Роджер из настоящего больше не нуждается в Брайане так сильно, но Роджер из шестьдесят девятого пока что был его Роджером: истеричным, не умеющим держать себя в руках, трогательным в моменты искренности, и главное - нуждающимся в нём.

Может быть, поэтому Брайан чувствует себя так странно взволнованным.

Путь до Бридж-роуд не близкий, но Мэй добирается не больше чем за двадцать минут. В других обстоятельствах он бы лично отчитал себя за такое безрассудное поведение, но не сейчас, когда где-то там Роджер совсем один.

Когда Брайан находит Роджера на одной из скамеек в небольшом парке, дождь становится сильней. Роджер, слава Богу, цел и невредим, разве что промок и дрожит. Вот только беспокойство не покидает от слова “совсем”, Роджер цел физически, но Брайан за столько лет научился читать его глубже, на уровне эмоциональном, и то, что Роджер не в порядке, очевидно как белый день. Он даже не сразу замечает, что уже не один, пока Брайан не окликает его.

— Роджер.

Брайану едва удаётся разглядеть взгляд голубых глаз из-под длинной чёлки, упавшей на лицо. Он вообще ничего не успевает понять, только чувствует чужое тело, впечатавшееся в его до того крепко, что не разорвать, и тонкие руки, сомкнувшиеся за спиной.

— Как хорошо, что ты здесь, — Роджер не знает, говорит ли он конкретно об этом моменте или об этом времени в общем.

Ему просто хорошо и спокойно, потому что только Брайан даёт ему ощущение дома, который он потерял.

От Роджера пахнет сигаретами и дождём, он весь промок и дрожит, но всё равно такой тёплый, словно летний вечер где-нибудь в Италии. Роджер не обнимал так Брайана, кажется, вечность, но Брайан всё ещё помнит, как сердце в груди сжималось до размеров атома, а потом взрывалось как звезда, сингулярностью затягивая в себя всё его существо, и мурашки бежали по спине, чего уж там, бегут до сих пор.

— Прости меня, Бри. Прости, пожалуйста, — бормочет Роджер куда-то ему в шею, пытаясь спрятать взгляд.

Роджер не плачет на людях, Роджер сильный, он борец по жизни и быть слабым для него сродни публичной казни.

— За что ты извиняешься? — спрашивает Мэй, обнимая крепче, пытаясь спрятать от дождя.

— Я кино посмотрел, Бри, — шепчет Роджер, — и я был так зол на тебя, охренительно зол, что вмазал бы тебе, вот честное слово. Но потом я узнал правду, о тебе, о твоей жизни в целом, и я такой мудак, Бри, я так перед тобой виноват.

Есть моменты, о которых Брайан не любит вспоминать, и именно девяносто первый он может поистине назвать худшим годом в своей жизни, откровенно говоря, после девяносто первого лучше не стало и жизнь словно в один момент свернула куда-то не туда. Он потерял не только Фредди, отца, жену и группу, он потерял Дики, который просто не смог продолжать, но хуже всего - он потерял Роджера. Не в том самом ужасном смысле, но всё же. Они отдалились. Брайан не хотел жить, мечтал заснуть и не проснуться, он так нуждался в Роджере, тот был ему жизненно необходим, но Роджер был где угодно, но только не рядом, и Брайан едва не сошёл с ума, пока научился мириться и с этим. Поэтому Мэй прекрасно понимает, о чём тот сейчас говорит.

— Я давно простил, Роджи, — горько усмехаясь, говорит он, — да и к тому же, тебе не за что просить прощение, лично ты ничего не сделал.

— Пока не сделал, просто ещё не успел, — упрямо отзывается Тейлор.

Брайан мягко улыбается, пропуская сквозь пальцы мокрые, спутанные пряди белокурых волос.

— Не вини себя в том, чего ещё не произошло. Ты это ты, а Роджер, которого ты узнал, это другой человек, как бы абсурдно это не звучало. Только тебе выбирать, как строить эту жизнь, и кто знает, как она сложится.

И именно от этих слов Роджеру становится хоть немного легче. Брайан всегда знал, как его поддержать.

— Мне было так страшно, когда я проснулся в этом месте, мне казалось, что я сошёл с ума и я не знаю, что бы я делал, если бы узнал, что тебя тоже больше нет, — у Роджера всё леденеет внутри от этой мысли.

— Но я ведь есть, — улыбается Брайан, наконец-то получая в ответ робкую улыбку, когда Роджер поднимает голову с его плеча.

Глаза у Роджера - бескрайний океан, глубокий, полный своих тайн и загадок, Брайан знает, одной жизни мало, чтобы полностью его разгадать, может быть, и двух бы не хватило. Они стоят посреди парка, под дождём, мокрые и с глупыми улыбками на лицах, с одной стороны, всё как в дешёвой мелодраме, но с другой - на новостной сюжет тянет, ведь всё совсем не так мило. Старик, зажимающий молодого парня в парке - то ещё представление, и Брайан искренне рад, что дождь разогнал с улицы почти всех прохожих.

— Поехали отсюда, ты замёрз, — говорит Брайан, получая в ответ кивок головой.

— Пиздец как замёрз.

Брайан фыркает и смеётся, подталкивая Роджера к машине. Только сейчас он замечает, что и сам продрог до костей. Объятий Роджера не хватает, словно он снова стал зависимым от этой неловкой близости, но Брайан старается думать о другом, ведь чувствует - Роджера гложет что-то ещё, и об этом он упрямо молчит.

Первым делом Брайан включает печку, прогревая салон. Он не уверен, что это поможет в полной мере согреться, ведь Роджер, кажется, вымок до нитки и всё ещё дрожит.

— Взять тебе кофе? — спрашивает Брайан, когда в поле зрения попадает Старбакс.

— Угу, — невнятно тянет Роджер, растирая друг о друга замёрзшие руки, — с ликёром.

Брайан снова выходит под дождь, но на этот раз берёт с собой зонт, хотя толку от этого вообще-то немного, он уже промок. Телефон в кармане снова начинает звонить, но Мэй продолжает его игнорировать. Всё, о чём он может думать - это Роджер, и эти мысли до того навязчивы, что Брайан невольно думает, что вернулся в прошлое. В то время, когда мысли о Роджере занимали чуть ли не девяносто девять процентов всего мыслительного процесса.

Конечно, это вовсе не значит, что он не думал о Роджере всё это время, но Брайан смирился со многими вещами, в том числе с тем, что он больше не первый человек в жизни Тейлора. По большей части Брайан питал себя воспоминаниями и своей нездоровой мечтой всё изменить. Брайан уверен: будь Фредди жив, всё в их жизнях сложилось бы по-другому.

В кофейне тепло и, к счастью, пусто, Брайан делает заказ, отмечая про себя, что бариста его явно узнал, но на удивление оказался вежливым парнем, не приставая с автографами и фото, а может быть, просто отметил его помятый вид. В любом случае, Брайан ему чисто по-человечески благодарен. Иногда он чертовски устаёт быть легендой рок-музыки и хочет хотя бы на один день вернуться в тот же шестьдесят девятый, когда их ещё никто толком не знал. Брайан благодарен судьбе за всё, что она ему подарила, но иногда он правда думает, как бы сложилась его жизнь, будь он обычным человеком.

Брайан тратит не больше двадцати минут на всё, но когда он возвращается в машину, Роджер спит, почти что свернувшись калачиком и пачкая грязными кедами кожаный салон.

Но всё, что может Брайан, это смотреть на такое молодое, знакомое до мелочей лицо.

Роджер хмурится во сне, а длинные, светлые ресницы едва заметно дрожат. Они столько раз засыпали рядом: в квартире на большом скрипучем диване, после пьянки, в одном номере отеля, когда только начинали свою гастрольную деятельность и денег на отдельные номера не хватало, у Фредди в гостиной, когда тот уже болел и был слишком слаб, чтобы приехать на студию - много раз, пока в один момент это не закончилось.

Оборвалось резко, словно они никогда не были друзьями и каждый погряз в своём дерьме: один - запивая потерю алкоголем, а другой - антидепрессантами и снотворным. Но Брайан никогда не признавался даже самому себе, как он любил наблюдать за спящим другом.

Роджер красивый, это не для кого не секрет, любой человек, умеющий видеть, согласится с этим утверждением не раздумывая. Брайан всегда это знал, с первого дня их знакомства, стоило только раз взглянуть в эти огромные глаза в обрамлении по-девичьи длинных ресниц. На Роджера толпами вешались девчонки, и парни, к слову сказать, тоже, хотя всегда получали в ответ пару синяков. Девушки предпочитали длинному, нескладному Брайану, миловидного, но дерзкого на язык Роджера, и по правде сказать, Брайан никогда не злился, он их прекрасно понимал. Зачем нужен кто-то ещё, если рядом есть Роджер Тейлор?