— Может, кто-то из жителей деревни пытался залезть внутрь и поранился? — Предположил Сохатый.

— Нет, это был какой-то полудурок из Хогвартса. След тянулся к главным воротам, — разбил предположение Блэк, и Римус опустился на ковёр, — я всё подчистил, Лунатик.

— Вот отстой… — выдохнул Поттер.

Не то слово. Столько неизлечимого геморроя из-за того, что кому-то просто захотелось приключений!

— Надо будет теперь всё обходить перед полнолуниями, — пролепетал Хвост.

Надо не отгораживаться от чувств и инстинктов перед полнолуниями, — проглотил Римус и свалил в ванную, чтобы смыть с себя стерильный запах лазарета вперемешку с липким потом. И вдобавок липкий взгляд Сириуса.

Избегая своего отражения, он почистил зубы прямо под душем, постояв под ним минут пять, вышел и сразу забрался в постель. Одеяло до обидного быстро нагрелось от его температуры, но Римус чудом умудрился довольно скоро уснуть — не глубоко, лишь провалившись в дремоту. И его мозг несколько раз издевательски выдергивал его, обманывая тело, будто Римус пропустил ступеньку или споткнулся. Тогда, ища новую удобную позу, он различал еле пробивающийся за балдахином Сохатого свет Люмоса.

Благодаря заглушающим чарам он не слышал, о чем они с Сириусом говорили, но это не означало, что он не догадывался. Не так уж и много вариантов животрепещущих тем, и одна из них по-любому включала нотацию вроде «не делать из Хвоста отдушину своего паршивого настроения», другая же — непосредственную причину этого паршивого настроения.

Стараясь не зацикливаться на свербящем недомогании от невозможности самому обсудить её с Сириусом, Римус разгонял парящую над головой стаю мыслей, пока наконец не погрузился во мглу спасительного сна. И он собирался отбиваться от них вплоть до встречи с Нейтом. Так будет правильно, — твердил внутренний голос.

Правильно… Как можно поступать правильно в ситуации, в которой неправильно абсолютно всё? Римус уже запутался. Он стоял на перекрёстке, и от каждого предлагаемого на выбор пути смердело, будто все они по итогу сведутся в одну точку — в застойное топкое болото. Либо этот смрад источал сам Римус, точнее, его вспоротые и гниющие шрамы. Не те, что на лице — они его вообще мало волновали, наверное. Кожа — всего лишь оболочка, он не потому боялся своего отражения, он боялся того, что под ней. Содержимого, которого стало меньше. Тогда, на патруле с Лили, ему ведь не показалось — в Хогвартс вернулся кто-то другой. Неполноценный, лишённый чего-то очень важного, оставшегося на пороге дома.

Я принял решение.

Тогда ты знаешь, где выход.

Не знал он, где выход. И до сих пор не мог его найти. Он просто пытался поступать так, как поступал бы тот Римус.

Оставалось всего лишь пережить обед [завтрак они благополучно продрыхли], назначить встречу и дойти до Хогсмида. Но в каких-то пяти шагах от Большого зала, когда Римус, ведя носом по полу, вполуха слушал заведенную шарманку Сохатого про подготовку к матчу, знакомая сладкая вонь ударила разрядом по обострённым рецепторам и похерила все его цели и планы.

Римус мгновенно застыл и принялся осматриваться, втягивая приторный запах, чтобы определить источник. Как вдруг его взгляд зацепился за выворачивающую из зала компанию, и в тот же миг похрамывающий слизеринец, словно ощутив его прицел, повернул голову и растянул тонкие губы в злорадной плотоядной ухмылке.

— Лунатик, ты чего застрял? — Будто издалека окликнул его Джеймс.

Краем восприятия Римус фиксировал, как Сириус вытащил руки из карманов и занёс ногу для шага к нему, но он их уже не видел. Он смотрел сквозь них — на не отводящего от него насмешливых глазёнок слизеринца. Под скрежет собственных зубов. Зудящие ногти впились в ладони. А из груди поднимался глухой неконтролируемый рык. И как только тот в конец потерял страх и подмигнул ему, рядом словно раздался пушечный выстрел и Римус сорвался с места.

По ощущениям, все произошло меньше чем за секунду. Для других. Для Римуса же она показалась тянущейся, как полёт с моста. Это была точка кипения. Взрыв. Грёбаный край. Он чувствовал отбивающуюся под пальцами яремную вену и сжимал их, передавливая кровоток. Чувствовал волну от удара черепа о стену. И чувствовал вкус первобытного ужаса в увлажнившихся глазах напротив его лица. Возгласы на фоне слились в сплошной белый шум, через который проникали только заходящееся от адреналина сердцебиение и потворствующее утробное рычание зверя. Разорви его.

— Римус. Римус, блядь! — Толкнул его кто-то в плечо, и он резко повёл головой, встречаясь с чёрным напряженным взглядом Блэка. — Отпусти его, — прошептал тот, обводя происходящее.

Их окружала толпа сбежавшихся очевидцев, за Римусом стояли в боевых стойках Джеймс и Питер с вытянутыми палочками, направленными на вооруженных превосходящих в числе слизеринцев. Снейп обхватил его запястье двумя руками, перестав трепыхаться как рыба.

— Это ты из-за моего подарка разрисовал себе мордашку, Люпин?

— Захлопни пасть, мерзкий ублюдок, — сдавил он пальцы на горле ещё сильнее.

— Признаюсь, я рассчитывал на другое… — прохрипел Нюниус, — но так даже лучше.

Отдаленно послышался частый топот, однозначно принадлежавший преподавателям.

— Римус, мы расквитаемся с ним, но не сейчас, — процедил Сириус, не упуская из виду приближающегося с боку Эйвери. Римус уже с трудом дышал из-за сгустившейся в воздухе магии, — он того не стоит.

— Всем разойтись! — Раздался громоподобный голос Макгонагалл. — Дайте пройти!

— Давай, покажи им, что ты всего лишь тупое животное, — оскалился Снейп, и Римуса перемкнуло.

Он отпустил шею слизеринца, который до этого едва опирался на носочки. Блэк облегченно выдохнул, еле заметно кивая, а в следующий момент он всмотрелся в глаза Римуса. Вглубь. И, похоже, увидел то же, что мельком замечал в зеркале Римус.

Прости меня.

Рот Сириуса приоткрылся в догадке, сменяющейся протестом, но он не успел ни вскрикнуть, ни остановить его. Римус оказался быстрее. И он развернулся, выкидывая вперёд кулак прямиком в лицо выпрямившегося позади Нюниуса.

Этот хруст ломающегося под его костяшками носа будет стоять в ушах ещё долго.

====== Глава 1.20 Пролог ======

Гнетущая тишина нарушалась только мерным постукиванием часов.

Развалившись за первой партой и уперев указательный и средний палец в висок рядом с бровью, Римус бессмысленно втыкал на раскачивающийся маятник за учительским столом, пока Макгонагалл совещалась со Слизнем в отдельной комнатушке уже в течение пятнадцати оборотов минутной стрелки. Кажется, он начал понимать Сириуса в его ненависти к часам.

В их спальне изначально тоже стоял подобный тикальник, который полетел с башни в первую же ночь в Хогвартсе [первая отработка Блэка]. А в отведенной ему комнате у Поттеров, где он придавался страданиям несколько дней, перед отъездом он нашёл спрятанные в нижний ящик комода круглые настенные часы. Видимо, их пощадили в виду уважения к родителям Джеймса. Хотя Римус легко мог представить, как сидящий у его кровати Сириус еле остановил себя, чтобы не запустить ими в стену. Римус как-то всегда забывал спросить, в чем суть непримиримой войны с неодушевлёнными хранителями времени. Сейчас же эта деталь показалась невероятно важной.

Возможно, любая отвлекающая херь сейчас показалась бы ему невероятно важной, но кроме часов в кабинете Трансфигурации зацепиться было не за что. Тупая пульсация в руке уже прошла — спасибо внезапно проявившейся ускоренной регенерации. Похоже, удовлетворённый от причинения увечий всяким гнидам волк отблагодарил своего соседа по телу припрятанными в рукаве плюшечками. Даже в лазарет снова обращаться не было нужды, а ведь Римус уверен, что сопровождающий отличный хук левой смачный хруст включал не только ломающийся нос Нюниуса.

Римус ни разу не жалел о содеянном. Пускай прознает на себе хоть крупицу прекрасных ощущений, на которые он обрёк Римуса. Тем более, Снейпа сто процентов уже подлатали одним взмахом палочки. Ну, может, двумя — неважно. Интересно, за публичное [бесценное] унижение тот тоже станет мстить? Если да, то они так и пробегают до конца седьмого курса по кругу. Нюниус будет пакостить исподтишка, портя Римусу жизнь, а Римус — прописывать ему по морде.