Заскрипели ножки отодвигаемых стульев, когда названные Глиндой ученики поднялись и направились вперед, собирая по пути работы товарищей и прижимая стопки к груди так, словно это были какие-нибудь священные тексты. Тот факт, что все они двигались совершенно синхронно, лишь подчеркивал схожесть происходящего с неким религиозным ритуалом, а вот написанное на их лицах нежелание идти дальше намекало на то, что именно им здесь оказалась отведена роль жертв.

Когда Руби подошла к Жону, то была невероятно бледна, и ее тело заметно трясло. Стопку работ она ему протянула с таким видом, будто предлагала на ней жениться. Да и испытанное ей облегчение, когда Жон принял “подношение”, тоже всему этому вполне соответствовало.

— Спасибо, – произнесла Глинда. – Вы можете покинуть аудиторию.

Собравшие работы товарищей студенты моментально исчезли. Ну, не настолько моментально, как воспользовавшаяся своим Проявлением Руби, но всё же.

— А теперь поднимается и выходит первый ряд, – продолжила Глинда. – Пожалуйста, не толпитесь в коридоре. Остановитесь где-нибудь подальше и не загораживайте проход остальным.

Через несколько минут аудитория опустела. Глинда вздохнула и небрежно бросила стопку работ на преподавательский стол.

— Первый день экзаменов закончен, – сказала она. – Наконец-то. Я уж думала, что тут и сдохну.

— Начинаю понимать, почему Питер с Бартом так поступили, – кивнул Жон. – Только представь себе: недели изнуряющей жары в окружении песка и пыли, но зато никаких экзаменов.

— Ага… – недовольно проворчала Глинда. – Ладно, пусть пока наслаждаются плодами своей победы, к слову, весьма редкой. Я всё равно заставлю их дорого за нее заплатить, когда они вернутся обратно в Бикон.

— Нам хотя бы не нужно всё это проверять, – заметил Жон, кивнув на стопки работ.

— Да, – согласилась Глинда, столкнув бумаги с края стола в подставленный им коричневый мешок. Затем горловину стянула бечевка с печатью, которая должна была предотвратить возможное жульничество. – Из-за имевших место в прошлом попыток вести нечестную игру проверку и оценку нам больше не доверяют.

— А кто, кстати, попробовал “вести нечестную игру”? – поинтересовался Жон.

— Озпин. Одно из лучших его решений.

— Подожди, ты что, одобряешь подобное нарушение закона?!

— Конечно. А, понимаю твое недоумение, – усмехнулась Глинда, поправив очки и промаркировав мешок, который Жон тут же взвалил на плечо. – Озпин вовсе не собирался мешать или помогать кому-то там из студентов. Он желал таким образом сделать заявление.

— И какое же?..

— О том, что жульничество с нашей стороны вообще возможно, а потому не стоит доверять подобные задачи профессорам Бикона. В итоге Совет Вейла оказался вынужден нанять сторонних преподавателей, а также обеспечить дополнительные меры безопасности.

— Так ты говоришь, что Озпин пошел на должностное преступление, чтобы нам в будущем не пришлось проверять эти работы?

— Да.

По щеке Жона скатилась скупая слеза. Он всхлипнул, прижав к сердцу свободную от мешка руку.

— Озпин… – произнес Жон, едва сдерживая эмоции. – О величайших героях совсем не слагают легенд.

— Хотя обычно я бы сказала, что ты преувеличиваешь, но это как раз тот редкий случай, когда вынуждена с тобой согласиться, – кивнула Глинда, открыв и придержав для него дверь. – Идем, что ли, перекусим. Следующий экзамен принимают Гира с Сиенной, а за ними следуют Кали и Торчвик.

Лично Жон ни за что бы не стал ставить вместе Гиру и Сиенну – того, кто создал Белый Клык, и ту, кто узурпировала в нем власть.

— Интересный выбор. И почему ты решила сделать именно такие пары?

— Из-за крайней необходимости. Если хоть ненадолго оставить Кали и Гиру вдвоем в одном помещении, то студентам вскоре потребуется серьезная психологическая помощь. Хватит и того, что она в открытую пожелала удачи дочери на экзамене, будучи на этом самом экзамене наблюдателем. Целоваться при всех я им точно не дам. Что же касается Торчвика, то просто не верю в то, что он не будет брать взятки, например, в виде табачных изделий.

Жон легко мог себе это представить.

“Итак, калькулятор. Стартовая цена: одна сигара. Две? Кто-… Три! Продано мисс Шни за три сигары. А теперь посмотрите на этот свиток с подключением к сети и довольно удобным поисковиком…”

— Ладно, тут я тебя понимаю. Но тогда у нас остаются…

— Синдер и Нео. Знаю, – вздохнула Глинда. – Пожалуй, части наших студентов предстоит весьма напряженный экзамен, и хотела бы я взглянуть на того смельчака, который решит попытаться списать прямо у них на глазах.

***

В конце коридора за пределами аудитории, в которой только что проходил экзамен, было весьма многолюдно. Студенты общались друг с другом, обмениваясь впечатлениями и попавшимися им в билетах вопросами, а также яростно споря насчет правильных, по их мнению, ответов.

— Как ты решил ту задачу с Голиафом?

— Сколько выживших осталось к концу погони?

— А что я должен был вписать в графу “Имя” на титульном листе?

Вопросы продолжали сыпаться один за другим, порождая различные варианты ответов, заставляя лезть в учебники и в отчаянии биться головой о стену. Ну, иногда радостно вопили те счастливчики, которым повезло угадать нужный вариант, но стенам доставалось всё же гораздо чаще, да еще и многие в приступе ярости швыряли различные предметы на пол.

Впрочем, данный факт совсем не отменял охватившего студентов чувства облегчения. Экзамен наконец закончился, что означало возможность провести остаток дня, не впадая в панику, а также служило доказательством их способности этот самый экзамен пережить. Да, ночью они продолжат готовиться к завтрашнему испытанию, но абсолютно ничего необычного здесь не было. Просто такова оказалась плата за месяцы безделья на занятиях – пара дней интенсивного “поглощения” пропущенного материала.

— Итак, – начала Янг. – Как вы оцениваете свои работы?

— Уверена, что получу больше девяноста баллов из ста, – ответила ей Вайсс.

Янг, Блейк и Руби дружно закатили глаза.

— Кажется, я довольно неплохо справилась, – заметила последняя. – Но некоторые вопросы касались как раз неизвестных мне тем! Почему никто не сказал, что пропуск двух лет обучения настолько сильно отразится на моих знаниях?! Это несправедливо!

— Могу утешить тем, что оценки вряд ли на что-либо повлияют, – произнесла Блейк.

Сама она выглядела ничуть не менее усталой и изможденной, чем все остальные, но это, вероятно, было связано вовсе не с экзаменами, а с тем, что ее родители, похоже, задались целью в кратчайшие сроки компенсировать несколько лет разлуки. Например, миссис Белладонна умудрилась подобрать, пожалуй, наиболее неподходящий момент для того, чтобы пожелать дочери удачи и напомнить, что они ожидали от нее идеального результата.

— Охотницей можно либо стать, либо не стать, – продолжила Блейк. – А здесь нам достаточно всего лишь получить проходной балл.

— Да и вряд ли вообще реально завалить промежуточные экзамены, – добавила Янг, тем самым позволив Руби немного расслабиться. – Потому что в таком случае тебе просто назначат дополнительные занятия. Если нормально сдашь экзамены в конце года, то всё будет в полном порядке.

Она растрепала Руби прическу и добавила:

— Вот увидишь.

— Физические упражнения мне нравятся гораздо больше, – буркнула та.

И честно говоря, Руби была тут единственной, кто действительно любила тот же бег. Искренне любила, а не считала отличным инструментом для поддержания хорошей формы. Ей доставлял удовольствие сам процесс, и она была готова бегать до тех пор, пока не упадет от усталости.

К слову, Янг совсем не считала подобную черту характера нормальной.

— А вот мне совсем не нравится, – проворчала Вайсс, озвучивая мысли остальных. – Ладно бы еще нас заставляли пробежать определенное расстояние. Но нам придется носиться до тех пор, пока мы не рухнем в изнеможении. Не имеет ни малейшего значения, как хорошо ты бегаешь, потому что результат всё равно окажется один и тот же – очень много пота и жуткая боль в мышцах.