Спеша [одно название, учитывая его состояние] в гостиную Гриффиндора, Римус списал сомнительный выбор формулировки на «старческую грубую прямоту», однако на самой отдалённой орбите подсознания всё равно зарубилась маленькая тревожная черточка.
Он не нашёл в общей комнате никого из своих друзей, зато в спальне его ждали шесть припухших носов и таких же шесть пар покрасневших глаз, очевидно, все признания и примирительные излияния уже были позади. Лили и Мэри сидели на кровати Джеймса, который вместе с Питером расселись на ковре перед ними. Сириус обнимал Марлин за талию, устроившись на спинке его кровати. И видеть друзей всех вместе было гораздо приятнее, чем кричащими друг на друга. Наверное, Сохатый испытывал то же самое, когда они с Бродягой переставали цапаться.
— Ты долго, — немного укоризненно заметил Джеймс.
Римус опустился рядом с ним, предварительно кинув на пол подушку, а то его таз окончательно развалится. И заткнув часть себя, привыкшую скрывать всё подряд, пересказал его разговор с директором. Ну, естественно, минуя подробности про оборотней и не упоминая стычку со Снейпом — ради Лили. «Ради себя» — хлестнул по совести внутренний голос.
Комментарий Дамблдора про вторжение в его кабинет остальных Мародёров Поттер воспринял как личное приглашение. И сколько бы Римус не отговаривал его, объясняя, что он не услышит ничего нового, Джеймс всё равно помчался в директорскую башню с Питером на прицепе, явившись через двадцать минут сияющим как медный тазик и в боевом настрое теперь учиться ещё усерднее. Хвост старательно тряс головой, соглашаясь с каждым призывом стать «лучшими волшебниками своего года». Для Римуса же его переигрывание было очевидным. Он чувствовал расходящиеся от него волны сомнений, но не осуждал Питера. В его понимании, колебаться перед тем, как кидаться раскрытой грудью на амбразуру, было абсолютно нормально.
Они так и проболтали об Ордене до самого вечера (прервавшись разве что на ужин), гадая, в чем именно заключается его деятельность, придумывая всевозможные шпионские поручения, поступающие «сверху», и дружно пришли к выводу, что вступление в организацию после выпуска — единственный путь и чуть ли не священный долг для всех «хороших» волшебников. И всё же у Римуса создалось впечатление, будто они представляют работу в Ордене как приключения в каком-то ситкоме. Вот Поттер развязной походкой выходит против Пожирателя смерти, снимает с него штаны, выставляя на обозрение семейные трусы злодея, и за кадром раздается одобрительный многоголосый смех. Вряд ли эта фантазия имеет хоть что-то общее с действительностью, где за ночь зверски убивают десятки людей.
Но несмотря на животрепещущую захватывающую тему, практически сутки без сна подвешивали булыжники на веки всем четверым. И к наступлению официального отбоя Мародеры настолько бесперебойно зевали, что девчонки были вынуждены вернуться к себе, оставив их «укладываться по кроваткам». Римус первым сбежал в ванную ещё на моменте прощаний, предвидя страстные пожелания спокойной ночи Сириуса и Марлин, и, соответственно, первым лёг спать.
Однако, вопреки давящей усталости, Римус не смог быстро заснуть, начиная уже раздражаться спустя час безуспешных поисков удобной позы. А ведь Джеймс и Питер сегодня даже не подражали разлаженному духовому оркестру. С кровати Сириуса тоже не доносилось ни звука, кроме ровного мерного сердцебиения, на котором Римус тщетно пытался сосредоточиться в качестве колыбельной. Возможно, не будь Римус так занят усмирением своего сопротивляющегося сну мозга, он бы различил, что этот ритм отбивается чаще положенного, и тогда крадущиеся к нему шаги не стали бы таким сюрпризом.
— Не спишь? — Просунулась голова в разрез между шторами. Римус вместо ответа опёрся на локти. — Есть силы на прогулку?
— Даже если б были, я временно завязал с курением, — прошептал Римус, тут же подтягивая колени к груди, потому что Сириус, приглушенно прыснув, забрался на его кровать.
— Ты вдруг осознал, что твоё тело храм, и решил почистить чакры?
— Моё тело — разваливающаяся груда костей, месяц без вредных привычек лишним не будет… ой, завали. — Отмахнулся он от еле сдерживающего смех Блэка, нащупал завалившуюся за матрац палочку, зажёг Люмос и запихнул её под простынь, образуя подобие ночника. — Ты-то почему не спишь?
Сириус помрачнел и выиграл себе пару секунд, накладывая на балдахин заклинание, чтобы они могли перестать шептаться.
— Лунатик, о чем ещё ты говорил с Дамблдором? Можешь не отвечать, если это «личное», — без злобы добавил он, — но я не могу не спросить.
Мерлин, это точно уже перебор. Неужели он настолько оттолкнул Сириуса?
— Эй, ничего подобного. Просто с нами были Мэри и Марлин… — теперь Римус взял себе немного времени, растирая пульсирующее горло. Ему не хватало воздуха рядом с Блэком, особенно, когда тот навещал его вот так после отбоя. — Разговор, по сути, был недолгим. Моя бессвязная речь, его мудрая речь и пара отпущенных шутеечек.
— Со мной так же, только моя речь была пламенной и поэтичной.
— Сам себя не похвалишь… — Римус перехватил чувствительный толчок в плечо, — ауч! Груда костей, забыл?
— Ты сильнее, чем кажешься. — Загладил вину комплиментом Сириус. — Так что ещё было?
— Ну, я предложил свою помощь, если никого не смутит то, что раз в месяц у меня отрастают клыки и хвост. Но Дамблдора это, кажется, вообще не волнует.
— Значит, ты в деле! Раз Дамблдор не против, то никто не посмеет и слова сказать.
— Скорее будут коситься и перешептываться за спиной.
— Ну и пошли они, — Сириус рухнул на спину поперек кровати, устремившись в потолок, словно там было открытое звёздное небо, и Римус ненароком засмотрелся на благородные изящные линии его расслабленного лица. Он так хорошо изучил их за эти годы, что мог бы по памяти нарисовать портрет Сириуса в любом его настроении, если бы только умел рисовать, конечно.
— Ещё он вроде как дал понять, что мне не обязательно регистрироваться, — опомнился он, и Блэк перекатился на бок, подперев голову ладонью.
— А ты разве собирался?
— Не знаю. «Ой, Лунатик, забей ты на этот реестр!», — произнёс он с манерой Сириуса тянуть гласные, — не очень-то помогало. Не явиться в Министерство по совершеннолетию — преступление…
— Но тебя бы исключили!
— А то я не в курсе! Естественно, мне не хотелось. Но не хотеть — одно, а увидеть, как Дамблдор изображает потерю памяти, когда я спрашиваю про реестр — совсем другое. Осталось только как-то объяснить это Лайеллу… нужно будет прикупить ему бутылку огневиски.
— Могу взять эту часть на себя. Тебе пока только сливочное пиво продают.
Римус вернул ему должок, толкнув в плечо, и Сириус с беззвучным смехом по инерции перевалился обратно. И снова повисло совсем не лёгкое молчание.
— Сириус? Ты понимаешь, что, если ты вступишь в Орден…
— …то когда-нибудь окажусь на поле боя с кем-нибудь из моей семейки? — Невесело ухмыльнулся Блэк и закрыл глаза. — Жду с нетерпением.
Классический Сириус Блэк под ваши аплодисменты! Не только Римус здесь обивал стены ложью, чтоб было не так больно об них биться. Сердцебиение выдавало его, но Римус и без обострённого слуха, догадывался, чего тот боится больше всего. Того, что этим «кем-нибудь из его семейки» станет Регулус.
Римус откинулся на лопатки и слегка пнул Сириуса в бедро.
— Не вздумай здесь уснуть.
— С чего бы? — Оживился Блэк. — Тебя как-то не смутило вырубиться на моей кровати.
О боже… Римус чуть не поддался порыву уйти с головой под одеяло.
— Это вышло случайно!
— О да, ты случайно свалил от нас, чтобы случайно накидаться со своим «Нейтом», чтобы случайно завалиться ко мне! — Римус, несмотря на слабость, обрушил на него свою подушку, и Сириус, лениво обороняясь, откровенно захохотал. — Ещё и приоделся по такому поводу!
Римус, прекратив воздушную атаку, ошарашенно завис, стоя на коленях над хитро лыбящимся Блэком.
— Да-да, я всё замечаю, Лунатик. Так что можешь забрать назад свою увлекательную сказочку про случайную встречу с пуффендуйцами возле кухни.
