И всё закончилось так же внезапно, как и началось.
Голова просто раскалывалась, словно его огрели битой. Римус открыл заслезившиеся от яркого света глаза, заново осмысливая, где он находится — всё ещё в женском туалете — и кто стоит над ним — всё ещё Нейт — в умилении склонив голову.
— Даже интереснее, чем я представлял, — присвистнув, пропел Белл и отпихнул его от двери, — ну удачи в покорении вершин наслаждений, Римус. Судя по всему, вам понадобится много выпивки.
Отрезвляющий грохот вдарил по барабанным перепонкам, и он мешком рухнул на холодную кафельную плитку, освобождая узел на шее и глотая воздух, которым впору было только захлебнуться. Несмотря на полное опустошение, было ощущение, что его сейчас вырвет.
Это ведь была она? Легилименция? Так же нельзя…
На миг ему показалось, что наступило землетрясение. Но трясло не пол. Римус попытался закрыть лицо заходящимися будто в старческом треморе руками. Через проломленный барьер сочились давно выцветшие картины прошлого, объединяющиеся в неудержимый поток. И его накрыло с головой.
Римуса безжалостно кидало на скалы бушующими волнами памяти. Словно действие заклинания продолжалось. Его нельзя выпускать из дома! — У него должна быть нормальная жизнь! Откуда это взялось? Этот голос… мама… она боролась за него?
Думаешь, ты хорошо разбираешься в людях? Ты ошибаешься. И в Блэке тоже.
Я изо всех сил убеждал себя, что ты не принадлежишь мне…
На что он пойдет, чтобы удержать тебя?
Обрывки слов, фраз пулями бились о стенки черепа, измельчая мозг в киселеобразную субстанцию, и он потерял всю связь с органами чувств, полностью погрузившись в себя. Поэтому неожиданно ворвавшееся чужеродное прикосновение перепугало его до смерти. Первая заверещавшая мысль была о том, что Белл вернулся и сейчас всё повторится.
— Не трогай меня! — Римус инстинктивно подсобрался, пытаясь подняться, но кеды проскользили по кафелю.
— Эй, спокойно, это же я, — исчезло прикосновение, а обеспокоенный тон точно не принадлежал Нейту, и Римус, возвращаясь в действительность, разжал веки. Прямо перед ним на корточках сидел ошарашенный не меньше его Сириус с поднятыми ладонями. — Лунатик, ты чего?.. ч-что он сделал?
— Ничего, — провел он с нажимом по лицу, приводя себя в чувство и таки вставая на ещё потряхивающиеся ноги. Сириус выпрямился следом, не сводя с него не верящего ни на йоту пронизывающего взгляда. — Как ты нашёл меня? — Блэк двинул головой назад, мол, тебя это волнует?
Римуса волновало сейчас всё, что уведет разговор в другое русло.
— Закончил тест, взглянул на карту и отпросился, — на одном дыхании.
— Зачем ты носишь с собой карту? — Шагнул он вбок.
— Римус, какая нахрен разница? — Кончилось у того терпение, и Блэк перегородил ему дорогу, выставив поперек груди Римуса руку. — Не переводи стрелки. Что с тобой?
Столько искренней тревоги в вопросе, а во взгляде ярко выраженная обида. Ты обещал не закрываться. Но Римус смотрел на него и будто не видел за застилающей пеленой сомнений. Сердце отбивало сумасшедший ритм в продырявленной грудной клетке. И, наверное, ему просто нужно было хоть как-то залатать её. Нужно было то, что перекроет впитавшийся в подкорку отравляющий шёпот. Наверное, Римус просто рехнулся, потому что найти более неподходящий момент надо было, блядь, ещё постараться. Но он вообще не отдавал себе отчета, когда наклонялся к Сириусу. Зато не прошло и секунды, как этот чуть запоздавший отчёт вмазал ему по щам, вставляя мозг на место. И Сириус не врезал ему, нет. Сириус только закрыл его рот своею ладонью на расстоянии дюйма от его лица.
Тем не менее, эффект был тот же.
И пока они с одинаковой степенью испуга пялились друг другу в глаза, гадкий смех, больше похожий на то, что кто-то водил пилой по стеклу, впечатал Римуса лопатками в стену.
— Вот это герой-любовничек! — Хваталась за живот Плакса Миртл, раскачиваясь на умывальнике. — Второй красавчик за десять минут! Не туалет, а будка поцелуев!
У Блэка упала челюсть, и он под аккомпанемент заливистого хрюканья развернулся к Римусу с такой красноречивой претензией, что мог уже её не озвучивать.
— Серьезно? Сразу после него?
Серьёзно, мог не озвучивать, так как она никак не подействовала на Римуса. Решил уцепиться за издёвку перевравшего в корне всё, что тут происходило, приведения? Без проблем. Лишь бы Сириусу лучше спалось.
— Прости, — наскрёб он остатки сожаления, но для второй части сожаления нашлось с лихвой, — это была ошибка.
Полагать, что Сириус сможет переступить своё хваленное прошлое покорителя-дамских-сердец, было ошибкой. Другое дело — липнуть к Римусу, ужравшись в тло огневиски.
…что будет, когда ты прибежишь, ты задумывался?
Напряженное выражение Блэка тронул отблеск прозрения, как будто он интуитивно прочувствовал вложенный в извинение Римуса контекст. Губы приоткрылись, но единственным разбивающим молчание звуком оставалось уже стихающее хихиканье.
Сказать-то и нечего.
И Римус, обогнув застывшего изваянием Сириуса, вышел за дверь, увеличивая скорость с каждым шагом, и от прогремевшего звонка, как по команде, помчался на всех порах на третий этаж к статуе Одноглазой ведьмы, намереваясь до конца дня скрываться в Хогсмиде.
Хотя точно знал: теперь Сириус в любом случае не станет его искать.
Комментарий к Глава 1.21 Горький опыт Глава небольшая, переломный момент и ничего лишнего) Но следующая будет гораааздо больше.
====== Глава 1.22 Каково это … ? ======
Побег из Хогвартса в разгаре учебного дня — Римус мог и заранее об этом подумать — неизбежно приравнивался к подписанию приговора от Макгонагалл. Стоила ли игра свеч? Определенно, нет. Как бы далеко он ни убегал, сбивая дыхание, вымотанный, из последних сил, мысли непринужденно бежали рядышком и даже не вспотели. А суровая плата в виде пяти отработок, проведенных по локоть в дерьмище [буквально] оттого была вдвойне обидной. Будто его облапошили в магазине, продав за несусветные деньги бракованный товар.
И вот, копаясь в зловонных удобрениях под присмотром профессора Стебль, Римус неустанно задавал себе один и тот же вопрос.
Как он до этого докатился?
Он практически не спал ночами, отсутствовал на уроках, подпирая голову и бессмысленно таращась на двигающиеся рты учителей, брал с собой книги из библиотеки, чтобы хоть как-то восполнять пробелы, но по итогу везло, если он продвигался дальше пары страниц. От беспрецедентного краха в табеле спасало только отложившееся на затворках накопление прочитанного наперед материала, но запасы нещадно иссякали, а для изучения нового у Римуса кончились ресурсы.
Римус не жил. Он существовал. Даже имитировал существование.
Это состояние, в общем-то, напоминало парализовавшее его на каникулах. С одним различием — ему оставили возможность передвигаться. Видимо, с той целью, чтобы никто не заметил подмены. И притворяйся он лучше, может, номер и прокатил бы. Да только тут без вариантов, когда на передовой имеются такие проныры, как Джеймс Поттер и Лили Эванс.
Их деликатности хватило на три дня. На четвёртый же Сохатый встретил его на выходе из теплицы в полном спортивном обмундировании и боевом настрое. И учитывая положение стрелок на часовой башне, тренировка ещё не могла закончиться, а значит, выходило, что капитан отлучился с поля накануне важного матча [немыслимо!], и Римус ещё легко отделается, если Поттер его просто отмудохает Нимбусом.
— А можно ещё немного времени? — Сохатый категорично покачал головой, уставив свободную руку в бок. Ну, за спрос морду не бьют [только метлой по жопе]. — И насколько ты в теме?
— Насколько же и в Магловедении. Всё непонятно, без словаря не обойтись, но я осваиваюсь. Лунатик, что с тобой происходит?
— Вкратце? Я погряз в дерьме.
— Это да. Запашок тот ещё, — поправляя очки, Джеймс поморщил нос, и у Римуса получилось вполне искренне отзеркалить его полуусмешку. Да, сколько ни мойся или очищай себя заклинаниями, аромат компоста на этой неделе — его круглосуточный спутник. — А происходит-то что?
