— Ну приехали… — сдулся Блэк, — серьезно, Лунатик? Ты ради этого меня сюда притащил в полдвенадцатого ночи?

— Не совсем, — совершенно с другой целью, но сперва… — так ты ответишь?

— Не понимаю, зачем? — И снова протест. — Всё же идёт хорошо. Нам хорошо, и всё идет, как идёт. К чему статусы, если между нами они не имеют значения? Для мира.

— Для меня имеют значение, — вперился в серые глаза Римус. — Потому что, если мы всё те же лучшие друзья с поправкой на «взаимовыручку», то я могу и дальше недоговаривать о половине своей жизни. Как и всегда. Мы так привыкли не рассказывать друг другу правду, только постфактум или если она сама выльется наружу, что замалчивание даже не ощущается ложью. Для нашей дружбы это обычная практика, но я не хочу переносить её в свои отношения, — снова, — поэтому мне нужен ответ.

Ещё пару дней назад он не собирался давить на Сириуса. Но после всего, после того, что он сделал, Римус вернулся в спальню и даже не почувствовал укола совести. У них так давно стёрлась граница между молчанием и обманом — положение дел, с которым он вроде смирился, но теперь от него пахло керосином. Одна искра в сгустившейся в воздухе неопределенности, и всё вспыхнет.

Так что да, ему нужно было услышать от Сириуса хотя бы около-внятный ответ.

— Римус… — отвернулся тот от его продавливающего взгляда и сжал пальцами переносицу, — я ни с кем не кручу интрижки, никого не тащу в постель, кроме тебя… и как бы, блядь, не планирую, — почти через силу, — для тебя этого наглядного ответа недостаточно? — И в возобновившемся контакте было столько просьбы, что Римус, засчитав попытку, кивнул, а Блэк шустро перевёл стрелки. — О чем ты «умолчал»?

Проще спросить, о чем я не умолчал, — выдохнул Римус.

— Хорошо, — в конце концов, это лучше, чем прошлое сириусовское «я пока ассимилируюсь», — в общем, мне нужно, чтобы ты очень постарался дослушать меня до конца и не перебивал, справишься?

— Ты меня пугаешь, — усмехнулся Блэк.

— Пообещай, Сириус, — стёр он след неуместной усмешки. — Здесь нет дверей, которыми ты можешь хлопать, зато ты можешь потом орать на меня хоть до потери пульса, но сначала дай мне закончить.

И Блэк, наконец вняв его настроению, которое больше подходило для человека, идущего сдаваться в руки властям, принял достойный понимающего прокурора вид.

— Ладно, обещаю постараться.

Римус уставился на свои скрещенные пальцы. Глаза в глаза он признаться не сможет. И перед тем как обронить первые два слова, он зажмурился, потому что как бы ему ни хотелось до конца жизни искать оправдания своему языку, пускающемуся в ход ещё до того, как мозг хорошенько всё обдумает. Как бы ни хотелось и дальше вертеться как уж на сковородке, используя любые уловки, предоставленные ему самим Сириусом. Факт остаётся фактом.

— Я солгал. — Ну, поехали. — Когда ты нашёл меня на полу туалета и спросил «что он сделал?», а я ответил «ничего» — я солгал. И когда я сказал, что мы не заходили дальше поцелуев, я солгал. И когда сказал, что между нами абсолютно всё кончено, это тоже была ложь. Сириус, — до боли сдавил он костяшки, — мы встречались. Это были нездоровые отношения, которые в итоге извелись от лжи и ревности, потому что большую их часть я думал о тебе, но… это были отношения. И хоть мы оба виноваты в том, чем всё закончилось, фактически всё равно довёл его я. В тот день, когда мы расстались, Нейт сорвался. Я так много от него скрывал, что он не выдержал и решил сам узнать всё, что со мной происходило. Он увидел все наши с тобой…

— Воу-воу, притормози, — почти вежливо прервал его на полуслове Блэк, подняв ладони, и Римусу пришлось посмотреть на его обманчиво любезное выражение, соответствующее обманчиво вежливой интонации. — Ты мне так мягенько втираешь, что он использовал против тебя, блядь, легилименцию?! Незаконное, мать его, заклятье. Ты это имеешь в виду?

— Да, но…

— Какое ещё «но»?! — Едва не задохнувшись.

— Сириус, ты обещал.

— А я солгал, Римус! — Эту ядовитую ответочку он мог и предвидеть. Блэк зачесал назад развевающиеся волосы, вроде даже пытаясь совладать с гневом, но реакция у обоих уже была запущена. — Я убью его… после того как тебя отправлю на корм рыбам! Какого хера ты не рассказал мне?!

— А какого хера ты мне не рассказал про покушение на Меду?

— Но я же потом рассказал!

— Вот и я потом рассказываю, Сириус! — Подорвался он, оказываясь в дюйме от лица Блэка. — Охуенно рабочая схема же. Выверенная, никогда не подводила, да? — И бушующее на серебристой поверхности радужки пламя поумерилось до контролируемых размеров. — Я могу продолжить? — «Спасибо, блядь» проглотил Римус, достав сигарету и опустившись на камень. Затяжка, две, без толку. Подготовленные слова теперь осыпались на землю вместе с пеплом. — Твою ж, — провел он ладонью по лицу, — я же просил дать договорить.

— …он увидел наши с тобой.

— Ага, — спасибо, блядь [2]. — Короче, всё он увидел. И туннель, и башню, все наши ситуации. Но его утянуло ещё глубже, в самые глубинные воспоминания. В те, что я сам не помнил… они потом долго не отпускали, а мысли не могли собраться, словно…

— Утекали через решето? — Дал самую точную характеристику Сириус, отобрав у него сигарету. И даже не смотря на него — знатно так прифигевшего — затянулся с пародией на ухмылку. — Ты забываешь, кто меня растил, — затушил Блэк и сигарету, и спровоцированную им же вспышку эмоций. — Ничего удивительного, давай дальше.

Римус встряхнул головой. Наверное, и правда, ничего удивительного. Раз Вальбурга использует против своих сыновей непростительные, то и до легилименции далеко ходить не надо. Как он об этом раньше не…

— Римус, — жестко одернул его Сириус одним металлическим тоном.

— А?.. да… ну, эти воспоминания, они были о детстве, — выехал он на проторенную колею, он два дня готовился к этому разговору, — о Ней. Я слышал Её голос у себя в голове. И естественно, я вообще не хотел подходить к нему, я возненавидел его. Но мы учимся вместе, мы постоянно сталкивались, и с каждым столкновением злоба утихала. А он, чтобы типа загладить вину, предложил встретиться, вспомнить больше о тех временах, когда я был совсем мелким…

— Пфф, а поебаться ему не завернуть? — Зло прыснул Блэк. — Ты ведь не пошёл на это? — … — Не встречался с ним, да? — И вот надо было ветру враз стихнуть, именно когда у Римуса внутри что-то оборвалось и рухнуло прямо в желудок. — Римус?..

Вернуться сюда словно вернуться в тот день матча Пуффендуя против Гриффиндора. Римус переступил порог подсобки, переступил что-то внутри себя, противившееся возвращению в эту комнату, переступил вытянувшиеся ноги двух парней, оживших из памяти и смеющихся над какой-то ерундой, которую уже и не вспомнить.

Все последующие встречи, свидания, конечно, так же оставили эфемерный отпечаток на каждом сантиметре помещения площадью метров восемь, но самым ярким был именно от самого первого двусмысленного разговора, самого первого поцелуя Римуса. Этот Римус всё ещё представлялся совершенно другим человеком — младше будто на целую жизнь, а ведь прошло-то всего три с половиной месяца. Он ещё не знает, какие последствия решений поджидают его за углом.

Немного, совсем чуть-чуть Римус завидовал ему. И почему-то казалось, когда-нибудь он вернётся сюда и будет аналогично завидовать Римусу, подпирающему поясницей столешницу и ожидающему парня, с которым договорился о тайной встрече.

Когда оглядываешься назад, прошлые проблемы всегда кажутся такой раздутой на пустом месте ерундой.

Он специально пришёл заранее, осознавая, каких призраков застанет здесь. Пришёл заранее, чтобы привыкнуть к их присутствию. И к моменту, когда белая дверца скрипнула, ему почти удалось абстрагироваться. Но вот вошедшему, сразу уставившемуся на них — рассевшихся слева от входа — понадобилась минута осадить лезущие под веки воспоминания.

— Где всё началось, там и закончится, — сам себе кивнул блондин, прислоняясь к двери, — символично.