Брайан тянется пальцами к чужому лицу, чтобы убрать белокурую прядь волос, упавшую Роджеру на глаза, но останавливает себя на полпути, запрещая себе прикасаться.
Брайан чувствует себя почти что преступником, ведь в какой-то мере он, пусть и ненамеренно, украл Роджера у Фредди и у себя самого, хотя на деле Роджер никому из них никогда не принадлежал. Не принадлежит и сейчас. Брайану, в конце концов, за семьдесят, и совершать глупости ему совсем не к лицу.
Он заводит машину и аккуратно трогается с места, чтобы не разбудить Роджера, ехать им не меньше получаса, а Роджеру нужно отдохнуть.
***
Бен чувствует себя тряпичной куклой, потрёпанной неумелыми руками и выброшенной за ненадобностью. Он не помнит, как добрался домой, не помнит, о чём думал и что решил, он возвращается в реальность лишь когда осознаёт себя на полу собственной гостиной с бутылкой виски в руках и разрывающимся трелью телефоном.
Фрэнки смотрит на него своими умными, блестящими глазами-бусинками, будто и правда всё понимает и даже сочувствует непутёвому человеку, который расстрадался тут из-за ерунды. И Джо, что так настойчиво названивает уже далеко не первый раз, кажется, тоже чувствует его настроение и как всегда не даёт остаться одному, чтобы погрузиться в эти чудные мифические океаны депрессии и плыть куда-то в надежде навсегда остаться в этой тёмной, бескрайней воде.
Иногда Бен злится на себя за то, что подпустил Маццелло так близко, раскрыл все карты, позволяя постороннему человеку узнать все закрытые на сотни замков проблемы, комплексы и детские страхи. Может быть, ему просто хотелось знать, что есть кто-то рядом, не мифический Роджер, которого Бен с присущим ему идиотизмом окрестил своей судьбой, а кто-то настоящий, тот, кому не всё равно. Бен знает, что, скорей всего, это лишь его депрессия напоминает о себе, чтобы не расслаблялся и помнил, что, возможно, всё не так плохо и Роджер вернётся, что, может быть, ему тоже стоило бы хоть иногда верить в это пресловутое “долго и счастливо”. Он хотел бы мыслить здраво, но у него в руках початая бутылка, на улице идёт дождь, а в голове то и дело крутится какая-то слезливая мелодия. Бен сдаётся и наконец-то принимает видеовызов, встречаясь с обеспокоенным взглядом каре-зелёных глаз.
— Я уже почти билет до Лондона купил, ты пробовал хоть иногда на звонки отвечать? — довольно грубо бросает Джо.
Бен невольно вспоминает свою маму на свой шестнадцатый день рождения. Он тогда загулял до утра и кто бы знал, какую трёпку ему задали дома.
— Ну я ведь ответил, — говорит Бен.
Джо, кажется, злится, и это даже могло бы быть забавным, если бы Бен был вообще в состоянии думать о чём-то кроме Роджера.
— Бен, что происходит? — тяжело вздыхая, спрашивает Джо.
Он выглядит уставшим: синяки под глазами, осунувшееся лицо - Бен только сейчас это замечает. Он вообще-то довольно дерьмовый друг, если уж говорить начистоту. Он целиком и полностью посвятил себя Роджеру, забывая о других, а ведь Джо звонит не первый раз, так же как и Гвилим, которого Бен точно так же отодвинул на второй план.
— Жизнь, Джо. Как и у всех, — горько усмехается Бен, делая пару глотков крепкого алкоголя.
Харди даже не морщится, организм привык. А Джо смотрит осуждающе: будь он здесь, содержимое бутылки уже могло бы быть на чьей-то светловолосой голове.
— Да что ты? В тебе проснулся Сартр, или это виски говорит? — язвительно шикает Джо. — Ты меня неделю игнорил, Бенни, а потому я хочу знать, какой херни натворил твой клонированный дружок, что ты там надираешься в одиночестве?
У Джо на заднем фоне слышен какой-то шум и ругань, Бен только сейчас вспоминает, что тот, кажется, что-то говорил о новой роли.
— А ты, даже не разобравшись, уже всё повесил на него? — фыркает Бен в ответ.
— Я ведь не идиот и тебя знаю слишком хорошо, всё на твоей симпатичной мордашке написано. Был бы твой драгоценный рядом, ты бы не ответил на звонок.
Невольно совесть напоминает о себе, неприятными коготками впиваясь куда-то в район солнечного сплетения. Боже, насколько же он погряз во всех этих недоотношениях, что мир за пределами этой квартиры просто перестал для него существовать.
— Прости меня.
Джо горько усмехается и трёт пальцами красные от недосыпа глаза.
— Я не в обиде, Бенни. Лучше скажи, что произошло?
Бен тяжело вздыхает и думает, стоит ли вообще кого-то посвящать. С одной стороны, всё, что касается Роджера, лучше оставить при себе, но с другой, Джо прав, Роджера тут сейчас нет, а Бен просто нуждается хотя бы в банальном. Хотя бы в том, чтобы его выслушали.
— Я охренеть как сильно влюбился, Джо, — говорить об этом вслух странно.
Бен привык слушать идиотские шутки про него и Роджера, но одно дело - образ Роджера, и совершенно другое - Роджер, настоящий, из плоти и крови, Роджер, что так красиво улыбается, курит сигареты и целуется так, что колени дрожат.
— Не то чтобы эта информация слишком уж эксклюзивная, — в своей привычной манере хохмит Джо, хотя Бен по глазам его видит, что Маццелло совсем сейчас не весело.
— Может быть, но многое произошло с того времени, — Бен тянется к сигаретам, ему необходимо занять чем-то руки, а ещё лучше, мысли, — мы сблизились за эти несколько недель, а сегодня он меня поцеловал. Не спрашивай, зачем и как это произошло, это не важно. Потому что в один момент мне показалось, что у нас может получиться, но он сбежал.
Джо невесело усмехается и пальцами ерошит свои волнистые волосы, будто обдумывает что-то крайне серьёзное.
— Бенни, ты в него влюблён или в то, что ты себе в голове нарисовал?
И снова этот тон мудреца, познавшего все тайны мира. Бена до зубного скрежета бесит эта манера Джо выставлять его непутёвым ребёнком, неспособным в собственных чувствах разобраться.
— Блять, зачем я вообще всё это начал? Ты ведь не знаешь ничего! — взрывается Бен.
Вся злость, боль и отчаяние рвутся наружу и находят источник прямо перед собой, хотя разумом Бен понимает, что Джо ни в чём не виноват.
— Я знаю, что Земля круглая, что Вашингтон это столица США, а у тебя явные проблемы с алкоголем, — фыркает Джо.
— Пошёл на хуй, ладно? — недовольно бросает Бен в ответ на очередную порцию сарказма.
Джо смеётся, но веселья в нём опять ни на грамм.
— Слушай, Бенни, я не мастер Йода и советов мудрых давать не умею, да ты ведь и не послушаешь меня, примешь его с распростёртыми объятиями, как только тот вернётся, а он вернётся, я таких знаю. Только вот мальчик этот не в тебе заинтересован, а скорее, в себе самом. Брось всё это, пока не поздно, смотреть, как ты страдаешь, сомнительное удовольствие.
Слова Джо правильные, будь Бен нормальным, адекватным человеком, он бы послушал его и потом бы обязательно поблагодарил, но в жизни всё так просто не бывает. Бен готов за Роджером хоть в огонь, хоть в воду, как бульварных романах, и бросить всё это уже не сможет, слишком погряз, хотя знал изначально, что нельзя, ведь рано или поздно отпустить всё равно придётся, и как с этим жить, он совершенно не знает. В одном уверен: если Роджер придёт, то двери он обязательно откроет.
— По глазам вижу, что слушаешь, но не слышишь, — тяжело вздыхает Джо.
Кто-то довольно нервно окликает Маццелло, кажется, уже не в первый раз. Тот хмурится, смотрит на Бена долгим, печальным взглядом и улыбается самым краешком губ.
— Иди, тебе ведь работать нужно, — говорит Бен, у него даже получается улыбнуться в ответ.
— Я прилечу как тут всё закончу. И Гвилиму позвони как-нибудь, он волнуется.
Бен в ответ только кивает.
— Не кисни, Бенни, и на нашей улице перевернётся вагончик с карамельками, — улыбается Джо и машет рукой прямо в камеру, прежде чем отключиться.
Бену и правда становится немного легче. В такие моменты он понимает Роджера как никогда, друзья это важнейшее приобретение в жизни любого человека, и он не знает, смог бы он пережить то, что пришлось пережить Роджеру.
Бен всё ещё не понимает, что ему делать и правильно ли он определился с тактикой, может быть, бездействовать и ждать - решение откровенно дерьмовое, но другого у него, в любом случае, нет. Он решает оставить всё на волю случая, в конце концов, возможно, Роджеру и правда нужно время, ибо так как раньше между ними уже точно не будет. Грядёт ветер перемен, хотелось бы только верить в то, что ветер этот будет тёплым и принесёт с собой лишь самое лучшее.
