— Мм-ммм, — закивал Римус между глотками. К черту создание момента! Джеймс, повернувшись, спохватился и принялся с боем выдергивать из его рук вино. — Отдай! Сохатый, дай мне умереть!
— Размечтался! — Отвоевал сосуд Поттер, убирая его подальше. — И такими темпами ты не убьешь себя, а заполоскаешь нашу спальню.
Now I wanna be your dog!
Now I wanna be your dog!
Now I wanna be your dog!
Римус мучительно скривился, обиженно складывая руки и, как мазохист, утыкаясь в возвышающегося над гриффиндорцами Блэка. Думай о Нейте. Думай о Нейте. Думай о Нейте. Как вдруг Сириус откинул с лица свои густые волосы и встретился с ним липким пьяным от эйфории взглядом.
— Я ХОЧУ БЫТЬ ТВОИМ ПСОМ!!! — Закричал он на завершающем аккорде, и у Римуса внутри лопнула какая-то струна под бурные аплодисменты и улюлюкание [кто-то даже залаял].
— Думай о Нейте, — развернул его за плечи Поттер и выпучил глаза, словно это поможет приумножить силу внушения.
— Я пытаюсь, — обреченным тоном. Но… просто это нечестно.
Сохатый чувствительно сжал его уже начинающие напоминать о себе суставы, и оба Мародера рухнули на спинку дивана. Вновь заиграли Beatles, а на выступе теперь танцевали две семикурсницы. Похоже, отныне на эту «сцену» будет выстраиваться очередь любителей повыпендриваться. Первооткрыватель же куда-то испарился.
— Охеренная песня! — Внезапно облокотился на его многострадальные плечи Блэк, подкравшись со спины. Римус инстинктивно дернулся, но тот, надавив, удержал его на месте.
— О да, Марлин бы оценила, если б была в теме, — еле выговорил он, задыхаясь терпким насыщенным ароматом. Блэк усмехнулся, выдохнув ему в макушку, и у него скакнула температура.
— Бродяга, Марлин же не в теме? — Строго смотря на Сириуса, уточнил Джеймс. Очевидно, там «наверху» поломалась комедия, потому что у Поттера сползли очки.
— Да нет, конечно! — Выпрямился Блэк, и Римус судорожно выдохнул. — Пришлось бы объяснять, с чего мне понадобилось становиться анимагом. — Опустился он между ними, сразу закидывая на него руку, словно по привычке. — Это же наш общий секрет.
— Хорошо. Ну, тогда откатимся назад, — подозрительно спокойно поправил очки Джеймс и резко переменился: — Ты с дуба рухнул? Это что, блин, было?
— Наитие, — непринужденно ответил Сириус и сделал глоток, запрокидывая бутылку. Он предложил Римусу. Римус покачал головой.
— В следующий раз, когда тебя ужалит «наитие», подумай хотя бы пару секунд. А то не проще ли уже плакаты развесить, что ты у нас можешь, если надо, поместиться на придверном коврике?
— Да чё ты так взъелся, Сохатый?
— Я взъелся??
— Я, пожалуй, пойду посмотрю, что там осталось из… — Римус привстал, ощущая себя лишним [и виноватым], но Сириус, продолжая буравить Поттера, дернул его за шиворот, усадив обратно, — закусок.
— Именно! Это всего лишь безобидная шутка для своих. Никто ничего не понял.
Джеймс перевел на него взгляд, и Римус постарался мысленно передать ему, мол, если он переживает за его чувства, то не надо. Всё в порядке.
— Осторожнее нужно быть со своими шутками, Бродяга, — начал остывать Джеймс.
— А тебе бы поменьше времени проводить с Эванс. Один только Лунатик меня не отчитывает!
«Эй, я отчитываю!» — пихнул его в бок Римус.
«А это уже наш с тобой секрет» — улыбнулся ему Блэк.
Джеймс же среагировал на имя как на команду, став выискивать в хаотичной массе Лили, но её нигде не было. Так, это плохо. «Очень-очень плохо» отразилось на трёх лицах, когда они увидели пробирающуюся к ним Маккиннон с Макдональд на хвосте.
— Лили… — сбивчиво начала Марлин, выравнивая дыхание, — Лили… я сказала ей, что с макияжем всё супер, но она…
— Что? — Хором.
— …она пошла наверх проверить, и…
— Вам пиздец, — заранее подытожила Мэри без нотки сочувствия.
— …ваша спальня была ближе, — закончила Марлин. — Мы туда не успели зайти, но да, вам кирдык.
Мародеры в ужасе переглянулись и рванули с дивана через всю гостиную.
— Ты же накрыл ящики мантией? Накрыл? Сохатый! — Взбегая по лестнице, спрашивал Римус.
— Да! Наверное, я не уверен… я так замотался, возможно… о, нет…
Джеймс застыл на последней ступеньке так, что Римус больно врезался носом в его затылок, Сириус налетел на него сзади и далее по цепочке, пока они кучей переплетенных тел не ввалились в спальню под способный уничтожить всё живое в радиусе ста миль взор Эванс. У её ног стояли два ящика с пустыми бутылками и один с запечатанными. Правая рука держала мантию-невидимку.
Хвост, прибежавший за друзьями, видимо, думая, что они тут затеяли что-то весёлое, прикинулся, что ошибся дверью, но Римус схватил его за ворот кардигана. Марлин с Мэри логично переметнулись на сторону подруги, оставив их вчетвером, выстроенных в ряд, ожидать расстрела.
— Что. Это. Такое? — Усмиряя взвинченность в голосе, уставилась на них Эванс. Хоть бы дала конкретику.
— Ну, это, — Джеймс почесал затылок и надул щёки, будто готовился обезвредить бомбу, и ему нужно было выбрать, какой провод перерезать [красный или красный], — …излишества?
Неверный выбор. Лили аж двинула головой вперед, как голубь. Мерлин, как можно быть цветочной феей и огнедышащим драконом одновременно?
— Это что такое?! — Затрясла она мантией.
— О, ну… — Джеймс метнулся за поддержкой к Римусу, но он притворялся веником. Прости, Сохатый, это твой бой. — Мантия-невидимка?..
— Я вижу, Поттер! Откуда она у вас? И давно? Вот как вы проворачиваете все свои выходки? — Лицо озарилось прозрением. — Вот почему я чувствовала, что вы рядом на патрулях… — Подстава! Зеленые глаза стрельнули упреком прямо в него. — Римус!
— Мы все дали слово на первом курсе хранить её в тайне…
— На первом курсе?! — Вернулась она к Поттеру.
— Это папин подарок. О ней нельзя было распространяться, — Сохатый рассматривал ковёр, выворачивая свои запястья. Лили с виду слегка смягчилась.
— Да ладно, Эванс, — Сириус присел на ближе стоящую кровать Питера, — согласись, это самая улетная вещь, которую ты держала в руках.
— Не знаю, как Лили, а я соглашусь, — мурча, произнесла Макдональд, оглаживая невесомую серебристую ткань.
— Они такие редкие, — присоединилась к подруге Маккиннон, — я читала, что со временем чары рассеиваются. Вы пользуетесь ею уже пять лет?
— Марлс, только ты можешь превратить улётную вещь в занудную, — притянул её за талию Сириус, усаживая рядом. Напускное сопротивление было недолгим. И воспользовавшись отвлекающим манёвром, трое оставшихся на трибунале быстренько разбежались. Мэри, стянула мантию из ослабивших хватку пальцев Лили и закуталась в неё по шею.
— Обалдеть! — Закружилась парящая голова подруги.
— Вау, так и ходи, Макдональд. Подчеркивает фигуру, — в воздухе материализовался кулак с выпрямленным средним пальцем в направлении Сириуса, и по спальне прокатилась волна заразительного смеха.
— Вы все просто невыносимы! — Борясь с собственными уголками, сдалась Эванс. И отобрав у Блэка бутылку, сделала внушительный глоток и прислонилась колонне у кровати Джеймса. — Есть ещё что-нибудь, чего я не знаю? Последний шанс на чистосердечное признание.
Да ну не может быть.
Мародеры по очереди перекрестно переглянулись, единогласно решив на ментальном собрании и под страхом смерти не рассказывать про карту. Всё-таки в некотором роде её существование можно было расценить как аморальное. Но Римус немного дольше задержался взглядом на Джеймсе, а потом на снова обретшей тело Мэри.
«Давай» — проартикулировали её пунцовые губы и растянулись в подбадривающей улыбке.
Римус глубоко вдохнул и зажмурился, как перед ударом.
— Я гей, — оторвал он половину пластыря, ещё чуть-чуть, — и встречаюсь с префектом Пуффендуя.
Вот и всё…
Повисла ожидаемая тишина, и в нём что-то треснуло по швам. Разрушилось на мелкие кусочки. Однако следующее чувство не было болью или опустошением. Это была свобода, словно бушующая река вырвалась из заточения. Римус открыл глаза, чтобы оценить сопутствующий ущерб, нанесённый его словами.
