— Ну, понимаешь, он очень занят подготовкой к встрече с самой яркой звёздочкой во вселенной. Наверное, прямо сейчас он перебирает все свои рубашки, чтобы не выглядеть перед тобой простофилей, — поддел Сириус её аккуратный носик. И Дора, удовлетворённая ответом, повторила его жест и убежала, заслышав спасительный призыв Эванс атаковать шарлотку.

Она видела его всего один раз — летом перед шестым курсом, на дне рождения Юфимии. Весь тот вечер Тонкс-младшая не отлипала от него, не переставая смущать шестнадцатилетнего парня заявлениями, что это любовь с первого взгляда и она выйдет за него замуж. Доре было почти четыре года, казалось, она должна была забыть об этом на следующий же день, но вот ей почти семь, и при каждой их встрече она заставляла Сириуса с замиранием сердца придумывать отмазки, где же пропадает её будущий жених.

Выпрямившись, Сириус кивнул не спускающему с него глаз Сохатому — всё в порядке — и тот прошёл к ребятам, забрав с собой и Теда.

— Хочешь подышать воздухом? — Словно прочитав его мысли, спросила Меда, и они, воспользовавшись отвлекающим манёвром Эванс, вышли на крыльцо.

Ноги уже отказывались держать его, поэтому Сириус сразу присел на нагревшиеся за день ступеньки, передал одну сигарету кузине, а вторую прокрутил в пальцах полминуты, прежде чем подкурить. Ему так хотелось просто закрыть глаза и выпустить как на духу скопившуюся за день усталость. Рассказать ей о приходе Рега на площадь Бедфорд, как в очередной раз облажался, отпустив его. Не как член Ордена — Пожирателя смерти. Облегчить хоть на толику это давление в груди.

Он не сомневался в том, что Андромеда поймёт его. Она всегда всё понимала. Но знать о метке, отпечатавшейся на сетчатке и мерещащейся теперь, куда бы он ни взглянул, как минимум, небезопасно. Он не мог подвергать её такой опасности, взваливать бремя, потому что устал нести его. Всё, что сегодня произошло — прямые последствие принятых только им решений, его никто не подталкивал, не науськивал. Не внушал вести себя как засранец. Так что и расплачиваться за них ему придётся тоже — самому и в одиночку.

— Поверить не могу, — спустилась к нему Меда. — Мне двадцать три, а я прячусь на крыльце от дочери и мужа, чтобы они не узнали о моей вредной привычке. Похоже, скрывать что-то от семьи у нас на роду написано.

— Махнёмся тяжестью секретов? — Чуть навалился на неё плечом Сириус.

— Только если ты в довесок возьмёшь на себя часть обязанностей по воспитанию маленькой непоседы.

— Так себе идея, у тебя и самой отлично получается, — подмигнул он двоюродной сестре. — Серьёзно, Меда. Она прелесть. — Хоть у кого-то из Блэков получилось сделать что-то хорошее.

И осевшая между ними мысль заставила обоих поглубже затянуться порцией никотина.

— Тогда наведывайся почаще. Эта прелесть скучает, — Андромеда положила голову на его плечо, пощекотав шею мягкими русыми волосами. — Ты для неё пример, Сириус.

Сириус от неожиданности закашлялся.

— Мерлин, как ты это допустила? Я самый дрянной пример из всех возможных!

— У неё не так много родственников, с которых можно было бы его брать. Дора хочет вырасти такой же храброй, чтобы её окружало столько же хороших людей. Ты отражение своего окружения, — скорее невыносимая обуза для окружения, — даже если ты сам этого не видишь, она видит.

— Это что-то из серии, мол, дети всё чувствуют?

Смотри Андромеда ему в глаза, концентрация скепсиса повысилась бы автоматически. Но Меда достаточно знала его. Они так же раньше сидели на окраине Хогсмида — рядом, соприкасаясь плечами, смотря на дома вдалеке, и оттого возникало ощущение, что каждый разговаривал сам с собой. А значит, и не было нужды никого из себя строить.

— Саму суть. Дора чувствует твою искренность… и грусть тоже, — вновь прислонилась она к его плечу. — Говорит, раньше дядя Сириус улыбался по-другому.

Вот как…

— А ты?

— Отвечаю, что он очень сильно тоскует по любимому человеку. А на вопрос, почему вместо того чтобы тосковать, им просто не быть вместе, говорю, что иногда на пути у настоящей любви встают разные препятствия, но если людям суждено, они всё преодолеют. Как было у нас с Тедом, — услышал он улыбку на её губах.

— Как романтично, — потушив бычок, — и безнадёжно. Вы с Тедом одни на миллион, Меда, — подал Сириус ей руку, помогая подняться.

— Пока ты без него «улыбаешься по-другому», — огладила она его по плечу вверх-вниз, — ничего не безнадёжно.

На долю секунды Сириуса даже проняло. Словно всё не просто так — его бессонница, неудачные попытки изолироваться, забыться. Как будто это не только проявление слабости, что он никак не может перечеркнуть прошлое, до сих пор веря, что это не конец. Можно ли, всего лишь думая о человеке, поддерживать жизнь их истории? Но когда секунда прошла, крыльцо залил зеленый свет, вспыхнувший в окне, и они молниеносно сорвались с места.

Наглядный пример изменчивости мира, в котором они оказались. В один удар стрелки часов ты смог почувствовать себя лучше, а следующий раздаётся раскатом грома и бьёт тебя под дых.

К счастью, зеленая вспышка была всего-навсего от пламени из камина, но счастливое облегчение улетучилось ещё до того, как оно погасло. Стоило лишь увидеть физиономию материализовавшегося посреди остановившейся во времени гостиной Грюма.

— Спенсер Миллер пропал, — глухо огласил мракоборец, но общее оцепенение спало не сразу. Лишь через долгую, задержавшуюся для возможности переварить услышанное секунду. Когда раздался звон разбившейся об пол керамической чашки, выпавшей из рук Марлин. — Действовать нужно незамедлительно, — прервал Грюм посыпавшиеся вопросы, — Маккиннон, за мной. У тебя одной есть доступ к его распорядку. Мне нужна вся информация.

— Х-хорошо, — с небольшой заминкой ответила она, подорвавшись с дивана.

— Грюм, я тоже пойду, — выступил вперёд Джеймс.

— Незачем, Поттер. Меньше людей, меньше внимания. Надо забрать все бумаги из его кабинета до журналюг, желающих состряпать посочнее первую полосу. Идем, — развернулся тот к камину, как вдруг остановился, вперив в Сириуса свой излюбленный прищур. — Никакой реакции, Блэк? Глава Отдела регулирования популяций похищен, а ты не спешишь рваться в бой? — Мерзко оскалился мракоборец. Все присутствующие, кроме Теда и Меды, поймавших за плечи возмущенно подскочившую Дору, так же недоверчиво покосились в его сторону.

Сириус, натянув уголки губ и не разрывая зрительного контакта, лишь двинулся вперед, параллельно снимая пиджак, и накинул его на голые плечи Марлин.

— Я выучил свои уроки, Грюм, — и уже адресуя Марлс: — будь осторожна.

И только они исчезли в пламени камина, показная улыбочка треснула, а Сириус, обняв на прощание племянницу, вкинул третьесортную брехню, почему ему пора, и стремглав направился к выходу.

— Куда ты? — Выбежал за ним Поттер. — Бродяга, сейчас нужно держаться вместе.

— Надо кое-что проверить, — сотню дневников, в которых может быть полезная информация, — по-моему, я утюг не выключил. — Джеймс, нахмурившись, закатил глаза. — Мне правда нужно идти, позаботься о Тонксах, ладно?

— Что ты недоговариваешь?

— Прости. Сейчас не могу, — пропустил он через себя ещё один укор и крутанулся в воздухе.

Ему действительно было жаль, но он не мог посвятить Сохатого в свои, так называемые, исследования. Он не знал, что ищет и что ему удастся в конце найти. А Сохатый был слишком предан идее Ордена и ставил общее благо выше личных интересов. Именно поэтому Сириус никогда не расскажет ему, что убрал имя Рега из донесения, о встрече, и по той же причине не мог поведать о своём новом досуге. Сириус и с девчонок взял слово не разглашать, чем он занят на третьем этаже дома Альфарда.

Потому что, если ради того, чтобы всё исправить, вернуть его, придётся нарушить закон, Сириус сделает это не задумываясь. И в таком случае ему будет необходима фора.

К слову, о возвращении в пустой дом.

Ничего подобного. Это, блядь, не дом, это…