— Кох — тъан’кинам с лицом На’ви. Так? А Унаги?
Лин нечасто рассказывала о родине. По причине опасности для собственной жизни и по причине нежелания делиться с кем-либо вообще. За эти годы все задушевные беседы о том, откуда пришла Бейфонг, можно было по пальцам пересчитать и большая часть предназначалась для ушей Хукато и Хоны. Может быть, ещё для Тинин’ро, с которым проводник провел беседу.
Когда Лин становилось особенно хр*ново, не важно, что являлось тому причиной, она по крупицам выдавала информацию.
— Нгимтокъ. Раза в три больше икрана.
— И ты желаешь ему подавиться? — усомнился в разумности ругательств Хукато. — Такой демон только Охак Утрал подавится.
— Не я придумала, — пожала плечами Лин.
— Верю.
Верещание снова раздалось и похоже, что недовольная рити вылезла из своего убежища.
— Если она не закончит, я подарю Тсулфэту новый материал для изделий. Или вообще отдам эту тварь на растерзание нашим женщинам. Надоела!
— Такая же, как и всегда, — сокрушался Хукато, подходя к разъяренному зверьку.
Чего у проводника было не отнять — так это таланта к приручению. Больших животных вроде икранов он не трогал, с быками и па’ли не виделся столь часто. Да и зачем они ему? А еще нескольких щенков нашел. Лин видела, до того как ее пересилили.
«Лучше бы только видела. А не просыпалась обслюнявленной. И ко мне же потом предъявляли претензии, ведь угрожать детенышам оружием нельзя!»
Но чарам Хукато поддавались не только они. Хотя никакого питомца он до сих пор не завел.
На сей раз проводник на корточках подкрался, аккуратно положил пару ягод под ветку, с которой свесилась рити, и таким же образом отошел обратно.
— Не смотри, — высказал он Лин свою просьбу. Бейфонг не стала ставить палки в колеса.
Они продолжили перекидываться фразами ни о чем, потом послышался шорох и чавканье. Правда, когда Лин посмотрела назад, рити уже вернулась в свое укрытие и пожирала ягоду.
«Не визжит и ладно».
========== Глава двадцать третья ==========
Комментарий к Глава двадцать третья
Тъумтсэулл - Байя-щекотун.
Тъумпайул - Скорпионий чертополох.
Тми нат’сэй - фонарь-ловушка. Дословно - еда здесь.
Заранее извиняюсь, если переборщила с количеством информации и в некоторой мере пренебрегла логикой. Некоторая информация перенесена в двадцать вторую главу. Прошу прощения за путанницу.
До места назначения оставалось не так уж много, в связи с чем Бейфонг решила заранее обговорить еще один важный момент.
Она прекрасно понимала, что приход к Оматикайя означал высокую вероятность встречи с людьми, потому собиралась держать руку на пульсе. Причем опасалась Лин не столько людей, сколько реакции На’ви на них.
— Мы не будем нападать на чужаков, если они не видят нас и не собираются атаковать! — поставила перед фактом всю команду Бейфонг.
— Как можно не трогать ту самую угрозу, от которой мы должны избавиться?! — возмутился Хийик. Конечно, он имел право возразить. В конце концов, парню тяжело пришлось. И в том были замешаны люди. Хийик находился в эпицентре битвы, когда произошло столкновение с чужаками. Он был сильно ранен, тяжело переносил излечение, а после того как встал на ноги, парень понял, что ПОТЕРЯЛ ВСЕ. И сбежал. Прочь. Но на том ужасы не кончились: Хийика в определенный момент начало преследовать НЕЧТО. Невидимое, неслышимое и опасное. Нашли беглеца одним из последних.
Бейфонг поражалась выживаемости всех обнаруженных вне деревни магов: они были напуганы, разбиты, некоторые обезумели, не различали перед собой абсолютно ничего и никого. Другие, судя по всему, прослеживали некую связь между своими действиями и разрушениями вокруг, и от того боялись встретить хоть кого-то, ведь они могли навредить. Жестокость реальности крылась в том, что, оставаясь на свободе без малейшего контроля, несчастные приносили ничуть не меньше бед. Долина не была бесконечна. Случайная встреча одаренного со своим «нормальным» собратом не всегда заканчивалась позитивно для второго.
Хийика пришлось в буквальном смысле слова ОТЛАВЛИВАТЬ. Не единожды он ускользал из рук соплеменников и Лин. Больше всех принимал участие в поимке Тинин’ро. Он разрывался между деревней и поисками магов. В результате Хийика выследил именно шаман, несмотря на попытки Бейфонг объяснить, что Цахик не обязан был каждый раз рисковать жизнью, что больше не осталось замены. Ее нужно было выращивать. Готовить кого-то, чтобы Клан продолжал существовать. Лин не отрицала собственную причастность к поведению Тинин’ро. Юноша истолковал ее слова о «помощи еще живым» слишком однобоко и пер как бизон, не видя препятствий. Увы, успокаиваться шаман не собирался. Он загорелся идеей вытащить несчастного, испытывая себя, и Тинин’ро это удалось! Путем долгих усилий, терпения, нескольких бессонных ночей, нервного тика у вождя и Бейфонг, обиженного Нгайя и едва не проломленной камнем головы.
Уже после того как Хийика доставили в деревню, Сей’лан посадил сына под домашний арест. Одновременно Оло’эйктан запретил шаману приближаться к безумцу, под угрозой убийства последнего. А Лин пришлось расхлебывать заваренную названным братом кашу.
Хийик был еще тем буйным кадром. Причем его агрессивность невероятным образом сочеталась состоянием крайней паники. К сожалению для Бейфонг, будущий лекарь относился НЕ к той группе людей, которые в ужасе ЗАСТЫВАЮТ ОТ СТРАХА: он оборонялся, как мог, даже если этого не требовалось, а в пылу боя мог увлечься и начать серьезно калечить уже беззащитного противника. Немногим удавалось выстоять.
Перевоспитание парня заняло немало времени. Вырубать помогали все неравнодушные, включая Уэу, Хукато и Мипьи, чье упорство особенно удивляло, несмотря на испытываемый девушкой страх перед соплеменником. Уэу тоже здорово доставалось от Хийика, но, бурча под нос ругательства, она шла по новой усмирять парня. Пускай и проигрывала ему по уровню магической силы.
Жаль только, нужных результатов все вышеперечисленное не приносило. Но и вечно так продолжаться не могло. Лин даже с учетом помощи приходилось по-настоящему тяжело. Каждое занятие превращалось в игру со смертью. Если не для самой Бейфонг, то для остальных На’ви совершенно точно. Маг земли была на грани очень неприятного, мерзкого, но в то же время до ужаса логичного решения.
Дело все-таки сдвинулось с мертвой точки, когда до буйного На’ви добрался шаман. Слово за слово и нашлась общая тема для разговора, ставшая в последствии решением: лечение, изготовление лекарств, как для самого Хийика, так и для других. Парню очень помогла поддержка Цахик. Во-первых, научившись лечить, он мог в какой-то мере исправить нанесенный другим ущерб, во-вторых, неплохо успокаивался, слушая объяснения Тинин’ро, задавая тому все новые и новые вопросы и делясь своими наблюдениями. Сперва Цахик приходилось присутствовать на каждой тренировке и в случае чего вставать между потенциальной жертвой и буйным магом. Разумеется, в одного шамана Лин не пускала, ловя часть повреждений на выставленную защиту, часть на себя.
В итоге постепенно Хийик сумел найти силы перебороть свои приступы паники. Они не исчезли совсем, но перестали быть смертельно опасными.
Лин признала, что шаман внес неоценимый вклад. Тинин’ро, обучавший кого-то старше себя, творивший с сознанием соплеменника нечто непонятное Лин, не выглядел глупо и несуразно. Эффективность была на лицо. Юноша находился в начале своего тернистого пути, и кем бы Эйва не предрекла ему быть в будущем — Цахик или Оло’эйктаном, Бейфонг ручалась, что Клан оставался в надежных руках.
Хийик же прекрасно оправдал свое присутствие в качестве целителя. Достаточно было вспомнить по меньшей мере случай с Лауну, и все становилось на свои места. Не зря Хукато советовал парня, но в данном случае отношение На’ви к людям могло стать серьезным препятствием для их миссии. Впрочем, просто это касалось Хийика в несколько большей степени, чем остальных.
