Откуда Грейс знала такие подробности? До своего становления начальником Отдела, как, впрочем, и сейчас, Огустин приходилось работать в тесном контакте с представителями смежных специальностей.

«Это Пандора — место, где грань между животными и растениями зачастую стерта. Место, где ты ничего не понимаешь и, дабы хоть на миллионную долю увеличить свои шансы, стараешься впитывать все, что покажется полезным. А потом понимаешь, насколько сильно тебе не хватило «неполезного»!»

Оматикайя при исследованиях в данной области мало чем помогали. Они имели дело либо с мертвыми головами, либо с ядом. К тому же сказывались особенности языка, которые мешали точно передать смысл каждого конкретного слова.

И когда, казалось бы, барьер начал понемногу опускаться, кое-кто все испортил.

«А теперь у нас новое поколение идиотов, которым несказанно везет. Но, чтобы понять, НАСКОЛЬКО им ПОВЕЗЛО, они должны начать думать. Не безуспешно имитировать умственный процесс, а ДУМАТЬ».

Грейс оставалось только молиться, чтобы Салли повезло еще раз и его допустили к представителям другого Клана. Не исключено, что они могли представлять опасность. Но упускать такую возможность контакта было бы досадно. Потому заодно следовало молиться и о том, чтобы солдат не выкинул очередной номер.

***

«Какого волосатого съяксьюка? Почему Я должен сидеть с ними?»

Тсу’тею было чем заняться. Например, обсудить планы с вождем или по-тихому навестить Нейтири и заодно посмеяться над потугами ее ученика. Но Эйтукан слишком хорошо знал своего преемника и обрек все его планы на провал.

В итоге воин тратил время с пользой, но подальше от Жейка’сулли. К недостаткам положения относилась также исключенная возможность разговора с вождем. А проблема для обсуждения, как раз имелась.

«Что нам делать с ленай’га? В худшем случае придется покинуть Келутрал. Можно прогнать йериков, и за ними уйдут ленай’га. Но это отразится на Клане. Сидеть и ждать дальше мы тоже не можем. Нужно ДЕЙСТВОВАТЬ».

Как будто Эйтукан об этом не знал?! Тсу’тей был убежден, что второй причиной для его неожиданного «назначения» являлось неуемное желание охотника принять меры. Немедля. Однако пылкость — не самая лучшая черта для правителя. Оло’эйктан не раз обращал внимание на излишнюю суетливость своего приемника, в силу «юной крови».

Умом Тсу’тей понимал справедливость наставлений. А душа его успокоиться не могла. Вождь обещал, что «с опытом придет и смирение».

«Значит, опыта еще недостаточно».

Охотнику казалось, что он отчаянно опаздывает, не успевает, что он вот-вот упустит, если уже не упустил, свой шанс…

«На что? Шанс на что?..»

Если бы все было так просто. Но Эйва не считала его слабым и поблажек не давала. Как бы ни хотелось обратного.

Больные тяжело дышали, постанывали, метавшись во сне. Тсу’тей с трудом отрицал мысли о том, сколь схожим было их положение с его собственным.

Телом он не страдал. Глаза видели. Но недостаточно далеко. Только дурные сны в сознании Лин и второго были рождены ядом тъумтсэулл. А смятение и страх, в которых воин с трудом признавался даже себе, являлись плодом неминуемой неизвестности.

Тсу’тей поднялся, услышав чьи-то шаги, и повернулся к выходу.

— Вижу тебя! — За’о не скрывал своего присутствия и коснулся пальцами лба.

«Какого демона он здесь?»

========== Глава двадцать пятая ==========

Комментарий к Глава двадцать пятая

Опять я пропала. Спасибо всем, кто ждал)

Фвампоп - тапир.

Таутутэ - Небесные Люди

Тсу’тей плавно шагнул чуть в сторону, чтобы оказаться между Лин и возможным противником.

Воин успел знатно разозлить Мо’ат. Но был согласен с Цахик: Таунрэ’сьюланг могли причинить Лин вред из-за внешнего сходства с придурком.

«Чтоб меня фвампоп обглодал! Я сам собирался убить Лин. Возможностей хватало. Нантанги ждать не будут».

Во время проводов и плача по павшим, около больных оставили другого Оматикайя. К счастью, ничего не произошло. Свою лепту внесли и снотворные снадобья Мо’ат.

Единственным, с кем все было неясно, оставался За’о. Он не сталкивался с Небесными Людьми. Ненависти к ним не питал. Но путешествовал вместе с Таунрэ’сьюланг. Чью сторону он принял: Лин или двуногих нантангов?

— Зачем пришел?

— Проведать, — уселся странник.

Кто-то мог назвать глупым боевой настрой Тсу’тея. Еще бы — пригнулся, хвост поднял. Ножа не достал, но это было делом мига.

— Ты в смятении, — как бы между прочим заметил За’о.

— Не твоя забота. Справлюсь.

Не дождавшись нападения, охотник тем не менее не расслаблялся, он опустился на корточки, все также оттесняя Лин.

— Будешь падать — говори. Я помогу, — За’о помассировал двумя пальцами крылья носа, как раз над иглой, при этом продолжая смотреть на собеседника. — Ты знаешь о «нас». О Клане. Но я не вижу знака ветра на тебе. Не хочешь исправить?

Тсу’тей был ошарашен. Он сейчас больше поверил, если бы к нему ластился палулукан!

Увы, Атейо не успел провести обряд: откладывал испытание. Считал, что будет лучше, если сын первым примет наследие Клана, о котором будет заботиться. А потом — оказалось поздно. И теперь внезапно объявившийся соплеменник отца предлагал «исправить ошибку». Ничего ненормального в этом не было. Только…

— Разве ты не Лин направляешь? Думал, она — твой птенец.

— Своего первого птенца я уже отпустил. Показать? — странник не прояснил ситуацию.

Тсу’тей был уверен — За’о намеренно наводил туману и отвлекал предложением показать ЗНАК. Которого удостаивались лишь, сумевшие наставить на верный путь воспитанника из другого Клана. И охотник не понаслышке знал, как тяжело Слелетауми приходится. Он ощутил всю трудность, когда взялся делать из Лин приличного охотника. Конечно, взрослых На’ви не требовалось обучать языку. Но навыки полета и многое другое, входившее в повседневность Слелетауми, для неопытных становилось шагом в пропасть. В настоящую. Жить далеко от твердой земли — не для всех. Даже уродившихся в Клане.

Воин хотел увидеть знак. Но ни за что бы в этом не признался.

Его собеседник не стал ждать ответа. В свете фонаря За’о, развязал пояс и задрал балахон с одной стороны. На ребрах растянулось зеленое крыло икрана, уходившее из зоны видимости на бок. Коготь скорее всего находился на лопатке.

Да, это были не красноватые щупальца вокруг голени Атейо, но тоже впечатляло.

Все дело было в звере-спутнике.

«А у Белой, кем бы она ни была, очень хорошие руки. Каждое перо видно».

— Я, — поморщился Тсу’тей, — отказываюсь.

Странник ни капли не удивился, подпоясался и изрек:

— Скажи, когда переменишь мнение.

«Когда?»

За’о не отвечал на не заданные вслух вопросы. Но казалось, мог их слышать. Он неторопливо достал музыкальную кость и завел душещипательный мотив.

Тсу’тей, доверившись своему чутью, растянулся на земле между Лин и членом Слелетауми.

«Если музыка стихнет, я услышу».

Думать не хотелось. Вскоре воина сморил сон.

Тсу’тей видел отца, мать. Даже говорил с ними. Атейо и Унипей. Они обещали позаботиться о друзьях. Странно.

Очнулся охотник только следующим утром. За’о рядом не было. Зато пришла Мо’ат. С завтраком. Оказалось, Тсу’тей проспал дольше обычного. Цахик либо не знала о приходе За’о, либо не была против. Она поставила охотника перед фактом: Тсу’тей оставался в деревне на весь день.

От несправедливости воин подавился. Но возражать было бессмысленно.

***

— Видишь? Это след. Йерик ушел с водопоя… Мало времени прошло, — Нейтири похлопала кончиками пальцев около примятой травы: в почве действительно была цепочка выемок. Убедившись, что Салли понял, девушка пробежала дальше и приложила ладонь к какому-то растению, напоминавшему ухо кота. Оно сразу же «повернулось» к ней. — Видишь? — указала она на парочку таких же, располагавшихся на некотором расстоянии от На’ви. — Они говорят, куда пошел йерик. Смотрят туда.