А может, все это было в другой раз. Или в разные. И комната на втором этаже с балконом, и братья Гримм, и холодная столовая, и белая собачка хозяйки… и чертов дельфин.
Не знаю. Может, это все я придумал.
Сегодня миллион дней, как не стало отца.
30. Танцор диско
Злата (наши 4) роется в старых ди-ви-ди. Вывалила из коробки на пол и перебирает. Потом кричит мне:
– Папа, помоги мне собрать диска!
Именно так, через "А".
– Злата, чуть попозже. Начинай, я сейчас приду.
Когда я возвращаюсь из кухни, девица протягивает мне двд:
– Папа, я хочу посмотреть этот диска!
– Злата! – я наконец не выдерживаю. – Надо говорить не "диска", а "диско"… тьфу. Диск, конечно.
Я замираю.
Откуда выскочило это "диско"? Неужели… Нет, я вспомнил не Траволту в "Лихорадке субботнего вечера". А что-то более древнее.
Более индийское.
Точно! Я прикрываю глаза и слышу, как девичий голос поет: "Джимми, джимми, джимми. Ача, ача, ача". Смуглый красавец Митхун Чакраборти в повязке на буйной голове выпрыгивает на сцену. А потом начинает подергиваться, словно пораженный электрическим током. Падает на пол и продолжает дергаться. У него костюм с блестками и белые ботинки на высоких каблуках. Его движения никак не совпадают с ритмом музыки. Он танцует.
Он лучше всех.
"Танцор диско" вышел в Советском Союзе в 1984 году и стал легендой. Его видели миллионы. Это сейчас на поклонников индийского кино смотрят примерно как на Свидетелей Иеговы, а тогда это было модно и современно. Мейнстрим и зарубеж.
Мой друг Пашка обожал индийские фильмы.
Пашка жил в деревяшке за магазином "Тысяча мелочей", с мамой, старшим братом и квартирантом. А еще у него был белый хомяк-партизан, сбежавший, кажется, уже в третий раз. По ночам хомяк проводил лихие ковпаковские рейды на кухню, прицельно бил по гречке и макаронам, опрокидывал банки с сахаром и оставлял отпечатки крошечных лап в пакетах с мукой. Возможно, хомяк боролся с системой.
Пашкина мама ругалась на Пашку. Они с братом ставили ловушки (гуманные, Пашка настаивал), но хомяк был неуловим. Ночью партизан бродил между стен, шуршал обоями и громко перекатывал гильзы от охотничьих патронов и шарики дроби.
Этого добра у Пашки было завались, его настоящий отец работал охотником. В общем, Пашка и тут оказался крайним.
Когда хомяка чудом поймали (он случайно провалился в пустую трехлитровую банку и не смог вылезти), выяснилось, что это белое красноглазое чудо – еще и девочка.
Ну, это как раз логично.
Только женщина может так долго и последовательно портить кому-то жизнь…
Но узнали мы это потому, что хомяк оказался беременным, с пузом. Откуда? Мы ехидно спрашивали у Пашки, не терял ли он до этого еще хомячков? Только уже самцов? Пашка вяло огрызался. Тогда мы с Андрюхой начали зубоскалить по поводу дерзкого серого мыша. Мол, тот устроил белой даме свидание за стенкой, а потом постоянно с нее соскальзывал в процессе.
Ну что сказать? Дураки мы были.
Пашка вспылил и обиделся.
У него и без этого хватало проблем. Ему нужно было придумать хомяку имя и починить клетку. Вместо клетки у него была закрытая полка со сдвижным стеклом. У меня в такой на стене стояли книги. Пашкина полка была прогрызена во многих местах и залатана фанерой и кусками жести, словно простреленный танк. В такой стимпанк-обстановке Машке (так назвали хомяка) предстояло рожать потомство.
В тот год наш "Б" класс превратили в математический, а остальных перевели в "В" и "Г". Пашка попал в "В", и мы стали реже видеться. Наша троица мушкетеров почувствовала первые удары судьбы.
У нас с Андрюхой были телефоны, а в деревяшках телефоны не ставили. Мол, это временное жилье, скоро под снос (многие из деревяшек стоят до сих пор, и там живут люди). Поэтому когда Пашка хотел нам позвонить, он просто приходил в гости.
Наступила осень, золото, бронза, медь под ногами, и запах прелой листвы вокруг. "Бабье лето". Приходит Пашка – родной, но все-таки немного другой. Непривычный.
– Пойдем в кино, а? – сказал Пашка. – В Самотлоре сейчас "Танцор диско-2" показывают.
– Ну не знаю, – я пожал плечами. После "Одиночного плавания" и "В зоне особого внимания" я охладел к Индии. – Чего-то мне не хочется.
– Пошли! Я уже видел, клево.
В общем, он меня убедил. Хотя я пошел туда скорее из-за Пашки, чем из-за фильма. Когда фильм начался, первые пятнадцать минут я пытался сообразить, как связан первый "Танцор диско" со вторым… Оказалось, никак. Даже название другое – "Танцуй, танцуй". Впрочем, я уже увлекся сюжетом. Через два с лишним часа, слегка ошалев от песен, страданий, драк и подергиваний Митхуна, мы вышли на воздух.
– Ух! Крутое кино, – сказал я. Фильм мне понравился. – Ты сколько раз его видел?
– Четыре, – сказал Пашка.
– Сколько?! – я удивился.
– Или пять.
На следующий день Пашка уболтал Андрея сходить в шестой раз. Я уже ничему не удивлялся.
Квартирант был крепкий, здоровый, весь такой налитой наглостью – молодой жлобина. Он был намного моложе Пашкиной мамы. Кажется, он нигде не работал, зато старательно питался и стрелял у нее деньги. Он или дрых в своей комнате или торчал на кухне с голым торсом, пялясь в телевизор. Пашка с братом его терпеть не могли, но молчали – ради матери. Я помню, что у них в холодильнике были разные полки – своя и отдельная для квартиранта.
Но тот частенько залезал в чужие запасы.
– Витька, ты опять сожрал нашу тушенку! – орал Пашка.
– Ничего я не трогал, – бурчал квартирант, вытирая сальные губы. И улыбка скользила "а ничего ты не докажешь". Глаза мелкие и хитрые. – Своего хватает.
Пашка его ненавидел. Но сделать ничего не мог.
Наверное, многие встречались с ситуацией, когда родной тебе человек попадает во власть мелкого, жадного, глупого, недалекого человечка. Вся фальшь которого как на ладони для всех… кроме самого родного тебе человека.
Настоящее зло – не умно. Но почти всесильно.
Я думаю, поэтому Пашке нравились индийские фильмы. Там была надежда.
Возможно, в определенный момент времени нам просто нужны истории, где просто добро побеждает просто зло. И никаких полутонов.
Советские фильмы для этого слишком рефлексивны. На этот случай у детей были чешские сказки про девочку Майку и пластилиновых осьминогов, а у Пашки – индийские фильмы, Митхун Чакраборти, сверкание огней и танец диско.
"Су-па дэн-са!" Давай, давай танцуй.
Интересно, сидя в темноте кинотеатра, глядя на экран, что Пашка представлял?
Вот он, в широких брюках, на высоких каблуках, танцует на сцене, как ударенный током.
Вот лицо злодея крупным планом – у него толстое самодовольное лицо и сальные губы. Глаза злодея подведены черной краской. Он запрокидывает голову и хохочет, как хохочут злодеи в индийском кино… Злодей задумал нечто чудовищное.
Вот седенькая, но красивая мать героя в скромном сари. Она переживает за сына, ведь ему грозит опасность.
Вот приспешники злодея… Они уродливы и модно одеты. Они бьют Пашку кулаками и ногами, и все время хохочут. Командует ими высокий мужчина со шрамом на красивом лице. Пашка падает на землю. Еще раз падет. И еще. Это мучительно, как в спагетти вестернах (за кадром звучит Эннио Морриконе "Профессионал"). По красивому смуглому лицу Пашки течет кровь…
Вот избитого Пашку в последний момент спасает команда мальчишек-бродяг. Они забрасывают приспешников камнями. В мальчишках смутно угадывается нечто знакомое… Это банда "Хомяки", которой боятся все соседи и полиция… Командует бандой лихая атаманша по имени Mash-ka, это все ее дети. Она выхаживает израненного Пашку.