— Слушай, Сохат…

— Хватит, — жестко оборвал тот его попытку увильнуть. — Хватит отмашек, улыбочек, масок, — нехарактерно выплюнул Джеймс на одном дыхании и покраснел до кончиков ушей. Это действительно был край. — Прошло два года! Лунатик ушёл! Оставил нас, бросил тебя, мы не знаем причины, — Поттер развел руками и шагнул вперед, ткнув пальцем в прожжённую дыру в груди. — Но хватит уже злиться на меня за то, что я пытаюсь жить дальше! Не тебе одному хреново, просто я не имею право закрыться и уйти в запой. У меня есть обязанности, мне нужно заботиться о Лили, о папе, моя мама больна! Ты хоть раз спросил, поинтересовался, как она? Нет! Ты потерял одного друга, а я потерял двоих! Тебя тоже нет! Ты исчез! Где ты, Сириус? Где ты, блядь, эти два года?! — Закончил тот, тяжело дыша, так близко, что Сириусу оставалось только бегать между его разъяренными глазами и, пожалуй, самому прописать себе по роже.

Ты урод, Сириус. Вот ты кто.

— Я не знаю. — У Джеймса упала челюсть. — Не знаю, — отступил он, чуть не провалившись на ступеньке, — мне нужно идти.

— И всё?.. — вконец обесцветившимся тоном.

Так, что Сириус не смог снова посмотреть ему в глаза.

— И всё.

Он сбежал, чтобы не сказать слов, которых потом нельзя будет забрать назад.

Сбежал, потому что Сохатый был прав во всём. И что бы Сириус сейчас ему ни сказал, это не исправит ровным счетом ничего. Слова бесполезны, они ничего не стоят, их нужно подкреплять действиями.

И сейчас Сириусу нечего было предложить ему. У него даже нет ответа первый вопрос.

Да кто ты?

Он не знал.

Как вернуться к отправной точке? Как вернуть самого себя? Единственная зацепка к прошлому себе на третьем этаже дома на площади Бедфорд. Пока он не найдет её, всё останется бессмысленным, серым, блеклым. Пока он не встретится с прошлым, он не сможет «двигаться дальше».

Поэтому с той встречи с вампиром, Сириус практически не выходил на улицу, не показывался на людях. Забросил ночные вылазки на другую площадь. И даже сейчас — когда от отчаяния и злобы хотелось трансгрессировать в совсем другой район, выплеснуть всё, разнести, как делал уже не раз, чертов мотоцикл с нулевым пробегом, чтобы потом собрать заново — он отправился домой. Всю ночь листать страницы с пустым содержанием в надежде отыскать ту самую нить. Пить кофе с добавленным на замыленный глаз виски кружку за кружкой.

Потому что ему нужен ответ.

Потому что единственной настоящей вещью в его жизни было то чувство, которое не удалось вытравить из себя за годы стараний с перерывом в жалкие полгода. Единственная вещь, заставившая его на короткий миг почувствовать себя счастливым. И если она была настоящей только для него, то он должен это услышать сам.

А если ты правда любил меня… то какого хера ты ушёл?!

Всё, что Сириус хотел знать.

Люди ведь просто так не исчезают. Он же остался. Хотя мог всё бросить и примкнуть к своей семейке, быть рядом с братом. Но нет. Потому что он давал слово! Потому что он никогда не предаст своих друзей, даже отдались они друг от друга на разные концы Земли. Даже если Сохатый отречется от него — заслужено по всем статьям.

— Я наконец знаю, каким человеком хочу стать. Тем, на кого можно положиться, кому можно доверять. Тем, кто отвечает за свои слова.

— Так ответь, ублюдок конченный! — Сорвавшись, закричал он на застрявший в дверном замке ключ, который вставил не той стороной, и упёрся лбом в прохладное дерево, зажмурив ошпаренный глаза. — Ненавижу…

Он что-то бормотал, как в бреду, а ключ всё не поддавался. И когда Сириус уже был в секунде от того, чтобы взорвать вход Бомбардой, замочная скважина выпустила кусок железа. Он по инерции отлетел на пару шагов и запрокинул голову к глумящимся звёздам.

Как вдруг ошпарило уже не глаза, а затылок. В сто крат сильнее.

— Сириус?

Этот голос.

====== Глава 2.4 Наследник ======

Окна в его комнате выходили прямо на парадный вход, поэтому о ранних визитах он всегда узнавал даже вперёд домового эльфа — ещё до того, как рука гостя коснётся посеребрённого дверного молотка.

И услышав тем зимним утром чрезмерно визгливый голос, он сразу же раскрыл глаза, откинул одеяло и босиком выбежал из комнаты, тут же влетев в ту, что располагалась напротив.

— Сири! Сири, проснись, она здесь!

— Ммм… — вяло перевернулся брат, морщась на отозвавшийся в каждом уголке дома стук. Регулус оглянулся и затеребил его ещё сильнее. Просыпайся же. — ...кто, Рег?

— Белла, — уже шёпотом, и Сириус молниеносно присел, выпучившись на него во все глаза.

— В укрытие! Немедленно!

Регулус забрался под одеяло, которым брат накинул их полностью, и устроился головой на подушке. Теперь их лица были в паре-тройке дюймов друг от друга. Сквозь плотную ткань просачивался солнечный свет. Почему-то пахло молоком, и через шёлковую пижаму ему в бок впивались крошки от печенья. Им же не просто так запрещено есть в постели.

— Вдруг она опять подбросит докси мне в шкаф?

— Тебя пугают докси или Белла? — Регулус сглотнул. Признаваться в том, что его пугает абсолютно всё, было стыдно. Он не такой смелый, как Сириус. И никогда не будет. — Давай договоримся. Когда тебе страшно, просто закрой глаза и считай от десяти до одного.

— Но… что изменится за десять секунд?

В серебристых глазах блеснули задорные искры, обычно предзнаменующие что-то связанное с нарушением правил.

— За десять секунд примчусь я и надеру зад любому, кто покусится на моего младшего братишку!

И Сириус набросился на него с щекоткой, пока они, запутавшись в одеяле, не грохнулись с кровати под дружный писклявый смех.

Он бежал со всех ног, прорываясь через толпу маглов и еле успевая вдыхать сухой воздух между извинениями. Мужчины вовсе не замечали его, на лицах же женщин проскальзывало странное беспокойство, за его спиной оставались вопросы «чей это мальчик?», а он всё бежал и бежал. Волосы путались, лезли в глаза, а живому лесу всё не было конца.

— Сири, постой! Я не поспеваю за тобой! — Крикнул он словно в никуда, но крик затерялся в гудящей какофонии. — Я не поспеваю… — сложился он пополам, пытаясь отдышаться.

Прохожий мальчик, держащийся одной рукой за маму, а другой крутивший палочку от леденца, с любопытством оглядел его с ног до головы. На магле были неподобающие яркие шорты с футболкой, на Регулусе — идеально сидящий костюм, пошитый специально для него. На улице был август тысяча девятьсот шестьдесят шестого.

Непонятно, почему тот смотрел так, будто неподобающе здесь выглядел именно Регулус.

— Рег! — Схватили его за плечи, подкравшись сзади. — Не тормози, мы почти у цели! — Потащил его брат вперёд за рукав.

— Ты слишком быстр… — приложил он остаток сил, чтобы остановить Сириуса, и тот развернулся, попутно огрызнувшись на пихнувшего их толстяка, а затем, окинув его тем же взглядом, что был у того мальчишки, хмыкнул.

— Нет, это ты скован, — повеселел старший брат и, несмотря на сопротивление, одним махом стянул с него пиджак, повязав на поясе, и расстегнул жилет. Всё же помнётся… что он скажет маме? — Так-то лучше. Давай, хватайся, — Сириус протянул ему ладонь, — если поспешим, прокатимся кругов пять на карусели!

Регулус был в ужасе от того, что рубашка брата закатана выше локтей, что его собственный вид как у оборванца, что они снова сбежали из дома без спроса и ещё по десяткам причин. Но Сириус протягивал ему руку.

И ради того, чтобы увидеть брата настолько счастливым, он мог поступиться правилами, подыграть. Даже если ему самому было совсем неинтересно наворачивать круги на липкой магловской машине, издающей режущую слух мелодию.

— …нет, — вжимаясь острыми лопатками в решетчатую спинку стула, — я не хочу… пожалуйста…

— Тшш, — щеки коснулись ледяные пальцы и, огладив вниз, ухватились за подбородок, приказывая открыть глаза, — так надо, дорогой.

— Мне будет больно, — дрожь в голосе, в жилах, во всем теле никак не подавлялась. Он всматривался в прозрачный лёд радужки напротив — ни трещинки жалости, хотя черты лица убеждали в обратном. — Мама, пожалуйста, не делай этого…