— …проходной двор какой-то! — Выругался он на повёрнутую к нему спиной подругу. Он выдавал им ключи на крайний случай, но почему-то все восприняли его жест дружелюбия как зеленый свет заявляться без предупреждения. — Доркас, — шагнул он в зал и только сейчас заметил разбросанные по полу дневники. Того, что Сириус бросил перед выходом, на комоде не было. — Доркас? — Начиная беспокоиться, и она так резко обернулась, что Сириус схватился за сердце в третий раз и, впервые за день, не наигранно. — Моргана, зачем так пугать?

— Я нашла!

— Мои запасы кофе, очевидно, — обнаружив сооружение из наставленных друг на друга чашек на столике, — Доркас, ты в курсе…

— Сядь, завали и слушай, — не дала Медоуз ему озвучить дерьмовую новость. — Я нашла, Сириус, понимаешь? Всё, — обвела мулатка ладонями превратившуюся в свалку комнату, — всё сходится!

— Так, — опускаясь в кресло и почему-то стараясь не делать лишних движений. Курчавые волосы Доркас наводили на мысль, что она узнала секрет Сохатого, как попадать под молнии.

— Всё здесь, — показала она не отличающийся обложкой от других дневник. — Ты оставил его на комоде, загнув страницу. Ты начал читать о разговоре Альфарда со старым оборотнем?

— Хотел начать, — но кое-кто утащил его на злоебучий праздник.

— Этот оборотень из Канады словно исповедовался твоему дяде… — затараторила она ещё быстрее.

— Доркас, давай ты выдохнешь, я не успеваю.

Медоуз, остановившись, вняла его словам и присела в позу по-турецки на ковёр, где стояла ещё одна чашка. Чашка. Чашка с подтёками. Чашка с подтёками без блюдца. Чашка с подтёками без блюдца на дорогущем персидском ковре. Зерно, посеянное в нём Орионом Блэком, таки дало росток, но он, раздавив его, удержал стремившееся вытянуться лицо. Допив остатки кофе, Доркас откусила без-понятия-откуда-вытащенный бублик и выдохнула.

— Короче. Его звали Айк, — отлично, к бесполезнейшей информации прибыло, — его обратили, когда он был ещё школьником. Естественно, жить прежней жизнью он не мог, а времена были не из лучших, и не зная куда податься, он вступил в действующую тогда на севере Канады стаю. Здесь много повествуются о тех ужасах, что они творили, — пролистала страниц пять подруга, — они вырезали семьи, маглов, волшебников, всех без разбора. Никто не мог их поймать, а тот, кто встречал, пропадал без вести. Но для нас важно другое. Айк был славным, до обращения он и мухи не обидел и, придя в стаю, долгое время сопротивлялся их порядкам. Пытался оставаться собой… — Доркас зажевала губу, бегая глазами по записям.

— Но? — Всегда есть какое-то «но».

— Это сложно объяснить, — захлопнула она дневник. — Их иерархия основывается на животных инстинктах, вожак имеет огромное влияние, сопротивляться которому обычный рядовой волк просто не может. Даже если он человек сильный духом, постепенно волчья натура подчиняться более сильному берет вверх. Но в случае Айка, он говорил о ещё одной вещи. Привязке. Иногда укушенный обретает особую связь с тем, кто его укусил. Айка укусил именно вожак. И даже несмотря на понимание, отвращение к взглядам стаи, Айк не мог перечить ему. Единственным способом разорвать эту связь было убийство. А победить столь сильного оборотня по силам не каждому, особенно, по сути, мальчишке…

— Альфард писал, что тот оборотень был одиночкой, — припомнил Сириус, на чем именно его оторвала от чтения Мэри. — Значит, ему всё-таки удалось?

— Вот и самое интересное. По словам Айка, ему нужно было хотя бы пять минут, когда тот ослабеет, и небо предоставило ему эти пять минут, а дальше… — Доркас потрясла головой. Сириус, приготовившись слушать, подался вперед. — Страницы вырваны.

— Что?!

— Сам посмотри, — протянула она ему дневник, и Сириус, мигом выхватив его, быстро пролистал половину, отыскав то место, где из корешка торчали неровные обрывки листов. — Но всё сходится! Он же сказал, ему пришлось уйти. Он собирался вернуться, — заговорила она уже не про Айка. Сириус и сам начал перебирать посыпавшиеся с запылившихся полок воспоминания. — Что если он не смог, потому что его держит такая же связь? Она сильнее человеческих желаний. — Похоже на фантазию. Объяснение, в которое хочется верить, потому что больше не во что. — Даю руку на отсечение, в этих нехватающих страницах способ разорвать её. Я перерыла все запечатанные коробки, — осмотрела она груды хлама, — думала, может, Альфард просто вложил их в другой дневник. Но…

Куда же без треклятого «но».

Сириус окинул поверхностным взглядом предел мечтаний домовых эльфов, давая себе минутку. Он уже слышал эту историю — и нет, не про невинного мальчишку, столкнувшегося с несправедливостью жизни. Её подавали вскользь, сухо, без эмоциональной составляющей. И у неё точно не было цели внушить сочувствие.

— Когда это было? — Прикинул он, насколько «старым» мог быть тот оборотень, и на каком году жизни его встретил Альфард. — Мы ведь проходили на ЗОТИ. В конце девятнадцатого века всю Канаду терроризировала стая, называвшая себя Пастырями, а потом они просто исчезли, — Доркас так удивилась, что при других обстоятельствах он бы оскорбился. — Никто так и не понял, что произошло.

— Если речь о той стае… думаешь, Айк убил их всех?

— Если они были убийцами, а он хотел освободиться, то почему нет? Сама же сказала, он исповедовался, — неопределенно повёл он плечом. — Это было в тысяча девятьсот седьмом году. — Выражение Медоуз стало в двойной степени удивленным. — После того урока мы… мы почти месяц убеждали Лунатика, что не все оборотни убийцы. Вот и запомнил… — Сириус вновь уткнулся в дневник, вчитываясь в последние перед вырванными страницами строки. — «Небо предоставило». Кто так выражается?

Небо предоставило.

Небо.

Предоставило.

— Если вы обратите внимание на взаимосвязи, чаши весов не просто выровняются, они перевесят в вашу сторону.

— Никто так и не понял, что произошло.

— Ты знал, что Альфард год преподавал в Ильверморни?

— Не может быть…

— Что?.. — выдернула его из потока мелькающих образов Доркас, и он как ошпаренный рванул с дивана к дальнему стеллажу, хранившему бессмысленные до этой минуты прибамбасы. Сириус открыл стеклянную дверцу и, даже не удосужившись закрыть, вернулся к Медоуз, поставив перед ней устройство, состоящее из двух частей. Исписанный вдоль и поперёк на первый взгляд хаотичными линиями куб графитового цвета с встроенной ручкой, как у музыкальных шкатулок, служил подставкой для литого матового шара. — Сириус, — осторожничая, позвала мулатка, когда он сел напротив, — что это?

Не в состоянии вымолвить ни слова, будто, если он ответит, выстроенный воздушный замок надежды рухнет, Сириус достал палочку и, погасив лампу, коснулся кончиком до шара, как тот, замерцав, поднялся над их головами. А через миг всё вокруг осветило голубое свечение от множества обручей, вырвавшихся их парящего элемента. Самые различные по ширине, они закрутились вокруг сферы, устроив им настоящее световое шоу, и замерли каждый на своём расстоянии от центра. Доркас вертела головой с подлинным детским восторгом, будто Сириус привёл её в планетарий. По факту, это он и был.

— Армиллярная сфера… — завороженно произнесла Медоуз. Сириус, приятно удивившись, кивнул.

Они не пользовались ими на уроках. Доисторическая модель этого устройства стояла на шкафу в углу кабинета, и не пришлось бы Сириусу как-то, матерясь, начищать до блеска бесчисленные мелкие детали, он бы в жизни её не заметил. Когда же он нашёл навороченную модель Альфарда, ему вновь пришлось поматериться, чтобы разобраться, как она работает, но теперь он без проблем определял значения и линий на кубе, и каждой мерцающей окружности.

Взявшись за ручку, Сириус принялся крутить её против часовой стрелки. Орбиты тут же пришли в движение.

— Всё просто, пересечения линий, — указал он на куб, — соответствуют дню, месяцу и году. Отматываешь время, и обручи встают в порядок, в котором небесные тела тогда находились по отношению к Земле.