Брайан почти физически ощущает, как от Харди волнами исходит негодование. На Роджера он смотрит с собственническим вызовом в глазах, и Брайану это чертовски не нравится. Роджер Бену не принадлежит, и прав он на него никаких не имеет.

— Было бы это так, где-нибудь уже вылезла бы мерзкая статейка про похождения Тейлора в бурной молодости, но вот незадача - вокруг тишина.

— Роджер тут в безопасности, никто его не обидит. В конце концов, мы столько времени жили вместе, и ничего не произошло, — упрямится Бен, не в силах унять одолевающую его ревность. Он понимает, что убедить Роджера остаться уже не получится, но все еще на что-то надеется.

Произошло многое, и видно это невооружённым глазом. Харди к Роджеру привязался, влюбился по уши и решил свить гнёздышко с ним в этом толерантном, свободном мире, только вот Роджера он, кажется, об этом не спросил. Ещё одно разбитое сердце на счету голубоглазого засранца - что же, Брайан давно перестал обращать на это внимание.

— Бен, это не твои проблемы, мы разберёмся сами, — отвечает Брайан, чем явно заводит мальчишку ещё больше.

Мэй видит, каким негодованием загораются глаза Харди, когда он ясно даёт понять, что в мир Роджера он не вписывается, что им он чужой, но, к счастью или сожалению, больше Бен не спорит, признавая своё поражение. Брайан понимает, что ведёт себя глупо для своих лет, но всё равно чувствует превосходство и демонстративно приобнимает Роджера за плечи, настойчиво подталкивая к выходу, когда он возвращается из спальни с рюкзаком.

— Я провожу, — бросает Бен и хвостиком следует за ними. — Позвони мне.

Роджер улыбается и кивает в знак согласия, отчего Бен чувствует, как в груди разливается тепло и на лице сама по себе возникает глупая улыбка, он уже ждет этот звонок.

Они почти выходят из парадной, когда внезапно консьерж, которого Брайан сразу с неудовольствием узнаёт, окликает их. Мэй мысленно закатывает глаза: когда он заходил в парадную, консьержа не было на месте, и оставалось только надеяться, что либо он не успеет вернуться к тому моменту, как Брайан и Роджер будут уходить, либо сегодня работает другой консьерж. Увы, у Вселенной своеобразное чувство юмора, и Брайан сейчас надеется лишь на то, что тот не ляпнет ничего лишнего.

— Мистер Мэй, рад вас видеть! — довольно улыбается Норман и протягивает руку для приветствия.

И пока Брайан думает, как избежать разговора и побыстрее уйти, мужчина говорит именно то, чего не должен был, отчего Мэй буквально ощущает себя персонажем трагикомедии.

— Надеюсь, сюрприз удался? -подмигивая, спрашивает Норман.

Брайан чувствует, как на него смотрят с любопытством и явным непониманием две пары глаз. Брайану хочется головой о стену биться от человеческой глупости, и от своей в том числе. Он сглатывает горький ком в горле и натянуто улыбается.

— Всё прошло замечательно, — отвечает он в надежде, что Нормана удовлетворит его ответ и они смогут спокойно уйти.

Брайан мог бы увести Роджера прямо сейчас, сбежать, но по его взгляду чувствует, что поздно, вопросов не избежать.

— О, это здорово. Надеюсь, вам понравилось? — мужчина переводит взгляд на Бена, который в ответ удивлённо вскидывает брови вверх.

— Мне?

Да уж, Брайан вряд ли может вспомнить более нелепый прокол в своей жизни.

— Так и не поздравил вас с днём рождения. Ну конечно, ваши друзья ведь готовили вам сюрприз!

Взгляд Бена снова устремлён на Мэя, буквально сканируя его, как аппарат УЗИ. Брайан буквально видит, как на лице Харди проносится куча эмоций и невысказанных вопросов, и понимает, что надо заканчивать эту неловкую ситуацию.

— Спасибо вам, но мы, к сожалению, спешим, — выдавливая из себе всё такую же неискреннюю улыбку, бросает Брайан и буквально тянет Роджера к выходу, прекрасно осознавая, что дальше дурачком прикидываться не выйдет.

— Вы были у меня дома? — подозрительно прищурившись, спрашивает Бен, как только они выходят на улицу.

Брайан знает - отпираться смысла нет, и лишь надеется, что за столько лет научился врать хоть немного.

— Да, мне нужно было кое-что забрать, — отвечает он.

Бен не выглядит успокоенным этим аргументом. На Роджера Брайан даже не смотрит, потому что чувствует его тяжёлый взгляд и знает - допрос будет с пристрастием, и уж ему врать он точно никогда не умел.

— Мне… нужна была моя карта, а вас не было дома, поэтому я попросил консьержа меня впустить, - выпаливает он первое, что пришло в голову, отчетливо понимая, насколько это глупая отмазка.

— И Вы не могли подождать, пока мы вернёмся? — спрашивает Харди.

— Я не мог ждать, она нужна была в срочном порядке. Прошу прощения, что причинил неудобства.

Брайан спешно закидывает рюкзак Роджера на заднее сидение и дожидается, пока тот сядет в машину.

— Прости, Бен, но нам нужно ехать, — говорит он и позорно убегает, чувствуя на себе испепеляющий взгляд мальчишки. Что там надумал себе Харди, остается только догадываться, но настоящая проблема сейчас молча, - что уже само по себе - недобрый знак, - сидит на заднем сидении, и Мэй, садясь в машину и посмотрев в зеркало заднего вида, ловит его настороженный взгляд, быстро отводя глаза.

О том, что карта лежит в его кошельке, Роджер не говорит при Бене, предпочитая доехать до дома и вытянуть из Брайана правду самостоятельно.

***

В машине Роджер ведёт себя на удивление тихо, только задумчиво пялится в окно и иногда лезет в телефон, листая ленту инстаграмма, так, будто делал это всегда. Когда (если) Роджер вернётся в своё время, ему будет трудно привыкнуть к отсутствию айфона под рукой, Брайан прикипел к благам цивилизации так, что даже не помнит, как жил без них когда-то, а, к слову сказать, большую часть своей жизни он обходился допотопными средствами связи.

В мнимое спокойствие Роджера Брайан, конечно же, не верит, уже давно изучил его вдоль и поперёк, чтобы хоть на секунду усомниться в том, что разговору быть, и душу из него вытрясут всю, пока до правды не докопаются. Поэтому всю дорогу до дома Мэй пытается придумать правдоподобную ложь.

Они молчат ровно до того момента, пока не закрывается входная дверь квартиры Брайана, отрезая любые пути к отступлению. Мэй чувствует на себе прожигающий до костей взгляд голубых глаз, ощущая себя кроликом на пути голодного удава.

— Сам расскажешь, или в “угадайку” играть будем? — подаёт голос Роджер, переходя сразу к делу.

О том, что Брайан разговаривать не хочет, говорит всё: закрытая поза, явное недовольство на лице и желание сменить тему.

— Может быть, зайдём для начала, а потом ты мне расскажешь о придурке, который тебя преследует?

Роджер стягивает с себя кеды и парку, послушно следуя за хозяином дома на кухню, но от своего не отступает, в конце концов, его пиздец как сильно заколебали секреты и бесконечная ложь, которая в это время, кажется, стала нормой.

— Я бы всё-таки хотел тебя послушать.

Брайан тяжело вздыхает, вплетает пальцы в курчавые волосы и смотрит исподлобья, а в ореховых глазах - вся усталость прожитых лет.

— Я ведь всё уже сказал, Роджер, — отвечает он, наивно собирая крупицы надежды на то, что этого разговора удастся избежать.

Брайан знает - рассказать правду всё равно придётся, впрочем, он с самого начала понимал, что даже идеально распланированная ложь имеет свойство рано или поздно вскрываться, и ответственность за неё всё равно придётся нести, хочешь того или нет.

— Бри, не езди мне по ушам, и придурка из себя строить тебе не идёт! Ты и сам прекрасно знаешь, что карта твоя всё время у меня была, и в квартиру ты явно не за этим лазил! — раздражённо нахмурив светлые брови, бросает Роджер.

Врать дальше смысла просто нет. Но, может быть, это даже к лучшему: учитывая всё произошедшее и ещё не случившееся, но явно не сулившее ничего хорошего, открыться Роджеру придётся. Вот только как сделать это так, чтобы в его глазах не занять место главного злодея, Брайан не знает, ибо все слова в его голове звучат нелепо и выставляют его в не лучшем свете.