— Это не я, сколько раз мне повторить!

— Мать твою, Роджер, ты можешь врать себе сколько пожелаешь, мне глубоко насрать, если это всё, что тебя волнует, то можешь быть свободен, у меня дела! — уже не сдерживая эмоций, кричит Брайан.

Ему больно, Роджеру снова удалось разворошить и так незаживающую рану. Этому козлу плевать на их дружбу, плевать на его чувства, которые он всё ещё отказывается замечать, у Роджера сраный экзистенциальный кризис, связанный со свалившимся на голову прошлым и отрицанием себя. Всё как раньше — тотальный эгоизм.

— Очнись, Брайан, ты слишком заигрался в прошлое, что забыл о настоящем, тебе больше не двадцать и у тебя семья, Анита нуждается в тебе куда больше, чем этот чужой для нас человек!

И эти слова, словно сверхновая, взрываются в груди, разливаясь чёрной густой болью, возможно, Брайан слышит только то, что хочет слышать, но он знает - Роджер никогда и ничего не говорит просто так.

Правда в том, что Брайан всегда нуждался в Роджере куда больше, чем Роджер в нём, и только спустя столько сраных лет в этой идиотской ситуации он наконец-то это сказал.

Брайан почти что верит в это, пока в памяти не всплывает вчерашний день: крепкие объятия, слёзы в аквамариновых глазах и просьбы быть рядом. Может быть, здесь, в этом дерьмовом настоящем, Брайан Роджеру давным давно не нужен, но там, в шестьдесят девятом, он всё ещё самый близкий для него человек.

— Я услышал тебя, Роджер, а теперь свали нахрен, прошу тебя, — стараясь держать себя в руках, бросает Мэй.

Теперь становится понятно, откуда ноги растут. Брайан уверен, что Анита не жаловалась Роджеру на него, но Сарине - очень может быть. Их не назовёшь подругами, но вынужденного общения всё равно не избежать. Сарина любит посидеть у кого-то на ушах и в Аните она не редко находит эти самые благодарные уши.

— Надеюсь, он съебёт домой раньше, чем ты похеришь всё, что досталось тебе с таким трудом, но меня держи от этого подальше, и если он ещё раз заявится ко мне кулаками махать, позвоню в полицию, — холодно бросает Тейлор, направляясь к выходу, — и не забудь, через два месяца тур!

Вот оно, их общение теперь. Во всей красе, лучше и не скажешь.

Хлопок входной двери звучит словно выстрел. Разговор оставляет после себя неприятный, болезненный осадок, а ведь Брайану так нужна была чистая голова. Роджер, как обычно, пришёл, перевернул всё вокруг и свалил, насрав в самую душу. Брайан, кажется, уже давно должен бы привыкнуть и другого не ждать. Тем не менее кошки скребут на душе, словно разрывая к чертям грудную клетку. Если Роджер нуждался в Брайане вчера, то сегодня Брайану необходим он.

Брайан набирает его и терпеливо выжидает несколько длинных гудков, впрочем, абсолютно не удивляясь, не получив ответа. У Роджера есть возможность провести это время куда интересней, а Брайану нужно сделать всё, чтобы вернуть его домой. Вернуть Роджера к Фредди - Роджера, который теперь знает всё о чувствах парса и, конечно же, не остановится ни перед чем, чтобы его спасти.

В другом будущем Брайан снова отдаст Роджера другому человеку, но, в общем-то, ему не привыкать.

***

Возвращаться в реальность всегда тяжело. Бен, вымотанный переживаниями и алкоголем, засыпает почти сразу, и Роджер ему чертовски завидует, ему тоже хочется провалиться в глубокое бессознательное, чтобы не ловить эти чёртовы отходняки.

У Роджера чувство, будто добрая доза порошка выветрилась из его головы, оставив после себя озноб, чувство собственной ущербности и осознание происходящего. Вот только порошка не было и разум его был затуманен разве что собственным эгоизмом и страстью, и он бы рад окунуться в неё ещё раз, вот только знает — нужно поговорить и объясниться, а дальше Бен уже сможет всё решить сам.

Прохладный душ не приносит облегчения, а в голове всё крутятся воспоминания, калейдоскоп событий: Фредди - чёрные глаза с поволокой тоски на дне, пушистые чёрные ресницы, Бен — хриплые стоны, сильные руки, мягкие губы, которые так хочется целовать, и Брайан, ещё недавно с густой, каштановой копной курчавых волос и всепонимающим взглядом ореховых глаз, в которых теперь Роджер видит только всепоглощающую боль и усталость.

Желая разобраться в себе, Роджер лишь запутался ещё больше.

Сигареты не приносят желаемого облегчения, а кофе лишь горчит на языке. Роджер жалеет, что не остался у Брайана, там ему было действительно спокойно и легко. С каждым днём он всё меньше верит в то, что однажды он сможет вернуться домой, и что если эта реальность теперь станет его настоящим и всё, что могло произойти, уже произошло?

Роджеру хочется выть от несправедливости, чертова Вселенная отняла у него всё — группу, которой, выходит, у него теперь не будет, ту жизнь, которую он должен был пройти бок о бок с Фредди, все те дни и моменты, которых не было и уже не будет никогда, Брайана и те долгие годы вместе, исполнение общей мечты, а ещё Джона Дикона — его он так и не узнал. И что он получил взамен — чужой мир, где ему нет места, влюблённого парнишку, которому он, возможно, испортил жизнь, и осознание собственных ошибок. Всё, что у него есть — это Брайан, но даже он прожил эту чёртову жизнь не с ним, а с тем другим, с которым Роджер не хочет себя даже рядом ставить, с отвращением вспоминая их встречу.

За своими размышлениями он совсем не замечает, как на кухню входит заспанный, но счастливый Бен. Его счастье не поддельное, он будто светится изнутри, освещая всё вокруг, и Роджеру в очередной раз становится стыдно, что он сидит тут хмурой тучей, хотя пришёл сюда сам, никто его не заставлял.

— Привет, — мягко произносит Бен и садится ровно напротив, поправляя волосы.

— Выспался? — хрипит Роджер, стараясь выжать из себя хоть какое-то подобие улыбки.

— Да, давно не спал так хорошо, — отвечает Харди.

Разговор кажется таким нелепым, по меньшей мере просто идиотским, и Роджер знает, что не об этой чуши они должны сейчас говорить, но язык словно прирастает к нёбу и нужные слова теряются на полпути. Но Бен, как всегда, проявляет чудеса взаимопонимания, задавая нужный ход.

— Жалеешь?

Роджер зависает как старая изношенная техника прошлого, впрочем, так оно по сути и есть, он ведь и сам — кусочек этого прошлого.

— Нет, я ведь сам пришёл. Ты меня ни к чему не принуждал.

“Скорее уж я”, — думает Роджер. Он пока что сам не понял, во что втянул Бена и чем это закончится в итоге.

— Смотря с какой стороны взглянуть, — хмыкает Бен. — Но я в любом случае рад, что ты тут.

Харди смотрит, кажется, в самую душу, и взгляд его по-детски наивный, словно это Роджер старше него почти на добрый десяток лет, но тут, опять же, зависит от того, с какой стороны смотреть, по-хорошему между ними целая жизнь разницы, а может быть, и всего лишь восемь лет.

Роджер тем же ответить не может, и нужных слов, как обычно, нет.

— Я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо, хотя я бы мог тебя понять, — неловко заламывая пальцы, говорит Роджер. — Мне правда было это нужно, возможно, я не смогу объяснить, потому что сам многого не понимаю, но благодаря тебе впервые в своей жизни я чувствую себя настоящим.

Бен горько улыбается. Конечно, он не ждал от Роджера душещипательных признаний в любви, он, вообще-то, ничего не ждал, но сказать, что не надеялся, было бы ложью.

— Я всегда рад помочь тебе, ты ведь знаешь.

Роджера тошнит от самого себя, это чувство за столь короткое время здесь уже стало таким привычным. Потрахались и типа, “Спасибо за услугу, бро, приходи ещё”. Мерзко и слишком цинично даже для него.

— Боже, Бен, да я ведь не то имел в виду! — довольно резко бросает Тейлор, подрываясь на ноги так резко, что стул за спиной с глухим стуком падает на пол.

— Я твои мысли не читаю, Роджер, — отвечает Бен.

Жаль, ведь умей люди читать мысли друг друга, всё в жизни стало бы куда проще, по крайней мере в некоторых аспектах точно.

— Мне чертовски тяжело, Бен, я запутался, я понятия не имею, как мне дальше жить, — говорит Роджер, вкладывая в эти слова всю свою боль.