— И теперь ты подчёркнуто будешь говорить лишь на «вы»? Как прислуга?

— Вы запутываете меня.

— Всего-навсего вынуждаю немного подумать.

— Мессир, вы загадка, которая и влечёт, и раздражает. Но вы ведь не специально такой?

— Нет.

— Я сознаюсь, что не пойду ни в какую школу. Я влез в тупик, из которого сам не вылезу, я слишком маленький и глупый. Я не мог предугадать, что буду делать после побега, потому что… да не смел я думать дальше побега! Не думал, что он удастся, что меня оставят на Земле. Мне страшно, я не готов быть взрослым и самостоятельным. И я попросил помощи у вас.

— Ты не готов оплачивать счета, которые придут за эту помощь. Ты доверился мне, и время от времени я буду придерживать тебя — в одном шаге от пропасти. Но о большем не проси. Этот дом — моя крепость, убежище существ иной природы на враждебной планете, место, где каждый, кто не является человеком, получит кров и еду. Ты получил уже не просто крышу над головой и обильный завтрак. Мы оба знаем, зачем ты оторвался от крепкой ветви своего клана, что ты поставил на карту и что мечтаешь выиграть в схватке с собственной судьбой. Оправдай же теперь моё доверие. Запрись в библиотеке и займись книгами. С этого момента они твои лучшие друзья, твоя семья, твои учителя.

— Но ваша библиотека огроменна! Сами сказали… И вы не поможете мне ещё чуток? Как я найду то, что мне ну просто кровь из носу сейчас не хватает? Как не расшибусь, заблудившись?

— Ты ведь не решил, что на каждом шагу будут подсказки и пинки? И не стоит вступать в противоречия с самим собой, надеясь на большее расположение. Ты маленький, но не глупый. Разберёшься потихоньку. Найдёшь алфавитный указатель, в конце концов. Только начни уже, открой эту дверь, а не топчись под ней, не решаясь взяться за ручку.

— Вы обманываете меня, разве так оказывают помощь?!

— Давай разберёмся раз и навсегда. Вопреки всем уверениям в смелости, упорстве и настойчивости — втайне ты надеешься, что я принесу тебе Демона на блюдечке, бантом ещё красно-черным перевяжу для пущей торжественности. Ты уверен, что поскольку мне это — раз плюнуть, то я просто обязан это сделать: помогать слабым, ведь иначе несправедливо, иначе зачем я тут такой сильный сижу и трубкой попыхиваю. По твоей логике я подвизался облегчать жизнь разным бедолагам, поддерживать всех и каждого, выбрал себе роль милостивого мецената, да? Откровенно говоря, я… и впрямь занимаюсь такой альтруистичной ерундой время от времени. Но не бесплатно.

— Ага! Я же знал! Ну и… значит, я могу заплатить?

— За информацию? Конечно. В перспективе. Сейчас — тебе просто нечем.

— Почему? Что это за валюта?

— Это тоже информация. Знание в обмен на знание. А знаний, что будут интересны мне, у тебя пока нет.

— Понятно. Короче, плетусь читать… куда там вы сказали.

— Выше нос, Ману, это не каторга.

— Ай, да идите вы… Я же сказал, что от учебника истории натурально блюю!

— Для самых маленьких и настырных упрямцев есть специальная полка с букварём. Начни с неё? — И невозмутимый демон покинул столовую, что через время стала неизменным местом его встречи с диким, быстро краснеющим от бешенства оборотнем.